свечи. валерьянка. аптеку засыпало снегом

начало ноября. ещё нет снега и деревья сбросили не все листья; некоторые люди уже ходят в тёплых куртках, другие до сих пор — в пальто. "странно," — замечает про себя хенджин, — "прошлая осень была холодней". дверь открывается с характерным "дзынь" висящего над ней колокольчика. хенджин поднимает взгляд и на автомате говорит "доброе утро". записывает в блокнот время: восемь часов тридцать девять минут — сегодня первый покупатель пришёл на шесть минут позже, чем вчера. жаль, что не на шестьдесят. хенджин поправляет на витрине лекарство с замысловатым названием и опять смотрит на покупателя. стоит признать, выглядит он правда не очень здорово. даже не по размеру большая овечья кофта не может скрыть его худощавости. впалые щеки и круги под глазами, конечно, не портят вид мальчика, но определённо ведают хвану о его состоянии. кажется, тот замечает пристальный взгляд на себе и подходит к кассе. — у вас есть валерьянка..? — спрашивает клиент, избегая зрительного контакта, тогда как хван заглядывает прямо в его зрачки — они достаточно тёмные, чтобы сравниться с чёрной дырой, засасывающей всё окружающее внутрь себя. интересно, сколько всего интересного хранится по ту сторону взгляда. — есть. вам в каплях или в таблетках? — в каплях. — флакон по двадцать пять миллилитров. сойдёт? — сойдёт, — хван кивает, помечая информацию в компьютере. — сколько штук? — сорок, — сорок флаконов валерьянки. хенджин знает о том, что есть люди, зависимые от этого препарата, но в жизни такое встречает впервые. казалось, будто бедному пареньку не хватает денег даже на еду. хенджин бы столько флаконов даже за три года не истратил. так ещё и валерьянки... может перед ним на самом деле не человек, а кот? темноволосый, взьерошенный, в мягкой уютной одежде. и в глазах какая-то потерянность. но откуда деньги у кота? хенджин думает об этом, и это так выбивает его из колеи, что он полностью теряется. — извините, у нас в наличии есть только двадцать семь, — взгляд напротив становится ещё тускнее, чем был до этого. но грустным парень не выглядел — скорее разочарованным. — вы можете взять таблетки или докупить тринадцать штук в понедельник. — а... я возьму таблетки. — хорошо! тринадцать упаковок? — да, пожалуйста, — хенджин сделал запись в блокноте и пошёл на склад. было весьма тяжело складывать столько всего в один пакет. он точно хорошо заработает благодаря этому покупателю. мысль о деньгах поднимает настроение. хван предоставляет чек и даёт вместе с ним гематоген. — это от меня. хорошего дня! когда дверь закрылась и в аптеке стало пусто, хван наконец смог выдохнуть. этот ли феликс — имя покупателя высветилось на компьютере — очень странный. кажется, что если с ним или из-за него случится что-то плохое, часть вины окажется на хване. эта мысль не даёт спокойно работать. хенджин нервно покусывает губу целых четыре минуты перед тем, как оказывается на улице с ключом от аптеки. переворачивает вывеску "открыто" и бежит. направление выбирают даже не ноги — его безвозвратно притягивает к чёрной дыре. хенджин знает в этом посёлке чуть ли не каждый закоулок — он живёт и работает тут достаточно долго. местные бабули постоянно приглашают юного фармацевта на чай. он бегает уже десять минут, просматривая улочки на наличие кошкоподобных людей. уже начинает думать, что феликс и правда обычный чёрный кот, но вдруг его постоянная клиентка, шестидесятилетняя госпожа квон, подсказывает, что в соседний дом недавно переехал кто-то, но кто — она ещё не увидела. уже тепло! хенджин выстраивает в голове пути от домика до аптеки и идёт проверять каждый. цель своих похождений он всё ещё не придумал. проходит по тропинке за одним трехэтажным домом и слышит мяуканье. обходит дом и наконец находит, что искал. феликс ли, потративший у хвана достойную сумму денег, лежит на тротуаре (интересно, насколько долго?) и смотрит куда-то в небо. вокруг — кошки. ровно двенадцать. и все кричат. когда хван подходит ближе, то замечает, как содержимое купленных полчаса назад флаконов с надписью "настойка валерианы" медленно впитывается в асфальт, вытекая из картонных упаковок и сзывая всех кошачьих чуть ли не со всего посёлка. феликс лежит в центре, но, скорее, не как кошка, а как их еда. а хенджин всё думает, было это запланировано, или сорок флаконов валерьянки нужны были феликсу для чего-то менее забавного. хенджин хотел было подойти, но феликс резко встал, покрутился несколько раз, посмотрел на кошек, чуть ли не висящих на его штанах, схватил пакет с осколками и быстро-быстро куда-то убежал. хенджин даже не успел выдохнуть. странный день. во всяком случае, ему нужно зарабатывать себе на жизнь, поэтому он возвращается обратно в свою больничную атмосферу. с того