Закулисье остаётся между нами

Если вы хорошо знакомы со многими выпусками, в которых присутствует Арсений, то наверняка должны были заметить, что у него есть одна небольшая, но мешающая жить проблема. Он не стремится к победе над всеми, однако малейшие ошибки заставляют мысли путаться, а иногда, возможно, и глаза выделять влагу. Связано ли это с его детством – сказать тяжело, можно лишь предполагать, и всё же сути это не изменит. Как бы не было печально, но зрителям видны не все события из жизни актёров, что-то вырезается, а что-то изначально случается вне камер. И очевидно, не только мы страдаем от отсутствия возможности исследовать глазами закулисье. Вполне можно заявить, что сами импровизаторы не всегда замечают все детали в поведении друг друга. Рано или поздно в повседневных съёмках теряется чья-то грусть, чья-то радость, чья-то злость. И также никуда не девается тот факт, что местами то или иное выражение лица не остаётся без внимания. Так однажды и случилось после обычной игры с ребятами, когда у Попова шла ошибка за ошибкой. Цель любой их программы – юмор, потому и каждая ошибка становится почвой для шутки. Приходится смеяться, улыбаться и притворяться кем-то другим, пока внутри снова что-то больно ноет от очередной неудачи. Грудная клетка сжимается с неимоверной силой, принося букет нестерпимых ощущений. И как всегда – с его лица не сползает улыбка, он привык, он знает, что по-другому никак нельзя, иначе он превратится в нытика, плаксу и "нетакусю". И не имеет значения правдивы ли эти загоны, ведь совершенно точно известно, что таковым Арсений станет как минимум в собственных мыслях. В какой-то степени местами даже просыпается гордость за себя, якобы наконец хоть где-то пригодились годы стараний в театральном вузе. Особенно смешно бывает, когда листаешь тикток или любую другую соцсеть и встречаешь видео вроде "смотрите какой Арс тут грустный!", комментарии кишат хейтом в сторону автора из-за "галлюцинаций" и "притягивания за уши", однако знал бы кто-то, что некоторые видео являются чистой правдой. Такова суровость работы в шоу бизнесе, правда покрывается ложью, а ложь превращается в правду. И Антон, находясь на одной съёмочной площадке вместе с Поповым, думал совершенно также, чувствовал каждую меняющуюся нотку в нём, подмечая и моменты неугомонной радости и моменты почти что смерти подобной печали. А после на ум приходят недовольные крики Стаса, группы помощников и других импровизаторов, именно это мешает нежно прикоснуться к руке коллеги, улыбнуться и произнести тёплую речь. Даже вне камеры вокруг ребят постоянно крутятся важные шишки, гримёры и прочие массы. Больно, как же больно Шастуну от собственной беспомощности, от ненависти к камерам, что являются единственным источником дохода, от страстных чувств к своему близкому другу, которые так и будут, похоже, таиться внутри, пока судьба не сыграет злую шутку. На глазах тускнеет любимый человек, а ты сидишь, сидишь и надеешься на внезапное приобретение каких-то телепатических способностей, мечтая о том, как они помогают тебе передать всю поддержку и понимание. И свет потухает.. Запись закончена, актерам можно, образно говоря, расходиться, ведь по итогу все всё равно целенаправленно пойдут в гримёрки. Почему-то сегодня Арсений ощущал себя как никогда разбитым, хоть и ничего сверхъестественного не происходило, как всегда все шутили над ошибками и заставляли натянуть улыбку, так что не так? Может, именно это тот час, когда вода вышла за края ведра? Ладони мягко коснулись холодной поверхности стола, а безнадёжный взгляд глянул в зеркало на своё же отражение. По спине стекала безобразная капля пота, тем временем как глаза предательски слезились от эмоций, которые никому никогда не понять, а может и понять, но никто не узнает о них, ведь в горле не перестанет жгуче ныть, заставляя горько молчать, словно играть на сцене. И вот вокруг тебя шатаются стилисты и гримёры, ты сжимаешь единственную опору в виде собственного колена, впиваясь ногтями