Секрет трех сестер.

       Наступило утро.        По стеклу окна стекали капельки весеннего дождя. В Лондоне всегда такая пасмурная погода держится. Кагами грустно смотрела на окно, попутно собирая оставшиеся вещи, которые она не собрала вчера.       Вообще, вещей у Кагами немного. Из одежды у неё только типичная школьная форма из Японии и белое блестящее платье, которое ей подарила на день рождения тетя Лусия из Испании. Больше ей в принципе и не надо, мать сама выбирает ей одежду, если понадобиться.       Собирая вещи, Кагами вдруг услышала стук в свою дверь, а потом дверь отварилась и в комнату вошла Томоэ Цуруги — мать Кагами.       Честно, Кагами не очень любила свою мать, хоть и уважала, так как у неё высокий статус. Она была холодна, как ледышка и всегда говорила точно и ясно, не любила попусту мямлить и презирала таких людей. И ладно бы она такой была, окей, Кагами это вполне устраивало, но это все переходило на неё. И злость, и холод, и, самое главное, запреты, вплоть до опоздания на несчастные секунды. Кагами не разрешалось гулять, ей не разрешали решать самой, что её больше пугало, ей нельзя было выходить из дома после шести. Особенно Томоэ Цуруги не нравилось, когда Кагами находила себе друзей, как к примеру Маринетт, из-за которой она стала более открытой и чаще общаться с одноклассниками. Единственного человека, которого она одобряла рядом со своей дочерью — это Эдриан Агрест.       Не сказать, что Кагами он бесил, они даже встречались! Хоть из этого и ничего не вышло, потому что Адриан любил Маринетт, но все же эта пара осталась хорошими друзьями. Проблема не в юноше, а в матери Кагами. Раньше они с Габриелем хотели чтобы Кагами с Адрианом были вместе, так как они «созданы друг для друга», хотя, скорее они хотели слить свои сильные семьи неразлучным союзом.       Но проблема в том, что Кагами не хотела этого. Да и Адриан тоже. Сколько девушка не пыталась поговорить с её матерью — толку как горох об стену. Из-за этого Кагами постоянно потерянна, обессилена и грустна. А как тут можно быть на веселее, когда твою судьбу разбрасывают туда-сюда, не спросив даже, хочет ли этого Кагами? На все попытки друзей разузнать о встревоженном состоянии Кагами, она лишь отмахивалась, что с ней все хорошо.       Но от Феликса ничего нельзя было утаить — он всегда знал, когда его королева грустит, иногда это и раздражало, и спасало девушку. Только он мог успокоить истерики, вызванные страхом, что рано или поздно мать примет меры, такие, что Феликса больше не будет в жизни Кагами... Никогда.       Её мать уже и кричала на дочь, и угрожала, и даже руку пыталась поднять. Несмотря на то, что Томоэ постоянно носит чёрные очки, Кагами прекрасно чувствуют, что материнские глаза таят в себе злобу на дочь и Феликса. Но это так страшно, она переживет… А вот разлука с любимым — это конец. Он единственный, который понимал её как никто другой.       И вот, в дверях стояла женщина среднего роста с темными очками на глазах, одета в белую рубашку, заправленную в чёрные штаны, на голове сделан пучок из черно-синих волос, а в руках Томоэ держала трость. Вот только никогда её не отпускала, и Кагами не понимала — что случилось с её ногами? Мать никогда не делилась с ней этим… да в прочем, как и всеми секретами, что немало расстраивало девушку. Ведь, кто мог поддержать тебя и понять, кроме родной матери...?        — Кагами, — холодным голосом Томоэ отчеканила имя своей дочери, — Машина приедет ровно через пять минут, — словно робот проговорила она. Кагами грустно посмотрела на свою мать.        — Да, конечно… Я уже спускаюсь.        — Не задерживайся, ждать не будем.       После этих холодных слов дверь закрылась, Кагами осталась одна.       Она, честно говоря, боялась, что станет такой же, как и её мать… И стала бы, если бы не Феликс и её друзья, которые пытаются поддержать её, как можно теплее. Они для неё роднее, чем мать это уж точно.       Но слава богу с этими мыслями она оставалась одна в комнате, ненадолго. Вскоре Кагами накинула свою маленькую красную сумочку, что собирала сегодня, и, поблагодарив эту уютную квартиру, в которой она проживала и закрыла за собой дверь, оставив ключи на деревянной тумбочке.       