Ради поддержания идеалов

Кавех — яркий, звонкий, громкий. И его увлечения полное отображение души. Искусство — умение создавать шедевры из материалов, и Аль-Хайтам готов достать ему что угодно, лишь бы это разгорающееся пламя в горящих красных глазах не потухло. Кавех само собой совершенство, идеал или, как говорит Аль-Хайтам в особо хорошем настроении «высшая норма нравственной личности». Все, где бы ни прикоснись — нежно, тепло, приятно. Но трогать разрешено лишь в отдельно выделенное время и отдельной группе лиц, будто он не архитектор Сумеру, а дорогой экспонат в картиной галерее. Кавех отточено мастерски следит за состоянием своих деталек и громко ругается, чувствуя запах своих шампуней контрастирующих на фоне запертого Аль-Хайтама в ванной. Между прочим заказы поступают не так часто, если подумать сколько раз люди пользуются услугами архитектора в жизни, и если посчитать совершенно всех таковых в Сумеру... Исходя из этого деньги водятся не часто, а тратить их на такие вещи — его любимый метод траты. В их доме вещи Аль-Хайтама являются вещами Кавеха, чего наоборот сказать нельзя. Нет, он не жадный, тому просто это не нужно. Ну, кроме вкусно пахнущих лотосом кальпалата шампуней. На редкие приглашения от того он вечно достаёт излюбленную палетку, с видной вмятиной в красном цвете и все равно упрямо мажет кистью туда. В ящике двое таких же, не затронутых нигде, кроме красного цвета, коего в них нет вообще, ибо не лежали бы там, а покоились в руках архитектора, что напевает тихую мелодию под нос, подводя углы острого глаза. Аль-Хайтам краем замечает их, заходя поторопить и задумывается... А почему вообще самый лучший архитектор Сумеру экономит на косметике, когда его муж является одним из главных лиц академии, ещё и раньше присутствовал на посте главного мудреца?

***

И так он попадает на аудиенцию к Дэхье. Та у кого он вообще когда-либо видел в руках что-то подобное и у кого мог бы попросить помощи. — Красный? Ты уверен? Тут есть красный с зелёным или с жёлтым... Ему подойдёт. — она стоит к нему спиной, тасуя упакованые в пленку дорогие палетки. — Нет. Только красный. — он тянется к кошельку, готовый вычесть из семейного бюджета пару сотен, ради хорошего качества и удивления на лице Кавеха. — Она выйдет дороже. — девушка подхватывает небольшую коробочку, произнося цифры, от которых пошатывается даже высокие ожидания секретаря. — Из инадзумы. О, есть подводка из Ли Юе, она красная, чуть дешевле. — Дай посмотреть. — в его руках тут же оказывается две вещи, которые он старательно пытается не уронить, убирая кошелёк. Первая — такое же совершенство, красное матовое обрамление, ровный шрифт сверкающим текстом и идеальное помещение в руку, а по размерам кольца, различия у них не сильные. Вторая цепляет точно так же. По виду дорого, выполнено идеально. Плёнка скрывает под собой ощущения от касаний, но он, сверлив ту с минуту проницательным взглядом убеждается, что все это ему обязательно нужно. Как раз перед выходом они поссорились из-за марки чая.

***

Дома он оказывается не скоро, пустыня выматывает своей жарой, песком в обуви и нежеланным загаром. Зато в его руках две вещи, каждая из которых стоит примерно как сто пачек чая, из-за которого они утром разошлись во мнениях. А перед ним Кавех, сидящий на диване, и кажется, уже забывший. Он забвенно читает книгу, что украл пару дней назад с полок Аль-Хайтама. И как это должно выглядеть? — Кавех. — тот поднимает глаза, замечая руку, что протягивает ему небольшую коробочку и продолговатый цилиндр. Тот смотрит не моргая, задерживает руку в воздухе на секунду и резко хватает, начиная крутить в руках. — Я подумал, это то, что тебе нужно. — Хайтам, где, мать его, ценники? — он хмурится и тяжело вздыхает, все же принимаясь аккуратно снимать прозрачную плёнку. Он медленно поднимает крышку, произнося тихое и протяжное «вау». — Это... Не стоило. У меня ещё не закончилась старая, да и цвета у неё хорошие я бы купил такую же... — Кавех. — он кладёт руку на его бедро, наблюдая за отражением в маленьком зеркальце. — Мы говорили об этом. Кавех бережно закрывает ту обратно, укладывая подле книги. Тянет того на себя, целуя аккурат в центр щеки, на то он и архитектор — совершенно точен в расчётах. — Спасибо? Аль-Хайтам улыбается краем губ. — Истинная благодарность должна звучать... И Кавех безпроигрышно вычисляет середину его губ, прижимаясь своими.