High school, red skirt

      Последний год в школе ничем не должен был отличаться от других. Всё те же стайки девушек, вьющиеся вокруг него в попытках обратить на себя внимание, всё те же парни, пытающиеся с ним подружиться, чтобы отхватить кусочек его популярности, и всё тот же Ли Минхо, который эту популярность просто ненавидел. Впрочем, Хёнджин и сам ей не рад. Он ни за что не выбрал бы добровольно этот максимально тупой титул принца школы. Всё, что он для этого сделал — родился достаточно красивым, чтобы выделяться на фоне остальных, и достаточно богатым, чтобы вызывать интерес у окружающих.       Хёнджин искренне рад, что на первом году старшей школы они с Минхо сдружились из-за вынужденного соседства за партой. После появления Минхо его жизнь стала значительно проще: многие боялись холодного взгляда и резких слов, которыми тот не скупился обсыпать слишком навязчивых личностей, поэтому количество людей, пытающихся нарушить их личное пространство, сократилось в разы. И хоть со стороны Минхо действительно мог выглядеть пугающе, другом он оказался очень хорошим. А ещё единственным, в котором Хёнджин оставался уверен.       И первые пару дней всё действительно было как обычно, до тех пор, пока до них не дошли слухи о новом преподавателе английского. Оказалось, что госпожа Пак, их старая во всех смыслах учительница, решила уйти на заслуженный отдых, и на замену ей взяли какого-то парня, который только закончил университет. А ещё «он просто красавчик, у него такой сексуальный голос, я обязательно позову его на свидание на следующем уроке». Такие разговоры наполнили всю школу, но Хёнджину, если честно, плевать, он даже порадовался, что фокус внимания хоть немного переместился с него на нового учителя. Пока сам не увидел Ли Феликса в первый раз.       Сексуальный там был не только голос, а буквально всё. Феликс действительно нереально красивый: белые волосы, обрамляющие идеальное лицо, усыпанное прекрасными веснушками, тёплые кофейные глаза и невероятные губы, от которых просто невозможно оторвать взгляд. Он постоянно носил футболки, которые так соблазнительно подчёркивали все изгибы подкачанного тела, откровенно забивая на официальный стиль, и всё вместе это выглядело как издевательство над хрупкой психикой Хёнджина. А когда Феликс говорил на английском с этим сексуальным акцентом, его и без того низкий голос становился ещё ниже и глубже, и у Хёнджина буквально от любой фразы ноги раздвигались сами по себе. С первого же «hello, my name is Felix» он понял, что всё, это конечная. И что он хочет этого парня себе, чего бы оно ни стоило.       Но Хёнджин не был девочкой из первого класса старшей школы, чтобы сразу же после урока бежать и признаваться в чём-то, надеясь на взаимность и любовь с первого взгляда. Он присматривался и к самому учителю, и к его реакции на признания от других учеников. Феликс серьёзный, но очень добрый, и он так тепло улыбался, даже когда в очередной раз отказывал на признания, с которыми к нему подходили буквально каждый день. Возможно это какое-то волшебство, но он умудрялся никого не обидеть, только сильнее в себя влюблял, в открытую отшивая каждого. К нему даже подходила парочка смелых парней, и, что очень радовало Хёнджина, на них он реагировал абсолютно так же, как на девушек, не кривя в отвращении лицо, и не посылая далеко и надолго.       Зато не совсем радовал тот факт, что Феликс вообще не обращал внимания на тех, у кого преподавал. Его взгляд ни разу не задержался ни на слишком откровенных декольте одноклассниц, ни на объективно классной заднице Хёнджина, которой тот каждую перемену старательно поворачивался к учителю, локтями упираясь в их с Минхо парту, и донимая его тупыми вопросами из разряда «а сейчас точно не смотрит?». Каждый раз Минхо отвечал, что не смотрит, но Хёнджин не терял надежды.       Спустя месяц наблюдений подойти в открытую он так и не рискнул: не хотелось получить вежливый отказ и стать для Феликса всего лишь очередным безнадёжно влюблённым школьником без шанса на взаимность. Для начала нужно как-то обратить на себя внимание. Хёнджин красивый, не глупый, и не настолько сильно младше, чтобы у него не было ни единого шанса.       На первых порах он решил пойти по пути пай-мальчика и начал действительно заниматься английским. Он виртуозно совмещал на уроках залипание на Феликса и попытки вникнуть в материал, действительно прилагая усилия, чтобы разобраться в каждой пройденной теме, и постоянно спрашивая учителя Ли, когда что-то не понимал. Отчасти, тактика сработала: Феликс начал уделять ему чуть больше внимания и разрешал задерживаться после уроков, чтобы вместе разбираться с непонятными моментами.       