Горе-папаша.

— Эй, Чон Чонгук! — С недовольным цыком парень останавливается у собственной двери, уже даже не глядя зная, кто стоит за его спиной. — Это, кажется твоё. — Чья-то рука возникает прямо возле его головы держа два огромных мусорных мешка набитых до отказа. И что в этих мешках Чон тоже прекрасно знает. Письма. Письма от поклонниц разных возрастов и ориентации, от тех, кому удалось только видеть его в живую и от тех, кому повезло провести ночь в его квартире, будучи целованной и как следует вытраханной. Закатив глаза, он выхватывает мешки и дёргает дверную ручку, скрывается в своей квартире даже не удосужившись сказать спасибо. — Задолбало… — Шипит он, опираясь спиной о стену и стучит по ней затылком, но затем швыряет мешки в угол прихожей, где расположился пуфик, и проходит на кухню. — Вот засранец!.. — Вздыхает с шипением сосед качая головой и взмахивает рукой. Уже второй год, как купил квартиру этажом ниже, ему приходится выгребать из своего почтового ящика (и не только своего) все эти письма, открытки, рисунки и фотографии, тащить всё это добро наглому лавеласу под дверь и терпеть его почти ежедневные потехи.       Они не раз ругались… Порой дело чуть не доходило до драки из-за этих писем, непрекращающейся громкой музыки и ночных приключений. Изначально Ким Тэхён, — тот самый новый сосед — старался быть вежлив и спокоен при попытке объяснить известному парню Чон Чонгуку, что многочисленные бумажные весточки от его поклонниц доставляют неудобства всем жильцам, ведь, к сожалению, все почтовые ящики находятся на первом этаже, а писем настолько много, что они просто не умещаются в Чоновский ящик, поэтому расфасованы по всем с надеждой, что дойдут до адресата. Потом он начал всё это просто сгребать в одну кучу в большой чёрный пакет для мусора и тащить на этаж парня, оставляя буквально под дверью и надеясь, что он хоть как-то повлияет на ситуацию. Он не знал как: напишет пост в Твиттере или Инстаграмме, выступит с речью на сцене или радио, напишет песню о том, что письма его достали? Но Чонгук лишь молча забирал мешки в свою квартиру, ничего не говоря, а уж что он делал там с ними, — одному Богу известно, но ничего не менялось, ведь буквально через день все почтовые ящики были опять переполнены.       Тогда соседи предложили написать общую жалобу от всего подъезда, но Ким постарался всех успокоить. Он знал, да и сейчас знает, что такое популярность, и так просто одной жалобой всю проблему не решить. У него было подобное, ведь он очень известный фотограф, делающий потрясающие снимки звёзд, простых богатых людей, животных, природы, умеющий передать через фотографии всю атмосферу и красоту. Ему тоже приходило бесчисленное количество и писем и прочего, но отличаясь скомностью, Тэхён не вёл себя так нагло, как Чонгук, быстро прекратил такой ажиотаж одним лишь предложением: «Читаю письма и рассматриваю ваши фотографии и рисунки только в соц. сетях. P. S: может быть отвечу.» Поэтому Ким отчасти понимает артиста, знает как это тяжело, но понять не может до сих пор, почему Чон не может решить этот вопрос, ведь это не так уж и сложно, если отнестись с серьёзностью и ответственностью.       Ким Тэхён решил поговорить с Чон Чонгуком на чистоту, обсудить эту проблему и принять оптимальное решение. Тогда соседи поутихли, ожидая этот разговор и результатов. Диалог действительно получился долгим, душевным, под тихую приятную музыку и горячий вкусный чай. Они друг друга неплохо узнали, Чон даже предложил парню устроить фотосессию для нового выпуска известного журнала, и Ким вроде бы согласился, проникся даже какой-то теплотой и участием к соседу, но когда спустя месяц ситуация не то что не изменилась, а даже усугубилась, Тэхён не выдержал. А сорвался он именно в тот день, когда открывая с виду нормальный, почтовый ящик от своей квартиры, соседская девочка лет восьми, желая получить письмо от