Я и господин Писатель

Примерно неделю я думала о том, как де прекрасно, все же, жить с историческим писателем. Как же сильно я ошибалась… Он ведь не призрак, и с ним тоже могут быть проблемы, верно?

***

И вот, они и начались. Так, как он — живой человек, мне стоило сделать ему документы. Хотя бы паспорт, и на том спасибо. Про прописку я уже молчу, ведь квартира все же не моя. И так, до полудня, пока Яновский спит, я лежала на кровати. Я думала о том, как буду объяснять в паспортном столе свою ситуацию… Я просто надеялась, что люди там не особо увлекались литературой в школе, поэтому не знают настоящую фамилию Гоголя. И вот, настал момент, когда Николай Васильевич проснулся. Услышав шорохи с его комнаты, я начала вставать, вспоминая про завтрак. Быстро одевшись, я вышла на кухню. Яновский уже сидел там, ожидая меня. — Доброе утро — сказал он, услышав что я подхожу к двери — Доброе — ответила я, подходя к холодильнику — Чем бы тебя покормить… Я сказала это тихо, но Гоголь все равно услышал мой вопрос. — Что нибудь простое… Яичницу там… — он смотрел в телефон, ожидая Когда омлет был готов, я поставила его на стол перед Николаем Васильевичем, предварительно отрезав себе половинку. Сев за стол с тарелкой, уставилась на писателя. — В паспортный нужно… Тебе ведь нужны документы, чтобы нормально жить в этом мире — заметила я, наблюдая, как длиноносый ест — И я пойду на работу — заметил Гоголь, явно расстраиваясь — Ты отдыхал больше двух ста лет, уже можно что-либо начать делать — заметила я — Хотя, могу даже предложить продолжать писать — Меня и воскресили для того, чтобы я писал… — вспомнил Яновский — Кто же это мог быть? — спросила я, отводя взгляд в окно. Мир так огромен, не говоря уже о том, насколько большая Россия. Есть шанс, что именно отсюда кто-то вернул Николая Васильевича к жизни… — Без понятия. Но этот человек хочет, чтобы я написал остальные два тома «Мертвых душ» — он улыбнулся — Но я этого не сделаю. — Ты ведь понимаешь, что это никак не повлияет? Ты все равно умрешь — заметила я — Не говори так. Я буду жить вечно! — я видела, как его передернуло в этот момент — Только не переживай — я аккуратно положила руку на плечо писателя — Обьясни мне свою мысль. — Если воскресить человека для задачи, которую он не выполняет, он может стать бессмертным. Я знаю, звучит как полный бред, но… — писатель замолк, поняв, что у него нет доказательств Николай Васильевич сам по себе был немного странным, поэтому я никак не удивилась такому. — Хорошо, Коль. Я тебе верю — искренне ответила я, наигрывая. Однако, он поверил… — Когда веришь — так и будет — улыбнулся Яновский А ведь правда, если человек верит, то будет именно так, как он хочет верить. Вспомним ту же смерть. При смерти человек видит, как попадает в рай, в который верит, ведь так? Это ли имел Николай Васильевич в виду тогда?.. Доев все, я начала убирать со стола, параллельно говоря с писателем на нужную мне тему. — Мы так и не обсудили насчет паспорта… — Лер… а если они поймут, что я сам Гоголь? — он дернулся от этой мысли, явно нехотя, чтоб за ним кто-то бегал — Скажем, что просто совпадение, почему нет.- я посмотрела на писателя — Ты так уверена, что это сработает — заметил Николай Гоголь — Я уверена. Давай, ты в деле? — я не была уверена, что Гоголь станет так рисковать, но… — Я в деле. — Николай протянул мне руку для рукопожатия Я протянула свою, и мы договорились окончательно. — Доверюсь твоей мысли — он закрыл глаза, думая, как все должно пройти

***

Прошло примерно пол часа, как мы стояли перед зданием паспортного стола. Я взглянула на Гоголя. Он выглядел уверенно, но в глазах виднелся страх. Оно и понятно, когда что-то не так, кажется что все на тебя смотрят. А это только у меня, я уже молчу о Николае Васильевиче. И вот, мы зашли… На удивление, все было легко. Конечно, пришлось немного обмануть людей там, но все прошло гладко, не учитывая странные взгляды в начале. Оставалось лишь ждать, пока паспорт будет готов. Выйдя со здания, Гоголь глянул на меня. — Значит… Теперь я — Яновский Николай Васильевич, как раньше, но… Я родился в 1995… — он поджал брови, стараясь запомнить эту информацию — Со временем превыкнешь — заметила я, улыбнувшись

***

И так, мы вернулись домой. Яновский пошел в свою комнату, чтобы продолжить писать. Я же, в свою очередь, принялась рисовать. Взяв в руки специальный стержень для планшета, я принялась рисовать Гоголя. Все же, пока заказов не было, но надо было как-то показывать, что я все еще рисую. И так до самого вечера я сидела над портретом. Закончив, я посмотрела на него повнимательнее. Николай Васильевич на нем стоял в профиль с закрытыми глазами и нежно улыбался. — Прекрасно — сказала я сама себе, вылаживая работу на общее обозрение. Через минуту я уже стояла на пороге комнаты Гоголя. Он обернулся ко мне, а затем улыбнулся. — Посмотри, я тебя нарисовала — сказала я, подходя ближе Протянув телефон, я показала портрет. Стоило видеть его лицо, когда он понял, что я художница. — Это же прекрасно! У кого ты училась? — он двумя указательными пальцами увеличил изображение, чтобы поближе рассмотреть себя — Сама — похвасталась я Это вызвало еще большее удивление на его лице, он перекладывал взгляд то на меня, то на изображение. — Это ведь прекрасно! Ты можешь быть моим иллюстратором… Ну, если не затруднит… — он отвел взгляд, надеясь, что я соглашусь работать с ним в паре Ну и как я могла отказать? Великий писатель просит меня стать его помощником… Даже, если его работы не станут такими популярными, как это было тогда, для меня все равно большая честь работать с ним. — Да — спокойно ответила я, пытаясь сдержать свою радость где-то в душе, чтобы казаться более взрослой — Отлично! Будешь рисовать персонажей из моих рассказов. Наш дуэт будет хорошим… А может и прекрасным — он улыбнулся, явно стараясь не откинуть мое желание, хоть и, возможно, понимал, что это невозможно.

***

И с этого дня, я и начала помогать самому Николаю Васильевичу. Это действительно было приятно для меня. Возможно, именно, потому что я помогаю Гоголю? Если бы я согласилась быть художником, к примеру, у какого-нибудь мангаки, мне было бы ужасно неприятно с ним работать. Ладно, не так ужасно… Хотя, зависит от характера. Но факт остается фактом, именно с Гоголем мне нравится делить что-либо творческое.