Хёнджин быстро стал одним из его любимчиков, но добивался он совсем не этого. За всё это время Феликс ни разу не взглянул ни на его губы, обхватывающие кончик ручки, ни на его длинные ноги в обтягивающих джинсах, ни на его задницу, которой Хёнджин всё так же старательно светил перед уроками. Вообще ни единого взгляда, хоть немного намекающего на возможную заинтересованность.       Когда Хёнджин оставался после уроков, они, конечно, общались не только про английский. Он не идиот, чтобы упускать такой шанс хоть немного сблизиться, поэтому их отношения всё же немного выходили за рамки просто учителя и ученика, но выходили явно не в ту сторону, в которую требовалось. А ещё Хёнджин всё больше терял голову, постепенно узнавая Феликса, и если сначала это казалось просто лёгкой влюблённостью в объективно красивого парня, то сейчас оно уверенно перерастало в нечто большее. Так прошло три месяца, и Хёнджин понял, что если не предпримет каких-то более активных действий в ближайшее время, то до самого выпуска он так и останется просто любимым учеником. А потом и у него останутся только воспоминания о Феликсе, на которые он сможет подрочить, проклиная жестокую жизнь за своё одиночество.       На воспоминания Хёнджин успешно дрочил и сейчас, и такой судьбы для своей большой и светлой любви он явно не желал, но действовать в открытую, не будучи уверенным в заинтересованности второй стороны, просто не мог. Мозг в этом направлении работать отказывался, поэтому Хёнджин зацепился за первую же идею, посетившую его голову спустя неделю раздумий. Себе в помощь он взял Минхо, который чуть не пробил себе лицо ладонью, когда узнал, какой именно план они пошли реализовывать.       Минхо стоял с самым недовольным видом, прожигая взглядом его спину, пока Хёнджин перебирал юбки в женском отделе. Стыдно, конечно, но энтузиазм стыд перекрывал. Перебрав всё, но выбрав только одну широкую юбку в чёрно-красную клетку, которая почему-то сразу пришлась ему по душе, он потащился в примерочную, стараясь не обращать внимания на взгляды, направленные на него со всех концов зала.       Хёнджин быстро переоделся и уставился в зеркало, анализируя свой внешний вид. В целом, выглядело неплохо. Внимание точно привлекало, а главная цель Хёнджина именно в этом. Ноги у него объективно шикарные, а широкий пояс идеально выделял талию, так что достоинства, которые подчёркивала юбка, определённо присутствовали. Когда Хёнджин, напряжённо разглядывая своё отражение, всё-таки решил записать план в рабочие и уже хотел залезать назад в штаны, в примерочную залетел Минхо, протягивая ему небольшую непонятную упаковку:       — Держи, моему парню посоветовали для комплекта.       — Мне что ли? Фу.       — Сам фу, ты меня тоже не возбуждаешь. Но идея хорошая, раз уж собрался позориться, то делай это до конца, — Минхо впихнул упаковку ему в руки. — Если придёшь без них, я в школе ни слова не скажу про то, как ты проиграл наш несуществующий спор.       Хёнджин наконец-то обратил внимание на предмет разговора: плотные чёрные чулки до середины бедра. Это уже немного слишком, но Минхо, видимо, решил от души поиздеваться за то, что его во всё это втянули.       — Юбка шик, выглядишь как стриптизёрша. То, что надо. Хватай её, чулки, и пиздуй на кассу. В пятницу будет чудесное шоу, — он слишком довольно ухмыльнулся и вышел, оставляя друга обрабатывать информацию в одиночестве.       Оставшиеся три дня Хёнджин провёл как на иголках. С приближением урока английского он всё сильнее сомневался в своём решении, но Минхо, изначально встретивший эту идею со скепсисом, неожиданно загорелся, и не дал ему пойти на попятную. В итоге утром пятницы Хёнджин стоял у зеркала и заканчивал лёгкий макияж, чтобы точно выглядеть безукоризненно. Сверху на белую рубашку с галстуком он натянул чёрную обтягивающую футболку, и смотрелось всё это неожиданно красиво. А ещё прекрасно сочеталось с той самой клетчатой юбкой, чёрными чулками и высокими кедами.       Оценив в отражении полный образ, он напоследок завязал хвостик на затылке, чтобы не скрывать лицо за волосами, выпуская на лоб только пару прядок. Теперь всё точно идеально: благодаря короткой юбке и завышенной талии ноги казались ещё длиннее, а благодаря чулкам ещё сексуальнее. Хёнджин действительно выглядел как школьница-отличница на выпускном, и понятия не имел, что чувствовать по этому поводу.       Минхо дожидался его у дома, чтобы первым увидеть всё великолепие. И чтобы проследить, что его друг в таком виде спокойно доберётся до школы, конечно. Заметив Хёнджина, он прошёлся по нему взглядом снизу вверх и присвистнул:       — А это выглядит не так ужасно, как я думал, — он удивлённо хлопал глазами. — Неожиданно, но тебе идёт. Возможно, идея не такая уж идиотская, и сегодня получится не только поржать от души.       — Спасибо за вагон комплиментов. Пошли быстрее, пока я не передумал и не побежал это снимать.       Вся дорога до школы прошла под ехидные комментарии по типу «ну и как, удобно?» или «под юбку не дует?». Хёнджин устал закатывать глаза, но позволял Минхо развлекаться как душе угодно, только потому что сегодня его помощь будет как нельзя кстати. Когда принц школы резко превращается в принцессу, у людей могут возникнуть вопросы, а поскольку чувство такта у большинства из них напрочь отсутствует, появится немало желающих эти вопросы задать. Минхо сегодня его ручной цербер.       Английский стоял последним уроком и у Хёнджина, и у Феликса, он узнавал. Плюс в том, что они оба будут свободны, и их никто не должен побеспокоить. Минус, что ему придётся весь день ходить в чёртовой юбке, и Хёнджин уже представлял, какой ад его ждёт: как только они зашли в школу, к ним намертво прилипли все взгляды. В основном, конечно, к Хёнджину, который делал вид, что ничего необычного не происходит, и шёл вперёд с гордо поднятой головой, не смотря по сторонам. Зато Минхо со своей сегодняшней задачей справлялся прекрасно, своим самым злобным взглядом прожигая каждого, кто пялился на них слишком долго.       Он не отходил от Хёнджина весь день, быстро затыкая рот любому, кто решался что-то сказать в его сторону. Сам Хёнджин тоже не оставался в стороне, презрительно смотря на каждого, кто осмелился подойти, но, в целом, всё оказалось не так уж и плохо. К концу дня по школе расползлись слухи о проигрыше в споре с Минхо, и на него уже обращали внимание не больше, чем обычно. Да и сам Хёнджин начал чувствовать себя комфортнее, привыкнув к юбке, но только до тех пор, пока не оказался у двери в класс английского. Он в последний момент попытался развернуться и уйти в любом другом направлении, лишь бы не попасться на глаза Феликсу, но Минхо быстро его перехватил, силой затаскивая внутрь.       Хёнджин первый раз даже не посмотрел в сторону учителя, и, потупив глаза в пол, прошёл к своему месту. Сначала он по привычке чуть не опёрся об парту, но вовремя вспомнил, что на нём сегодня надето. Светить задницей сейчас — явно не лучшее время, поэтому Хёнджин хотел просто устроиться на стуле, но Минхо схватил его за руку, останавливая:       — Только попробуй сесть и спрятать эту чёртову юбку, которую мы выбирали полчаса. Сейчас ты кокетливо опираешься бедром о парту и выглядишь максимально непринуждённо, как будто не происходит ничего необычного.       Хёнджин в ответ на это только кивнул и действительно облокотился о край парты. Непринуждённо вести себя не получалось от слова совсем, поэтому он просто пялился на Минхо, боясь обернуться назад и посмотреть на реакцию Феликса.       — А тактика-то реально рабочая оказалась, вау. Ты посмотри, твой принц с тебя глаз не сводит.       — Врёшь?       — Зачем мне врать? Сам посмотри и убедись.       Хёнджин оглянулся через плечо, выискивая глазами учителя, и обязательно бы наткнулся на ответный взгляд, если бы Феликс смотрел ему в глаза, а не куда-то в район юбки.       — А вдруг он просто смотрит и думает, какой я конченный?       — Не, на конченных немного по-другому смотрят, примерно так, как я на тебя. Поздравляю с победой, Хёнджинни, насчёт сердца не уверен, но член учителя Ли ты успешно завоевал. Теперь дело за малым.       — Всё-таки конченный у нас только ты, — он немного расслабился и улыбнулся, чувствуя прожигающий взгляд каждой клеточкой своего тела.       — Не тебе в этой ситуации язвить, принцесса, — Минхо откинулся на стуле, заглядывая ему в глаза. — А если серьёзно, то удачи. У тебя действительно есть все шансы, он с тебя глаз не сводит. Если я не слепой, а вы оба не идиоты, то всё получится.       — А если идиоты?       — Я, конечно, люблю называть тебя дурачком, но ты не тупой. Если не утонешь в своём смущении, то вполне сможешь обернуть ситуацию в свою сторону. И я уже вижу, как под воздействием этого клетчатого ужаса у учителя Ли испаряются моральные устои. Так что действуй, всё в твоих руках.       Их прервал звонок на урок, и Хёнджин наконец-то уселся, пряча юбку под партой. Он нервно покусывал кончик ручки, замечая, как взгляд Феликса наконец-то задерживается на нём. Это одновременно радовало и смущало, краснел он сейчас точно как школьница, слушая слишком соблазнительный английский Феликса, и периодически встречаясь с ним взглядами.       Дальше план простой. Точнее, его толком и не было: после урока подойти и попросить объяснить непонятные моменты, а дальше действовать по ситуации. Тем более, непонятных моментов действительно накопилось от души. Хёнджин весь урок никак не мог сосредоточиться и ужасно нервничал: не каждый день приходишь в школу в юбке с целью соблазнить своего учителя.       