подруги, уехавшей в другой город, получила целую кипу, шмякнувшуюся ей на голову, так как ящик был довольно высоко. Ей было больно, а увидев ребёнка заваленного бумажками, Тэхён просто не смог запретить себе пойти в квартиру засранца и чуть не выбить ему дверь кулаками. Кипы бумаги ведь тоже тяжёлые, а такой удар по голове очень болезненный, хорошо, что обошлось без неприятных последствий. Он устроил артисту скандал, подкреплённый переживаниями всех людей в подъезде, но добился немногого: Чонгук по совести выплатил родителям девочки компенсацию за физический ущерб здоровью в виде большой шишки и лёгкого сотрясения оплатой лечения. Ему было действительно жаль, что так получилось, но, по-видимому, эта ситуация на него не повлияла, потому что письма продолжили сыпаться из всех щелей.       Было ещё несколько неприятных случаев, которые довели просто до ручки. Тэхён продолжил воевать за спокойную жизнь, что порой доходило до драк, которые разнимал либо многострадальный менеджер Чон Чонгука, удачно находящийся в гостях, либо кто-то из жильцов дома. И Бог с ними, ночными стонами и громкой музыкой, — фотограф уже привык за два года неспокойной жизни, но продолжающаяся до сих пор работа почтальона заставляет глаз дёргаться от злости. Почти каждое чёртово утро честный добрый фотограф (личный почтальон Чон Чонгука) Ким Тэхён с пятого этажа выгребает из каждого ящика огромные горы бумаг и отправляет на шестой этаж на своём горбу, скрепя зубами и стреляя глазами, а радостные соседи, обнаружив в ящиках только квитанции по ЖКХ или письма адресованные именно ИМ, наивно верят, что проблему удалось решить и артист действительно уговорил фанатов больше так не делать. — Что, опять твой любимый соседушка с пятого этажа? — Спрашивает менеджер, мирно докуривая сигрету и обводит ленивым взглядом лицо подопечного, подперев рукой щёку.       Он уже не такой молодой, чтобы также бесчинствовать, но и не такой старый, чтобы уходить на пенсию, оставляя горе-артиста на другого неопытного менеджера. Скорее ему чуть меньше пятидесяти лет, виски уже тронула лёгкая, почти невидимая, словно паутинка, седина, а в глазах поселилась вечная усталость. Чон уже и не помнит, когда менеджер был более активен, чем сейчас. Лет десять назад, когда он только-только пришёл в айдол-компанию на прослушивание, менеджер, конечно, был намного живее и свежее, а сейчас, хоть его лицо ещё не тронули возрастные морщины, он почему-то выглядит старым, а в его движениях появились видимые плавность и лень, тонко граничащие с грациозностью. — А ты как думаешь? — Язвит Чонгук, присаживаясь напротив и потирая лицо ладонями. — Опять с утра пораньше с письмами пришёл. — Ты ему хотя бы платить за доставку начни. — Улыбается менеджер и делает глоток кофе. — А то через день приносит тебе почту, старается. Он, поди, поэтому и злится. — Да не смеши. У него и без меня денег предостаточно! — Отмахивается айдол небрежным жестом руки и отводит взгляд в окно, наблюдая как по небу с криками во всю резвятся ласточки. — Кстати… Как планируешь отмечать свой день рождения? — Артист вздрагивает. Он уже и позабыл, что у него день рождения 1 сентября, которое, кстати, через три дня. Задумавшись ненадолго, он вдруг громко выдаёт результат своих размышлений, от которого собеседник чуть не падает со стула, широко раскрыв глаза от удивления: — Я не буду его отмечать! — Ты сейчас серьёзно? — Блин, Мин Го, каждый год одно и то же происходит: днём работа, ночью клуб и секс. То же самое, что и почти каждый день, разве что в этот день вдруг гора подарков. Я лучше дома посижу… — И это мне говорит тот, кого вся страна прозвала Казановой! — Смеётся в голос Го и вновь делает затяжку. — Ладно компания позволила взять тебе выходной по случаю дня рождения, так что валяйся хоть целый день. Но ради одного этого выходного нам нужно ещё кучу дел переделать, поэтому быстро собирайся и поедем.