Самосуд.

Стоя перед ним на коленях, в голове крутились моменты того дня. Джодах. Пари. И новая, главная цель его жизни: спасение самого себя…

Только сейчас он понял, как ошибается в этом.

Весь его труд был ради спасения Эбардо. Всё было для того, чтобы не дать стать самому себе даском — никчёмным отродьем без искры. Но сейчас этот ублюдок стоит перед ним, унижая и оскорбляя, говоря насколько он ничтожен.

Никакой благодарности, уважения и совести к своему же спасителю.

Эо сам не понимал, насколько он ошибался, думая, что знает себя в молодости. Вечный азарт? Стремление к власти? Величие?

Нет!

Безумный парень, который помешан на контроле, чёртов садист, что готов пройтись по головам, чтобы достичь желаемого, и самовлюблённый придурок, который, кроме себя, никого не замечает. Не таким он себя помнил. Или это сделала с ним Видомния..? Может, башня оставила на нём такой отпечаток?

Это уже попытка оправдания. Ещё одна бесполезная попытка.

Снизу вверх смотря в тёмно-зелёные глаза, седовласый старался быть как можно спокойнее, не паниковать и не нарываться на ещё большие проблемы. Хотя тревога это мало позволяла делать. Было больно, в руках крылатого было лезвие, которое совсем недавно усердно резало плоть. А ведь сколько всего ему пришлось пройти ради своего же спасения?

Нет, не своего… Тот, кто стоит перед Эо, не он, не тот, кто был раньше.

Все эти моменты крутились в голове ураганом, полностью заставляя погрузиться в этот поток… Несколько месяцев провести за пределами Поэны, попытаться выжить, из каких-то подручных материалов сделать себе линзы, доказать всем, что он не даск, добиться авторитета и сделать так, чтобы все его уважали.

Чтобы все верили в эту ложь его побега.

И ведь сколько времени это заняло… А спасение? Убедить Лололошку помочь ему, всеми силами играть из себя друга, чтобы они не отказались от помощи ему, а после быть на грани от крушения всего пути. Сколько всего он вынес ради его высвобождения?! Почему он не может проявить хоть какую-то благодарность по отношению к нему?! Ха… А ответ ведь перед носом.       — Ха-ха, не думаю, что ты когда-нибудь поймёшь, какие чувства я к тебе ощущаю, слабая, мерзкая, неудавшаяся копия моего нереального будущего.

Отвратительно…

До слёз отвратно слышать это, особенно из своих собственных уст… Но его ли они?.. В чём провинился он? Эо никак не мог выбраться из Видомнии, чтобы исправить свою сущность погасшего. Он не мог ничего сделать с этим. Он вообще не мог ничего сделать, а просто смирился с этим.

Как бы прискорбно это не звучало.

Пощёчина… На щеке остался алый след от ладони, а по ним потекли ещё слёзы, и ещё, и ещё…       — Только реветь и умеешь! Старик дёрнулся от внезапного крика, что вывел его из раздумий, а затем с приоткрытым ртом поднял взгляд на Эбардо. Что-то внутри подталкивало задать этот давно интересующий его вопрос:       — За что..? Что я сделал? Чем я так согрешил, что ты так ко мне относишься?! — Тут уже сам Эо не сдержался, закричав, отчаянно смотря в чужие бесстыжие глаза.

Почему они так ненавистны ему, но в тоже время… Так любимы?

Гробовое молчание, тишину не смел нарушать никто, лишь тихий скрежет зубов брюнета слышался в безмолвной удушающей атмосфере. Казалось, Эбардо хотел испепелить старика своим и без того пугающим взглядом. Даже Эо показалось, что воздуха начало критически не хватать, в горле пересохло от своего же необдуманного действия, а паника отразилась холодными каплями пота, что скатывался по вискам и лбу. Шумно сглотнув слюну, накопившуюся за несколько секунд, бывший гарант сжался, даже не зная из-за чего. Из-за страха или из-за угрызений совести?

За какое действие он испытывает такой стыд..?

Переборов себя, старик решил продолжить, но его внезапно перебили, успел он только приоткрыть рот.       — Почему? Ха-ха-ха! Так моя слабая копия несуществующего будущего ещё и тупая! — Улыбка в моменте пропала с лица, лико в ту же секунду стало мрачным и угнетающим…       — Эбардо! Ведь не я швырнул нас в Видомнию на все те, казалось, вечные мучения! Ты — это я, прими тот факт, прими, что в будущем ты мог стать даском! Пойми, что ты сам наслал на себя и меня это горе! Молчание. Эо, наверное, никогда не было так страшно, как сейчас, и рядом с ним…       — Хах, — Эбардо усмехнулся с лёгким оскалом, — Кто из нас растерял всю силу? А кто из нас всё так же в блеске и всё так же величав?! Чтобы я когда-то стал ничтожеством, вроде тебя? Нет… Не может быть такого, ни в какой из реальностей моя власть не распадётся! Врёт, Эбардо просто лжёт сам себе, как, наверное, трудно ему признать потерю власти…

Это похоже на оправдание его поступков…

Он пытается утвердить себя за счёт ослабевшей копии, чтобы случайно в его голове не зародилась мысль о том, что он может стать даском — тем, кого он презирает и откровенно относится как к мусору. Это нельзя оправдать. Никакой из его поступков нельзя оправдывать.

Каждый из них ужасен.

Помнится Эо, в одном мире говорили, что когда человек выполняет свою цель — теряет смысл жизни.

В случае с Эо, это звучит слишком буквально.

Прикрыв глаза, седовласый уже и не слушал все эти унижения, а просто думал о своём. Думал о том, как бы он хотел всё это прекратить, как бы он хотел просто оказаться дома, не думая о всём этом. Просто исчезнуть в бытие. Именно в бытие, не гоняться за мимолётными попытками спасти «лучшую копию» себя, а проводить время за обычными бытовыми делами. Страдать от выбора, что надеть, готовить, и просто наслаждаться жизнью, какая она есть, а не быть в вечной погоне за, кажется, такой недосягаемой мечтой…

Особенно больно, когда это мечта уничтожает всё, что тебе дорого.

Его невозможный город — Поэна… Как бы хорошо ему жилось без осознания мысли, что в скором времени его дом падёт от своей же руки, все постройки, что казались родными, будут разрушены, а Вселенная будет переписана. А то, сколько он убил… Становилось мутно от одних только представлений жестокости, убийств всех его жертв. И ведь это были абсолютно ни в чём невиновные люди. Насколько долгое время он страдает по его личной прихоти… Посмотрев на младшего, Эо без предисловий склонил голову, закрывая свои очи, поза изображала полную покорность всем дальнейшим действиям.

И смиренность того, что Эо навсегда останется в тени самого себя.