После звонка он очень медленно собирал вещи в рюкзак, дожидаясь, пока все одноклассники свалят и оставят их наедине, но, как назло, уходить никто не торопился. Сонми вообще направилась прямо к учительскому столу, светя такой же короткой юбкой, и уже в третий раз попыталась пригласить Феликса на свидание. Вот её явно не смущало присутствие других людей в классе. Хёнджин снова начал думать, что свалить под шумок и не позориться ещё больше — довольно неплохой вариант, но Минхо как будто чувствовал такие моменты, неизменно оказываясь рядом:       — Даже не думай сбежать, возьми себя в руки и действуй.       Хёнджин глубоко вздохнул и прислушался к диалогу: до него долетали только обрывки фраз, но суть он уловил. Феликс опять очень тактично намекает, что он не заинтересован в свиданиях с учениками. Оставалось только надеяться на то, что у каждого правила есть исключения, и в этом случае исключением станет именно Хёнджин. Проверить это хотелось очень сильно, но с каждой секундой его всё больше окутывал страх, а желание сбежать как можно дальше отсюда росло в геометрической прогрессии.       — Может, пойдём домой? Посидим у меня, пиццу закажем?       — Обойдёшься. Иди и соблазняй своего принца, сейчас я дракониху уведу.       Минхо действительно направился к Сонми и, ничего не говоря, потащил её в сторону выхода, не обращая внимания на возмущения. Когда за ними закрылась дверь, Хёнджин, глубоко вдохнув, решительно направился к сидящему за преподавательским столом Феликсу, пытаясь отбросить все сомнения. Либо он будет стесняться и проебёт все шансы, либо прямо сейчас устроит свою личную жизнь.       — Извините, а можете мне ещё раз объяснить грамматику?       — Что конкретно ты не понял? — изучающий взгляд просканировал его с ног до головы, и Хёнджин закусил губу, краснея от такого пристального внимания.       Он подошёл ближе и склонился над учебником, наугад тыкая пальцем. Хёнджин не понял примерно всё, так что точно не ошибётся.       — Это же легко, у тебя не тот уровень, чтобы на таких простых вещах запинаться.       — Ага, сегодня просто день… неудачный.       — А выглядишь чудесно, — Феликс пальцами прихватил кончик его юбки и чуть потянул, сразу же отпуская. — Для кого-то старался или так, по настроению?       — Хотел привлечь внимание одного человека.       — И как, получилось?       — Не знаю, пытаюсь выяснить.       Хёнджин полностью повернулся к Феликсу, смотря прямо ему в глаза. Раз уж так быстро перешли к нужной теме, то пора действовать.       — А я думал, ты сейчас пытаешься разобраться в теме урока.       — И это тоже, но больше хочется узнать, насколько успешной была попытка.       — Зачем вообще всё это? Почему просто не спросить прямо?       — Не хотелось быть одним из десятка школьников, которых отшивали с вежливой улыбкой.       — Думаешь, юбка поможет тебе выбиться из статистики? — Феликс улыбнулся, продолжая смотреть ему в глаза, ни на секунду не разрывая зрительный контакт.       Хёнджин прикусил губу и сам отвёл взгляд. Вообще да, именно так он и думал, но эта фраза немного подкосила его уверенность:       — Думаете, не поможет?       — Мы можем ещё часа три перебрасываться намёками. Не узнаешь, пока прямо не скажешь, чего ты хочешь.       — Тебя.       — И зачем тебе это?       — Ты мне сразу понравился, я просто не знал, как подойти и не быть посланным, как все остальные до меня, — Феликс продолжал смотреть на него изучающим взглядом, но теперь Хёнджин смотрел в ответ, ожидая его реакции. Когда тишина затянулась, он продолжил. — Может, ответишь уже что-нибудь?       — Я всё ещё твой учитель, и не могу ответить тебе ничем, кроме вежливого отказа, — после этой фразы сердце в груди замерло на секунду. — Но ты можешь попробовать просто не дать мне это сделать.       Феликс усмехнулся, и Хёнджин, уловив намёк, в одно мгновение переместился к нему на колени, набрасываясь на губы, от которых уже несколько месяцев не мог оторвать взгляд. Когда он почувствовал, как Феликс ему отвечает, как сильные руки притягивают его ближе за талию, он уже витал на седьмом небе от счастья. Хёнджин крепко вцепился в его плечи и прошёлся задницей по паху, чувствуя, насколько Феликс заинтересован ситуацией. Судя по всему, не он один ждал этого слишком долго. Как минимум, Феликс мучился с того момента, как увидел его в этой юбке.       Руки плавно опустились с талии на бёдра, проходясь по чулкам, и немного задерживаясь на открытой полоске кожи, нежно поглаживая. Хёнджин, не отвлекаясь на прикосновения, исследовал языком рот Феликса, не находя в себе сил оторваться. Когда руки проскользнули под юбку и удобно устроились на его заднице, слегка сжимая, он простонал в поцелуй и подался вперёд, потираясь о Феликса уже вставшим членом.       — Тише, — Феликс разорвал поцелуй и прошептал прямо в губы, — мы всё ещё в школе. И надо дверь закрыть.       Он мягко оттолкнул Хёнджина, заставляя встать и опереться на стол, и быстрым шагом направился к выходу из класса, запирая дверь на два оборота, оставляя ключи в замочной скважине, пока Хёнджин тяжело дышал, облизывая припухшие от поцелуя губы. Он до сих пор не верил, что действительно получилось.       Феликс вернулся, устраиваясь между его ног, сразу же запуская руки под юбку и цепляясь за резинку боксеров.       — Наденешь в следующий раз кружевное? — он с ухмылкой смотрел прямо в глаза, и Хёнджин обязательно бы смутился, если бы не был настолько возбуждён.       — После юбки я для тебя что угодно надену.       — Я запомню, — Феликс отстранился, стягивая с него боксеры до середины бедра и позволяя им просто упасть в ноги.       Он подхватил Хёнджина под бёдра, усаживая на стол, и снова впиваясь в губы поцелуем. Руки под юбкой исследовали неприкрытую чулками кожу бёдер, пока Хёнджин своими ладонями пробирался под его футболку, оглаживая пресс. Хотелось сорвать к чертям эту ненужную тряпку, но он ещё не чувствовал, что имеет на это право. Хёнджин добровольно позволил Феликсу делать с ним всё, что угодно, но не уверен, что у него тоже есть такое разрешение, поэтому просто несмело оглаживал напряжённые мышцы, боясь переступить черту.       Феликс отстранился и сам стянул футболку, и с себя, и с Хёнджина, пододвигая его за задницу ближе к краю стола, вжимая в себя и ловя тихий стон своими губами. Хёнджин прильнул к нему всем телом, обнимая за шею, чувствуя жар его кожи через рубашку. Эта преграда раздражала их обоих. Феликс, просунув руку между их телами, расслабил галстук и принялся расстёгивать пуговицы, намереваясь как можно быстрее избавиться от неё. Сорвав рубашку с плеч Хёнджина, он спустился губами на шею, оттягивая галстук, покрывая её поцелуями, и пуская стайки мурашек по позвоночнику. Хёнджин откинул голову, подставляясь под прикосновения и закусывая губу, не отрывая рук от тела Феликса.       Феликс перешёл поцелуями на грудь, прикусив сосок и сразу же зализав укус, заставляя Хёнджина вздрогнуть в его руках, и не спеша сползал вниз, цепляя зубами кожу, тут же извиняясь за укусы нежными прикосновениями губ. Хёнджин ещё шире развёл ноги, напряжённый член требовал внимания, но Феликс полностью его игнорировал, исследуя губами пресс и оглаживая бока, мучительно медленно опускаясь всё ниже.       Когда его губы наконец-то наткнулись на пояс юбки, он потянул Хёнджина на себя, вынуждая его снова встать на пол. От одного вида Феликса на коленях у Хёнджина подкашивались ноги, и он сильнее схватился руками за стол, пытаясь удержаться. Феликс тут же губами припал к внутренней стороне бёдер, покусывая кожу и зализывая укусы, медленно, миллиметр за миллиметром, поднимаясь выше. Ладонями он крепко сжимал его ноги, кончиками пальцев с нажимом оглаживая кожу у самой границы чулок.       Хёнджин уже ненавидел эту юбку, которая хоть и была спонсором данного мероприятия, но не позволяла ему сполна насладиться видом. Зато ощущалось всё в разы острее: он не видел действий Феликса и не мог их предугадать, поэтому мелко вздрагивал от каждого укуса и поцелуя. Он еле сдержал стон, когда Феликс наконец-то уделил внимание его члену, проходясь языком от основания до головки. Хёнджин втянул воздух сквозь зубы и сжал столешницу до побеления костяшек, когда почувствовал, как мягкие губы медленно спускаются по его длине, а горячий язык мягко надавливает на чувствительную плоть. Он зажмурился и тихо проскулил, подаваясь бёдрами навстречу этим ощущениям. Феликс не стал его останавливать, послушно принимая больше, и ускорил темп, крепко сжимая бёдра, наверняка оставляя следы, но Хёнджин точно не был против. Он чутко реагировал на каждое движение, едва слышно хныкая от ощущения горячей тесноты вокруг своего члена, и еле держась на трясущихся ногах.       Хёнджин чувствовал, как Феликс старательно работает языком, обводя им каждый миллиметр длины, задерживаясь на головке, как втягивает щёки, создавая вакуум, заставляя бросать последние силы на попытки удержаться в этой реальности. Он инстинктивно подавался навстречу, не задавая быстрого темпа и не надавливая на Феликса: заканчивать только на минете очень не хотелось. Если бы Хёнджин мог видеть, как Феликс опускается всё ниже, как эти невозможные губы плотно обхватывают его член, он уверен, что не продержался бы и минуты.       