до мяса, и только так ты сдерживаешь очередной поток душевной боли. Разве сложно оставить в покое раненого человека, он и сам может переодеться, привести себя в порядок, собрать свои вещи. Как же всё надоело, и лишь страх сделать глупости не давал утонуть в этих мыслях. И, возможно, кто-то реально обрёл телепатию, ведь как такое может быть, что Попова в конце концов оставили в полном одиночестве. По крайней так показалось в первые секунды после пробуждения из собственных рассуждений. В углу тусклого помещения, полного каких-то вещей и мелких декораций, тихо, словно чего-то боясь, отдыхало уставшее от съёмок тело. Длинные ноги упирались в твёрдую стену (проблемы высоких – вечная теснота!), руки бездушно свисали с кресла, показывая во всей красе множество колец разного вида, а зелёные глаза то и дело бегали по всей площади потолка. Виски заныли от раздражения, поглощающего всецело и полностью по неизвестной никому причине. Конечно же удача не могла не оставить какой-то маленький (а по сути большой, учитывая рост) нюанс. Антон Шастун и его дети-украшения стали главным врагом сегодняшнего покоя! А, может, и к лучшему, что бедного Арсения не заставили ещё больше утонуть в загонах? И повисла не просто тишина, а та самая вязкая, липкая и тягучая неловкая тишина. Кто-то умер? Наверное так скоро и случится, если ничего не изменится. Глаза до сих пор предательски желали выдавить из себя хотя бы пару слезинок, чтобы избавиться от тяжкого груза недовольства своим существом. Рукав толстовки стал отличным приспособлением для избежания публичного нытья. Оставалось надеяться, что данное действие выглядело так, словно у старшего просто что-то попало в глаз. Мир же не настолько ненавидит Попова, да? Ох, и снова наворачиваются слёзы из-за осознания своей ничтожности. Мужчина уже собирался подняться и направиться в туалет – но мертвую тишину прерывал родной по всем критериям голос! И всё же такой устрашающий и не предвещающий ничего хорошего в подобной ситуации.. – Арс, я кое-что заметил..– тяжело было не только главному герою «спектакля», начать диалог тоже требовало большого труда.– Меня крайне беспокоит, как бы так выразиться.. Блять! В общем ты такой угрюмый и нахмуренный в последнее время, как дед старый. Этого так не хватало раньше, такого шуточного и доброго настроя, без давления и скучных речей. Но «кто я такой, чтобы снять маску со своего лица, если моя роль уже предопределена»? Слишком не хочется вовлекать кого-то настолько светлого в свои проблемы.. Это ли не забота? А забота о себе выступает скорее эгоизмом, верно? Даже звучит глупо, а глупым быть приятнее, чем свыкаться с реальностью. – Я? Угрюмый и нахмуренный? Пф, просто устал..– улыбка, от которой уже сводит скуля.– О себе побольше думай, дурак. – Кто тут ещё дурак? Ты свои глаза то видел?– Антон без толики насмешки ухмыльнулся для поддержания дружелюбной атмосферы. Попов поднял взгляд на зеркало и даже дёрнулся от неприятных мурашек – он выглядел настолько безжизненно, что пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться в реальности. – Это.. Я просто..– никакая разумная ложь не лезла в голову, лишь пустота, а после и чистый страх перед реакцией друга.– Прости. То есть.. Думаю, что, э.. Извинение было лишним, скорее даже вредным. Теперь стало точно ясно о внутреннем состоянии старшего. Как минимум можно утверждать о его чуть ли не треморе от малейших представлений о выставлении себя настоящего на показ. Кто вырастил в этом творческом и сильном мужчине такую скрытность и неуверенность в своей ценности? Шаги заполнили комнату, прорезая себе путь сквозь молчание к хоть какому-то взаимодействию. Теперь два тела находились настолько близко друг к другу, что сбежать из разговора возможности больше не представлялось. Кресло легко провернули на девяносто градусов к себе. Рука, желающая помочь, легла на плечо Попова, создавая не столько образ поддержки, сколько образ искренней заинтересованности. – Арсений Сергеевич, вы же не считаете, что я настолько тупой, чтобы не понять ваше состояние, м?