Спустившись по лестнице, Кагами увидела, как черная машина подъезжает к двери отеля.       — Ох, наконец-то спустилась, — повернув голову, сказала Томоэ. — Пошли, наши чемоданы уже в багаже. Усевшись поудобнее, Кагами надела на уши наушники и, облокотившись на стекло окна, по которому до сих пор стекали капли дождя, стала слушать свои любимые заморские песни. Буквально через пол часа семья Цуруги заходили в аэропорт, а слуги несли их багажи сзади. Кагами чувствовала себя буквально ужасно. Мало того, что толком не выспалась после вчерашней ночной прогулки с Феликсом, так ещё и не попрощалась с ним…        Сидя в зале ожидания, старшая Цуруги проговорила:       — До взлета ещё пару часов. Можешь прогуляться и захватить мне холодный кофе, Кагами, — проговорила мать.       Честно, молодой девушке никуда не хотелось идти, она бы планировала поспать ещё немного, но раз уж мать попросила, то надо выполнить. Томоэ не любит, когда дочь ей перечит, даже в таких мелочах.       Немного пройдя по залам аэропорта, в которых бежали люди как угорелые, Кагами зашла в «Starbucks». Там она уселась за столик и, высунув из кармана телефон, посмотрела на экран оповещения. Она надеялась увидеть сообщение от её возлюбленного, но никакого сообщения ей не пришло. И это насторожило Кагами. Возможно, он что-то задумал? Или он, возможно, обиделся после вчерашнего...? Может, он не так понял Кагами и ушел…? От этого у Кагами все сжалось внутри. Неужели она правда ранила свой лучика света? Но её раздумья прервала официантка, подходя к ее столику.       — Hello, miss. What would you like to order at our establishment? — с улыбкой начала разговор женщина.       «Ну ептвою мать, опять английский…» — выругалась Кагами. Уж лучше бы она и в правду позвала служанку, чтобы та заказала для матери кофе, хоть Томоэ этого и не одобрит.        — Hello… — неуверенно начала Кагами. — I… Have...? No, I can… coffee..? — Кагами вся раскраснелась, не зная, как будет «холодный» по английский, да и вообще, как связывать эти слова предлогами? Она совсем не знала. Оставалось только надеяться, что официантка что-нибудь предпримет.        — What? What kind of coffee? — сделав непонятное выражения лица, спросила официантка.        — Холодный... ну со льдом… — говорила Кагами уже на французском, чуть ли не плача от стыда. Как вдруг…       — This girl is the lady of my dreams. Can I please have one cold iced coffee and two cappuccinos, miss? — прозвучал за спиной знакомый и ласковый голос, как тут же у Кагами дёрнулось сердце от предвкушения. Этот голос она ни с кем не смогла бы спутать, ведь он всегда убаюкивал её.       Официантка сразу подняла голову на юношу, стоящего позади Кагами.       — Oh, okey, — и официантка удалилась, поняв, что этим двоим нужно остаться наедине.

***

      Кагами обернулась и увидела перед собой того человека, ради которого она была готова продать душу дьяволу, лишь бы быть с ним… Он был таким красивым, неотразимым… Он был просто идеалом для Кагами.        — Ну привет, милая. Ты ведь не думала, что я тебя оставлю, верно? — с ухмылкой спросил Феликс, ласково посмотрев на свою спутницу.       Та же сразу бросилась к нему в объятия, а из глаз самовольно потекли слезы. Несмотря на то, что Кагами вечно корила себя за слёзы, считая, что так показывает свою слабость, она ничего не могла с собой поделать.        — Я думала, что я тебя задела вчерашними словами! Я думала, ты не придёшь за мной, оставишь… Потому что я слабая, и не могу сама справиться со своими проблемами! Я втягиваю тебя в это, прошу о помощи, и понимаю, что это безумно низко! Прости меня, Феликс! — Юноша заметил, как его пиджак намокал от слез.       Он немного потупил взгляд, продумывая, как начать диалог.       — Кагами… Ты не слабая. Ты никогда не будешь слабой, поверь мне! Я никогда не встречал такую умную, сильную и красивую девушку, как ты. Ты идеал для меня, не как иначе. Я хочу помогать тебе с твоими проблемами! Потому что твоё горе — моё горе, Кагами! Я люблю тебя и я никогда не оставлю! Я заберу тебя, я не дам твоей маме навредить тебе, слишком рискованно! Милая, я готов прожить с тобой вечность, лишь бы ты была спокойна.       Они присели за столик и, обнявшись, сидели так. Феликс успокаивал Кагами, и от его слов ей становилось спокойнее… Они бы так сидели вечно, слушая мелодичную музыку в кофейне, пока официантка не принесла им кофе…