Словно почувствовав, что Хёнджин уже еле держался на дрожащих ногах, Феликс отстранился, поднимаясь с колен, и перевернул его, укладывая грудью на стол. Хёнджин расслабился, прижимаясь щекой к холодному дереву, немного переводя дыхание. Он чуть шире развёл ноги, приподнимая задницу, и призывно вильнул бёдрами, намекая, что хочет продолжения активных действий. Хёнджин слышал, как Феликс копошится сзади, но сил полностью отлепиться от столешницы и проверить, что он делает, не хватало. Оставалось только ждать, когда всё внимание снова вернётся к нему. За спиной скрипнул стул, и Хёнджин тут же почувствовал горячие ладони, разводящие ягодицы и полностью раскрывающие его перед Феликсом. От смущения он притянул к себе одну руку и спрятал в локте лицо, оставляя на виду только покрасневшие кончики ушей.       — Прекрасно выглядишь, ты как будто создан для того, чтобы лежать на этом столе. Подержи, — Феликс взял его свободную руку и завёл за спину, пихая в неё подол юбки, который, видимо, мешался ему сзади, и сразу же возвращая свою ладонь на прежнее место.       Хёнджин покорно сжал пальцами ткань, и хотел бросить в ответ какую-нибудь колкость, но все мысли из головы испарились, когда чужой язык мягко надавил на колечко мышц. От неожиданности Хёнджин не сдержал короткий громкий стон, за что сразу же получил ощутимый шлепок. Он захныкал, чувствуя, как горящую кожу покрывают нежными поцелуями. Такой контраст обжигал похлеще удара, и Хёнджин закусил свою руку, чтобы больше не шуметь и не привлечь незваных гостей на их междусобойчик.       Феликс снова надавил на колечко мышц, немного проникая внутрь, заставляя колени трястись от новых непривычных ощущений. Хёнджин чувствовал, как язык мягко оглаживает его изнутри, с каждым разом проскальзывая всё глубже, как мышцы расслабляются под нежными ласками. Он сам просто растекался по столу, закатывая глаза и сильнее сжимая зубы на руке. Язык начал проникать еще глубже, ощутимо надавливая на стеночки, и Хёнджин, забывая про смущение, начал подаваться навстречу. Феликс ритмично толкался внутрь, буквально трахая его языком, и Хёнджин еле держался, чтобы не начать стонать в голос. Это настолько же смущающе, насколько и приятно, и ему так сложно подавлять свои реакции, что на глазах выступили слёзы от невыпущенных эмоций.       За пеленой ощущений Хёнджин не обратил внимания, как с его задницы исчезли чужие руки, а за спиной щёлкнул тюбик смазки. Он продолжал насаживаться на язык Феликса в заданном им темпе, крепко сжимая юбку у себя за спиной и оставляя следы от зубов на своей руке. Поэтому палец, аккуратно надавливающий на кольцо мышц в попытке протиснуться рядом с языком, стал для него неожиданностью. Хёнджин немного сжался, но тут же постарался расслабиться, чувствуя, как Феликс кончиком языка надавливает на нежные стенки, помогая ему снять напряжение.       Как только Феликс почувствовал, что мышцы больше не сжимаются, препятствуя проникновению, он плавно ввёл палец до упора и отстранился, проверяя реакцию, свободной рукой поглаживая его поясницу:       — Ты был снизу до меня?       — У меня вообще никого не было до тебя, — Хёнджин сказал это на выдохе, пытаясь слезть с пальца и вновь насадиться самостоятельно. Тратить время на разговоры о своей личной жизни он явно не настроен.       Феликс цокнул и позволил ему податься вперёд, тут же вводя палец до упора и крепко удерживая бёдра второй рукой, заставляя Хёнджина еле слышно скулить. Он сгибал палец внутри, пытаясь нащупать простату, и параллельно продолжал выяснять интересующий его вопрос:       — Почему сразу не сказал? Я бы не накинулся на тебя прямо в классе, — он наконец-то смог найти чувствительную точку, ощутимо надавливая на неё, и Хёнджин уже не смог сдержать тихого стона.       — А как ты это представляешь? «Привет, я надел юбку, чтобы ты меня наконец-то выебал, кстати, я девственник, будь понежнее»? — Хёнджин обернулся на него, возмущённо продолжая, — я не против, что ты накинулся на меня в классе, очень даже за, а нюансы моей личной жизни мы можем обсудить чутка попозже.       Последние слова слились со стоном: Феликс снова резко ввёл в него палец, прицельно попадая по простате, пытаясь заткнуть язвительного школьника.       — Я думал, что ты слишком популярный, чтобы ходить в девственниках. Но мы действительно можем обсудить это позже, — Феликс добавил второй палец, заставляя Хёнджина заткнуть себе рот рукой.       Он сразу задал быстрый темп, стараясь каждый раз проходиться по простате, чтобы приятные ощущения перекрывали любой дискомфорт. Хёнджин не мог подаваться навстречу из-за крепкой хватки на его бедре, поэтому просто тихо поскуливал, шире разводя дрожащие ноги. Понимание, кто сейчас подготавливает его к своему члену, заставляло все страхи испариться, оставляя только предвкушение, и позволяя ему вообще без проблем принять третий палец. От каждого попадания по чувствительной точке всё тело пробивала лёгкая дрожь, Хёнджин крепче сжимал в кулаке юбку, продолжая прикрывать рот второй рукой, чтобы стоны, которые он уже не в силах полностью сдерживать, хотя бы звучали приглушённо.       