Старые раны

      Узкая ладонь скользит по бледной спине. Длинные пальцы, на одном из которых темнеет кокетливая родинка, нежно оглаживают тонкую полоску ещё более белой кожи. Шрам сгладился от времени: на ощупь почти не различить. Кэсин оставляет его в покое и отслеживает кончиками пальцев следующий. Более широкий, слегка выпуклый и, похоже, очень чувствительный — по доверчиво открытой спине проходит едва заметная дрожь в ответ на скупую ласку. Кэсин улыбается и склоняется низко-низко, целует легко-легко, ловит губами ответную дрожь и порочно, влажно проводит языком вдоль шрама. А-Сюй чуть выгибается и тихо протяжно выдыхает. Кэсин обожает эти тихие и протяжные выдохи, звучащие слаще любых стонов. Ну, кроме стонов самого А-Сюя, но пока для них ещё слишком рано. Кэсин намерен обласкать каждый из шрамов на этой спине, на плечах и бёдрах, потом он будет отслеживать кончиками пальцев старые шрамы на груди и животе, а напоследок — влажно дышать на семь круглых отметин. И только потом он начнёт неумолимо вытягивать сладкие стоны из А-Сюя. Тот, конечно, уже разгадал коварный план, но ничего не предпринимает, лишь нежится под чуткими пальцами и подставляет шрамы под любимые губы. Кэсин улыбается, прижимаясь губами к белой коже. Его А-Сюй всё так же немногословен, как и много лет назад, когда они только познакомились, а волосы самого Кэсина были темны. — Они тебе так нравятся? — с придыханием спрашивает Цзышу и переворачивается на спину, подставляя бока и грудь. — Я люблю всё в тебе, — улыбается Кэсин. — К тому же больше на тебе никогда не появится ни одного шрама.