***

      Феликс и Кагами торопились — они, а точнее Кагами, очень долго была в отсутствии от матери Цуруги. Если повезет, то Кагами не влетит. Феликс все продумал — он вместе с мамой Амели Грэм де Ванили, что тоже безумно полюбила Кагами, полетят тем же рейсом, которым и Кагами с её матерью в Париж. Таким образом Кагами и Феликс смогут встречаться в школе на переменах! Как бы они этого хотели! Но не тут то было…       Когда они подбежали к креслу, где сидела Томоэ, то они услышали ужасающий крик. Кагами и Феликса это сильно насторожило. Они подкрались поближе и перед ними возникла очень странная и ужасающая картина: Амели орала на Томоэ, а та в свою очередь орала таким же воем, словно звери вцепились в хватку. Томоэ уже хотела бы взять свою трость и ударить женщину, но все таки удерживала себя.       Никогда Кагами не видела такой разъяренной матери… Но вдруг… Воспоминания из прошлого девушки картинами стали прокручиваться в голове. Цуруги кричала на Кагами, применяя свою трость за непослушания. Кагами из-за этого в детстве постоянно плакала… Она не понимала, почему все дети гуляют по улочкам Киото, где они проживали прежде, чем переехать в Париж, и смотрят на цветущую Сакуру, а маленькой беззащитной Кагами досталась жестокая мать, которая то и дело без конца орала на неё такими же воплями, как и сейчас…       — Феликс… — с ужасом сказала Кагами, прикрывая уши и открыв широко глаза с пять копеек.       Поняв, что Кагами не может подходить ближе, Феликс оставил её здесь. Он должен был узнать, что так сильно разозлило его, обычно всегда задорную и смеющуюся, мать.       Подойдя поближе к сиденью, так,чтобы его никто не заметил, он стал слушать:       — Кагами не ваш робот, мадам! — кричала Амели, не в силах сдержать слёзы гнева, Она живой человек, вы не можете взять и лишить её любви, это глупо!        — Ничего подобного! — орала Томоэ, — Как вы вообще смеете мне перечить и учить меня правильно воспитывать мою дочь, а?!        — Потому что Кагами не счастлива! У неё нет ни свободы, ни сил с вами бороться! Хватит уже жить прошлым!        — Кто тут ещё живёт прошлым?!        — А что, не так что ли?! — разоралась Амели, скривив саркастические глаза.       — Я лишь пытаюсь защитить свою дочь!       — От чего блять, от че-го?! — Отчеканила Амели, — То, что произошло с вашей сестрой Рикой это трагично, но не стоит забывать, что это совсем разные поколения! Я правильно говорю, вы живете своим прошлым и не можете её отпустить, потому что чувствуете вину! Так почему… Неужели вы не хотите стать чем-то больше, сделать свою дочь счастливой и чтобы она не повторила участь Рики?!        — Так вот я и делаю всё для того, чтобы она не стала такой, как моя сестра!        — Ой, да ладно вам, не глупите! Все прекрасно знают, что вы хотите лишь выдать её за Адриана Агреста, чтобы сплотить двух богатых семей, не так ли?!        — Да как вы смеете?! — разоралась Томоэ, хлестнув бамбуковой палкой по паркету, перед ногами Амели. — Я люблю свою дочь, и я не дам ей закончить эту жизнь так, как закончила Рика! Убирайтесь, живо! Не смейте приближаться к нашей семье, вы поняли?! Иначе я вызову полицию, я подам в суд, в органы опеки и всех, кого только можно, лишь бы вас упекли куда подальше от Кагами!        — Вы не понимаете…!       Но Томоэ Цуруги больше не хотела ничего слушать, самолет уже прилетел и поэтому Цуруги, заметив сидящую возле угла стены свою дочь, буквально за три огромных шага подошла к ней и схватила её за запястье, от чего Кагами вскрикнула и опустила голову.       