Феликс убрал пальцы и отстранился, видимо посчитав, что он достаточно растянут. Хёнджин обернулся через плечо, наблюдая, как Феликс расстёгивает молнию и лишь немного приспускает штаны, не раздеваясь полностью. Он призывно прогнулся в спине, задирая юбку ещё выше, дожидаясь, пока Феликс разберётся со смазкой и защитой. Когда Хёнджин наконец-то почувствовал, как головка упирается в колечко мышц, он сам подался навстречу. Чувство, как Феликс медленно погружается в него, наполняя изнутри, перекрывало все неприятные ощущения от проникновения чего-то более серьёзного, чем пальцы. Стало слишком хорошо от осознания, что человек, в которого он влюблён столько месяцев, наконец-то настолько близко, насколько мог быть.       Войдя до конца, Феликс остановился, позволяя Хёнджину привыкнуть к размерам, но тот только призывно вильнул бёдрами, намекая, что можно не осторожничать. Проигнорировав это, Феликс перехватил его ногу под коленом и потянул вверх, помогая закинуть на стол, ещё сильнее углубляя проникновение. Растяжка Хёнджина, который с самого начала старшей школы занимался танцами, позволяла и не такие фокусы, поэтому он подчинился, наконец отпуская уже основательно помятую юбку, чтобы освободить руку. И на двух ногах устоять сложно, а уж в такой позе без дополнительной опоры он точно не справится.       Феликс запустил пальцы под галстук и провернул его, наматывая на кулак, притягивая Хёнджина к себе. Второй рукой он крепко прижимал его бедро к столу, ограничивая в движениях. Хёнджин опёрся на руки и прогнулся в пояснице, немного подаваясь вперед, намекая, чтобы он наконец-то начал двигаться. Феликс ещё сильнее потянул его за галстук, немного перекрывая доступ кислорода, и вышел почти полностью, оставляя внутри только головку, тут же вгоняя член обратно, проезжаясь по простате. Из-за ткани, сдавливающей горло, из Хёнджина вырвался только приглушенный стон, больше похожий на хрип. Он закусил губу и попытался отстраниться, чтобы снова почувствовать движение внутри, но Феликс притянул его обратно за импровизированный поводок, наконец-то начиная двигаться. Он выходил почти до конца, резкими толчками вбиваясь в него, задевая простату, и заставлял Хёнджина хрипло поскуливать, царапая столешницу.       Хёнджин подавался навстречу каждому толчку, насколько это позволяла поза, закатывая глаза от удовольствия. Феликс нещадно вбивался в него, по классу разносились пошлые шлепки, и оставалось только надеяться, что за закрытой дверью всё это непотребство никому не слышно, потому что сил сдерживать себя ни у кого из них не осталось.       Хёнджина прошибало током каждый раз, когда головка проезжалась по простате. Он чувствовал каждый сантиметр Феликса внутри себя, чувствовал сильные, грубые толчки, жёсткую хватку на галстуке, слышал тяжелое дыхание за спиной, и ему было слишком хорошо, то ли ощущений, то ли от осознания, кто эти ощущения ему доставляет. От нехватки кислорода и количества эмоций кружилась голова, он еле держался на трясущихся руках, и, если бы Феликс не впечатывал в стол его бедро и не удерживал его за шею, Хёнджин скорее всего уже давно бы свалился, растекаясь по столешнице.       Заметив его состояние, Феликс вышел и мягко опустил его ногу на пол, покрывая плечи поцелуями. Хёнджин недовольно простонал, чувствуя пустоту внутри, но Феликс резко оторвал его от стола, разворачивая лицом к себе, и нежно поцеловал, заглушая всё недовольство. Их языки скользили друг по другу, переплетаясь, и все мысли и желания медленно испарялись из головы Хёнджина, заставляя сознание концентрироваться только на ощущении мягких губ на своих. Его слишком сильно вело от Феликса, и Хёнджин медленно терял связь с реальностью, растворяясь в каждом прикосновении.       Разорвав поцелуй, Феликс подхватил его под бёдра и усадил на столешницу. Не успел Хёнджин привыкнуть к новому положению, как Феликс уложил ладонь на его грудь, надавливая, заставляя полностью лечь на стол. Он пропустил руки под коленями и прижал его к себе за бёдра, крепко удерживая ноги, сразу входя одним порывистым толчком, заставляя Хёнджина ощутимо прикусить губу, чтобы не звучать на весь класс. В этот раз Феликс не стал медлить, ритмично втрахивая его в стол, наслаждаясь приглушёнными стонами.       