момента о странном феликсе ничего не слышно. его соседка говорит, что в доме никогда не горит свет. совсем никаких признаков жизни. в итоге, помимо таблеток от высокого давления, она покупает ещё и успокоительное. так рутина и продолжается. хенджин вздыхает. за окном всё даже чуточку белее, чем внутри аптеки. всё сливается и совсем не радует. выделяются лишь грязные следы на том же белоснежном полу. улица простужена, но никак не вмещается в маленькое помещение аптеки, да и таблетки для неё вряд ли найдутся. один усталый вздох назад на улице была осень, и вот, уже совсем скоро весна. колокольчик звенит. хенджин обращает внимание на посетителя только когда тот чуть не падает, поскользнувшись на плитке, теперь ещё менее белой. о. валерьяночный. в длинном белом (да ну...) пуховике, с платиновыми волосами и заметно потрескавшимися губами. хенджин без раздумий достаёт из-под столика бальзам для губ. — добро пожаловать! давно не видел вас тут. — хаха, да, случилось кое-что. можно, пожалуйста, ибупрофен? пять упаковок, — хенджин выдохнул, что не сорок. но зачем ему одному столько лекарств? феликс оплачивает заказ и уходит. хенджин только потом понимает, что забыл дать ему бальзам для губ. мысленно бьёт себя по лбу. за феликсом, всё же, не бежит. решает доработать смену. на следующее утро вход в аптеку полностью засыпает снегом. хенджин, странно для самого себя, не берет в руки лопату, а уходит в совершенно другом направлении от аптеки. минуя улочку за улочкой, доходит до дома, что несколько месяцев назад полностью пустовал. калитка приоткрыта, ветер дует в лицо. виднеющийся в окне силует не позволяет развернуться. на входе — коврик. пол скрипит. по дому слышится топот. хенджин делает шаг — из-за стены выпрыгивает валерьяночный. прищуривается недоверительно, словно кот, а хенджину кажется, словно он только что совершил взлом с проникновением. на валерьяночном — огромный мягкий плед с котятами. волосы торчат в разные стороны. — калитка была открыта. и дверь. не боишься, что ночью тебя загрызут собаки? — ты единственный, кто способен меня загрызть, — хёнджин оторопел. быстро, однако, феликс перешёл на "ты". — не боюсь. угадай, в каком кармане у меня находится нож. — ни в одном. ещё я знаю, что ты не болеешь. а пяти упаковок ибупрофена хватило бы, чтобы вылечить десятерых. хёнджин не задал прямого вопроса, но всё равно ждёт ответа. или, глубоко в мыслях, приглашения зайти в дом. феликс всё ещё изучает вид нежданного гостя. вроде понимает, что аптекари не должны калечить, но ведь чем больше лекарств будет куплено, тем больше денег заработано? взгляд останавливается на покрасневшем носе. интересно, какого это — покупать лекарства у самого себя? задумавшись, феликс пропустил момент, когда хенджин мог спокойно перегрызть ему артерии, и всё равно остался жив. отступил от прохода, пропуская к себе, и даже повернулся к гостю спиной. обогреватели, свечи и много-много пледов. с отпечатками лап, цветные, лоскутные, вязаные, пушистые и плешивые. и феликс среди всего этого такой мягкий. сшит ли он из лоскутов? или связан спицами? феликс кладёт на пол, застеленный тканью, словно снегом, большую подушку, бьёт по ней несколько раз, приглашая хвана, как какую-то собачонку, и тот, как настоящий хороший мальчик, присаживается, подминая под себя ноги. феликс садится напротив, зажигает свечу, кажется, малиновую, и придвигает её к гостю. — рассказывай, — прячет руки в плед — хёнджин не может увидеть даже небольшой кусочек кофты, которая надета на нём. конечно же, наступает тишина. а действительно, зачем хенджин сюда пришёл? — понятно... хотя довольно странно, — феликс достаёт из-за спины мармелад в виде часов. "он ест время..." пронеслось у хенджина в голове. сердцебиение похоже на тиканье часов: тик-так тик-так... — будешь? — хёнджин качнул головой. — а-а, ну да, ты выглядишь как тот, кто лучше закурит, чем заест, — он покопался где-то в подушках и протянул гостю пачку сигарет. хенджин, вообще, вроде как, бросил, но сейчас и правда хочется. ожидая вопрос про зажигалку, феликс заранее указывает на свечу. это для хенджина, конечно, что-то новенькое. всё это. — спасибо, — только и говорит хенджин — а больше словно и не стоит. под пристальный взгляд достаёт сигарету из пачки и просовывает между зубов. тянется к свечке — руку перехватывают. феликс берет свечу и аккуратно подносит к чужому лицу, чуть привстав. хенджин, не разрывая зрительный контакт, медленно наклоняется ближе к маленькому огоньку. спустя несколько секунд феликс возвращает свечу на место перед хенджином и отводит взгляд, пока хван продолжает заинтересованно и медлительно за ним наблюдать. странно. феликс такой таинственно-магический. в его глазах словно пустота, которую видишь, заглядывая в шкаф с