Перед входом в самолет, Томоэ Цуруги промолвила, и Феликс не понял, то ли она ему, то ли она его матери:        — Не смейте идти за нами. Мы друг друга поняли.       Кагами посмотрела на Феликса и у неё покатились снова эти слёзы. Феликс хотел уже броситься к их автобусу, который доставит их к нужному самолету, но его мать остановила его.       — Мы ей так не поможем, Феликс, — угрюмо сказала Амели, — Не стоит сейчас применять наш план, не вовремя… — Амели схватила сына за плечо, и Феликс непонимающе посмотрел на маму, ведь сейчас ему было важно успеть встретить Кагами до того, как она зайдёт в салон.       — Пожалуйста… Позволь мне попрощаться с ней, маман! — вскрикнул Феликс, что получилось чересчур обеспокоено. Амели вздохнула, но потом отпустила сына.       — Будь осторожнее, и не глупи, — серьезно ответила та, — Я буду ждать тебя в машине.       Через считанные секунды, перед выходом стоял уже не обычный юноша, а Аргос. Он просматривал через дождь платформу, на которой взлетали самолеты, и вскоре увидел автобус Кагами, который почти доехал до самолета «Париж». Бросившись со всех ног Аргос, перебежав пол площадки, остановился у самолета. Кажется, успел…       Но на лестнице уже шли люди, поднимаясь на борт самолета. Тогда Аргос стал глазами обыскивать всех и, о чудо… Кагами стояла посередине лестницы, ожидая своей очереди. Цуруги Томоэ он не увидел рядом с ней, да и слава богу…       — Кагами! — выкрикнул герой, смотря на девушку, которая уставилась на него, как баран на новые ворота.       Не теряя ни секунды, Кагами бросилась назад, попутно сбивая плотно прилегающих друг к другу людей, которые ругались ей вслед на английском. Но Кагами было совершенно наплевать, главное было попрощаться с любимым, ведь это единственное, чего девушка по-настоящему хотела.       Все таки пропихнувшись, Кагами подбежала к Аргосу, нежно прижимаясь к его груди головой. Он всегда теплый, и это нравилось Кагами очень сильно…       — Феликс… Я люблю тебя… — сквозь слёзы говорила Кагами.       Было далеко плевать на дождь, что намочил их до нитки, было совершенно плевать на холод, на людей, смотрящие на пару, да и сами они ушли в свой мир, в котором только они и точка…       — Я тебя тоже люблю, милая моя… — Феликс поцеловал её в висок, — Скоро это все закончится, я всегда держу свое слово, поэтому верь мне… Ещё немного, и мы будем свободны, моя королева…       Они отстранились, но смотрели ещё долго в глаза друг к другу, в которых выражалась только бесконечная искренняя любовь…       — Кагами! — этот голос… Такой холодный и ужасающий, что Кагами тут же как водой облили и она обернулась. Стояла её мать, а в руке она держала револьвер, — Я ведь говорила вам, не смейте приближаться к нашей семье, идиоты, — холодно отчеканила мать и сняла оружие с предохранителя, целясь в лоб Аргоса. — Отойди, Кагами. Дай я размажу его башку. Может, хоть так запомнит.       — Мама, нет! — заорала Кагами, заслоняя собой Аргоса, — Я не позволю тебе, слышишь?! Убей меня, его же оставь в покое! Я терплю от тебя всё, но я никогда не встану на твою сторону, особенно, когда ты вредишь моим близким! — этот голос Кагами... Он был совсем не тем, каким все привыкли его слышать. Нотки матери проснулись в ней, гнев так и вышел наружу, окрасив негативностью ауру. Словно зверь, Кагами орала на мать впервые в своей жизни.       — Да как ты смеешь…— хотела было сказать Томоэ, как вдруг пистолет вылетел из рук Женщины, а та отпрянула от лестницы.        Это был веер Аргоса, который вернулся к нему как бумеранг.       — Ты моя смелая девочка… Не переживай, со мной все будет хорошо… И помни мои слова, Кагами, — Он развернул девушку к себе и поцеловал её в губы. Их языки слились в одно целое, им было хорошо… От той злой Кагами не осталось ничего, перед ним была лишь девушка, которая так любила своего Феликса… Но, к сожалению, скоро язык отпрянул от её губ и девушке пришлось открыть глаза: перед ней стояла взлетная полоса, по асфальту стучали капли дождя, которые скатывались по щекам с прически Кагами.       — Я верю тебе, — она с нежностью посмотрела в угрюмое небо.