– выражение лица Шастуна напоминало недовольную жену, которая жалуется на недостатки мужа, хоть и за маской грубости бесконечно его любит.– Не хочешь поделиться чем-нибудь?– взгляд потеплел, как и плечо брюнета. Ком в горле вернулся, вернулись жгучие ощущения, вернулось желание провалиться под землю, вернулся стыд и ненависть к миру. Но нельзя было просто исчезнуть, к сожалению. Нужно было отвечать, проглотив чувства. Мы вернулись в начало, вам так не кажется? Только пропал смысл скрывать наличие боли. – Ну.. Болит недостаточно сильно, чтобы жаловаться, не беспокойся.– Он смахнул чужую руку со своего плеча и поднялся со своего места, чтобы не казаться совсем уже поникшим. – Арс, скажи честно, ты ебанутый, что-ли? Недостаточно сильно? Ты каждые чёртовы съёмки превращаешься из солнца, освещающего душу каждого, в фальшивую куклу. Я понимаю твоё стремление выставить себя крепким орешком, у всех такое бывает, однако ты же знаешь, что каждый из нас всегда готов выслушать любые твои переживания? Будь хотя бы раз нашим другом. Это точно не сон? Ведь такую речь старший проговаривал себе же только в своих бесстыдных мечтах перед посещением царства Морфея. И что-то в груди заиграло совсем иначе. Даже больнее, чем было раньше. Уже не было сил держаться за последнюю ветку здравия, поэтому пришлось до углублений в ладони от ногтей сжать толстовку в районе сердца. Голова опустилась вниз, а вместе с ней и что-то мокрое. Неужели слёзы? Нет-нет, всё не должно было быть так. Мужчина отчаянно пытался руками остановить поток «воды», и, очевидно, провалился. Для Антона это стало настолько удивительным, что тот даже не успел никак среагировать. А после его пошатнуло от осознания уровня мучений своего любимого.. Точно, любимого. Перед ним стоит человек, которому младший был готов отдать свою драгоценную жизнь. Человек, приносящий силы вставать утром и ложиться спать ради того, чтобы встать утром. Человек, которого хочется крепко-крепко обнять и никогда не отпускать. – Прости, не знаю что на меня нашло.– голос дрожал, мешаясь с частыми всхлипами.– Я уже давно не могу справиться с тем, что слишком часто делаю ошибки и расстраиваю всех вокруг.. Я не могу принять себя таким, какой я есть, я хочу исчезнуть и никогда больше не показывать свою ничтожность.. Это так больно, Шаст, я вот-вот умру от поедания самого себя изнутри.. Вот как. Вот что таилось за этим прекрасным личиком долгие месяцы. Вот что заставляло сердце ёкнуть от печали в голубых, цвета океана, глазах. И никто до сих пор не пытался помочь этому маленькому заблудившемуся мальчику? Ему просто не хватало кого-то, кто покажет путь домой. Того, кто покажет путь к свету. Длинные руки потянулись к вздрагивающему от эмоций тельцу, обхватив и прижав к себе настолько сильно, что дышать стало трудно. Ладони добровольно-насильно уложили голову Попова на собственном плече, а пальцы с кольцами запутались в непослушных локонах. Одна рука опустилась чуть ниже, выводя различные узоры на спине брюнета. – Ты - лучшее, что могло быть создано этим жестоким миром. Станет ли тебе лучше, если я скажу, что бесконечно влюблён в тебя? Ты приводишь моё сердце в бешеное движение.. Я так хочу показать тебе насколько ты прекрасен в моих глазах, насколько ты мил и добр, умён и красив. Я не могу оторваться от твоего сияющего лица во время съёмок. Твои ошибки говорят от том, что ты живой, что ты дышишь и так же мыслишь, как и все обычные люди. Ты особенный для меня, Арс, поверь и пойми, что я готов пойти против мира, если мир пойдёт против тебя. Старший аккуратно привстал на носочки, возвысив свои руки, чтобы вцепиться в своего прилипчивому кота, утонув уже не в глупых загонах, а в человеческой теплоте. Теплоте, спасающей не только холодной зимой, но и грустным летом. – Я люблю тебя, идиот.– промямлил Арсений в чужую подмышку. – И я тебя тоже, козёл мой любимый.– тишина стала живой, даже не просто живой, а слишком живой, чтобы быть реальной.