И Хёнджин подумал, что готов растечься лужицей по этому столу. Он чувствовал на себе обжигающий взгляд, но не находил сил ответить на него: если сейчас он посмотрит на Феликса, то не продержится больше ни секунды. Собственный член истекал смазкой и требовал внимания, но, вместо того, чтобы прикоснутся к себе, Хёнджин уложил руки на плечи Феликса, обнимая за шею и притягивая его ближе. Он почти сложился пополам, но это стоило того, чтобы сейчас целовать Феликса и чувствовать, как они прикасаются кожа к коже.       Хёнджин кусал его губы, получая укусы в ответ, и несдержанно постанывал в поцелуй. Он уже забыл, где находится и в каком они положении, всё, что сейчас важно — Феликс, которого он чувствовал каждой клеточкой своего тела. Каждый толчок, каждое попадание по простате ощущалось слишком остро, он крепко прижимал к себе Феликса, не позволяя ему отстраниться ни на миллиметр. Тихие, низкие стоны, которые Хёнджин ловил своими губами, доводили его до края, заставляли мелко дрожать, чувствуя приближение оргазма.       Он кончил, так и не прикоснувшись к себе, выстанывая имя Феликса, и пачкая и так уже изрядно потрёпанную юбку. Феликс тоже не продержался долго: Хёнджин слишком хорошо сжимал его внутри, и так по-блядски прекрасно выглядел, закусывая свои невозможные губы, что ему хватило несколько толчков, чтобы последовать за ним, кончая глубоко внутрь. Немного отдышавшись, он вышел из Хёнджина, аккуратно отпуская его ноги и стягивая презерватив, выбрасывая тот в урну под столом.       Феликс натянул так и висящие на бёдрах штаны и опустился на стул. Он за руку потянул Хёнджина на себя, отлепляя от стола, затаскивая его на свои колени. Хёнджин прижался к нему, обнимая за шею, и теперь боялся посмотреть в глаза, даже когда Феликс обнял его за талию, нежно поцеловав в кончик носа.       — И что ты планировал дальше?       — Ничего, — Хёнджин закусил губу, так и не поднимая взгляд. — Если честно, я вообще не был уверен, что из этого хоть что-то выйдет, ты же никогда не замечал меня. Поэтому план заключался в том, чтобы привлечь внимание и действовать по ситуации.       — Чудесный план, сразу видно, что ты долго над ним думал, — Феликс усмехнулся и заправил выбившуюся из хвоста прядку за ухо, — хотя ход с юбкой эффектный, скорее всего, он бы сработал, даже если бы я действительно никогда не обращал на тебя внимания.       Хёнджин наконец-то посмотрел на Феликса, заинтересованный его словами. Видимо, вопрос читался у него в глазах, потому что Феликс продолжил:       — Ты сразу мне понравился, но сначала просто внешностью. А потом мы начали заниматься после уроков, и я не мог не влюбиться. Ты интересный, умный и ужасно милый, совсем не такой, каким кажешься на первый взгляд. Знаешь, мало кто пытается подкатить к учителю, изучая его предмет. А то, что ты постоянно задницей светишь, может, у тебя привычка такая, тем более есть, чем светить, — он усмехнулся с недовольного лица Хёнджина и погладил его по спине, успокаивая. — Поэтому я был уверен, что это ты не обращаешь на меня внимания, и интересуешься предметом, а не преподавателем.       — И ты ничего мне не говорил. Хотел так просто всё это оставить?       — Я хотел рискнуть и позвать тебя на свидание после выпуска, когда официально перестану быть твоим учителем. Не попытаться я просто не мог, так что это всё в любом случае бы произошло, просто ты бы подождал чуть дольше.       Хёнджин счастливо улыбнулся. Он действительно думал, что смог обратить его внимание на себя только сегодня. Осознание того, что Феликс всё это время тоже думал о нём, стало слишком приятным. С другой стороны, Феликс так и не сказал, что он от него хотел. Может, ему не нужно ничего, кроме секса, и речи о серьёзных отношениях вообще не идёт.       — А что дальше? — он решился на вопрос, чтобы не теряться в догадках и не строить теории, которые могут быть далеки от реальности.       — Пойдёшь со мной на свидание? Пока что только ко мне домой, чтобы нас никто не увидел.       — Предлагаешь отношения втайне?       — Ты всё ещё мой ученик, я не могу с тобой встречаться в открытую. Либо мы можем забыть о случившемся и подождать, пока ты закончишь школу.       — Нет, нет, нет, нет, какое забыть, я не согласен.       — Я тоже, поэтому пошли на свидание. Прямо сейчас. Закажем что-нибудь вкусное, посмотрим фильм. Потом можешь остаться у меня, если хочешь.       Хёнджин улыбнулся и согласно кивнул, утягивая Феликса в нежный поцелуй. Всё складывалось настолько хорошо, что он с трудом верил в реальность происходящего, но ноющие мышцы и весьма однозначные пятна на юбке не давали ему в этом усомниться. А ещё не давали усомниться чужие руки, так нежно поглаживающие его спину, и тёплые, сияющие от счастья глаза напротив. Парень, о котором он мечтал столько месяцев, теперь его парень, и абсолютно неважно, что какое-то время им придётся скрывать отношения. Ничего не имело значения, пока рядом с ним Феликс. Вместе они обязательно со всем справятся.