двойным дном. и хочется достать содержимое — словно украденное. — почему не на работе? местные жители, должно быть, страдают без своих лекарств. — лучше бы ты подумал о недостатке лекарств, когда пытался скупить у меня весь запас валерьянки, — и то верно. феликс замолчал. — вход засыпало снегом. — тебя тоже знатно засыпало. — зачем? — "зачем?" я тоже не знаю, зачем тебя ко мне засыпало. зато знаю, что ты тоже не в курсе. — нет. зачем тебе столько лекарств? — а это уже конфиденциальная информация. — да? но я уже у тебя дома. — ты попал в мою ловушку. кто знает, может я сейчас возьму и вспорю тебе живот. — феликс. — ладно, я понимаю, что у тебя много вопросов ко мне, хотя не понимаю, откуда они взялись. задавай. но на все не отвечу. и как-то уже не хочется. может хенджин и попал в лапы хищника, но он точно не жертва. возможно ли загнать феликса в угол? главное не задавать того, что сильнее интересует. за окнами утихла вьюга. может, тут вход тоже успело засыпать? — скажи, феликс, почему ты не пользуешься каким-нибудь бальзамом для губ? — а что, ты продаёшь? пришёл рекламировать? — конечно. либо бальзам, либо соль с лимоном, — огонёк в свечке колыхнулся, словно заплясал. — а ты им пользуешься? судя по твоим губам, он всегда с тобой, — не может быть, что они просто начали разговор о бальзамах. — прорекламируй. и я куплю два. — я уже сказал, что у тебя губы в ужасном состоянии. что ещё тебе нужно? — продемонстрировать, — хёнджин было хотел снова вздохнуть, но феликс его остановил: — ты сам сюда пришёл. странно, но хенджин подчиняется, достаёт из кармана мятный бальзам для губ. переосмысляет жизнь, пока откручивает крышку, а феликс придвигается слишком близко. хенджин проводит бальзамом пару раз по верхней и нижней губе, после чего распределяет бальзам губами. феликс резко вскакивает, впивается руками в ноги хвана и врезается в губы. смакует, перенося бальзам себе на губы. хенджин мало сопротивляется, потому что вообще не понимает, что происходит. ментоловый бальзам покалывает на губах. от феликса пахнет мандаринами. одеяло скатилось с него, свернулось в комок и теперь похоже на теплый сугроб. на феликсе, оказывается, все это время была большая тёмно-зелёная футболка... а его руки почти полностью забиты цветными татуировками. — да, бальзам довольно хороший, — отодвинувшись, сказал феликс. в его глазах праздновали чёртики, а у хенджина в носу до сих пор мандарины. губы словно смялись вслед за одеялом. — но, боюсь, мне будет неинтересно наносить его прямиком на губы. а ты, кажется, просто боишься. — феликс ли, страннее тебя я ещё никого не встречал. чтобы вот так взять и... — тут он резко остановился. да уж, хёнджин думал о способах загнать феликса в угол, а в итоге всё равно загнали его самого. — я, пожалуй, пойду. спасибо за такой... приём, — но феликс снова схватил его за руку. — мне понравилось целовать тебя. и хёнджин остался. почему? целоваться? а как же работа? феликс, словно услышав чужие мысли, добавил: — зайдём в аптеку, когда у меня правда будет желание купить бальзам. если что, я возмещу ущерб за те часы, когда ты был не на рабочем месте. после этих слов феликс отложил догорающую свечу подальше и придвинулся чуть ближе. хенджин понял, что действительно попал в лапы хищника — и даже ни капли не сопротивляется. словно маленький ребёнок, которому предложили конфетку, но конфетку никто даже не предлагал. хотя феликс выглядит сладким. и его татуировки будто нарисованы цветным сахарным раствором, который вот-вот кристаллизуется. — ты не задаешь свои вопросы, поэтому я на них отвечу. и так хёнджин узнал о том, что свет у феликса выключен, потому что гномы вырабатывают под землёй электроэнергию, а он позволяет им отдыхать; свечи наполняют комнату — во всех смыслах: запахом, светом и теплом, словно живые существа. хёнджин с трудом вылавливал истину из замысловатых историй про грибы, которые ходят, про деревья, воск и вьюгу, которая к тому моменту уже утихла. и дом для феликса — это не дом. здание, сооружение, место для ночлега... его дом находится не здесь. его дом, возможно, вообще нигде не находится. возможно и феликс — не человек, а кто-нибудь подземный. хенджин, затерявшись в мыслях, не заметил, как феликс, словно гнусный хищник, снова начал медленно приближаться. ну уж нет, только не опять, не снова... на улице ещё день, но в комнате совсем темно. яркие пледы, подушки и свечи похожи на кислый радужный мармелад, лежащий на большом тусклом прямоугольном столе. всё-таки эта комната слишком пуста, слишком просторна для одного человека, и пледы на твёрдом холодном полу — затонувший корабль, феликс — окаменелая ракушка. волны превратят его в песок... в этот раз хенджин, всё ещё наивно веря в то, что может загнать в угол, целует первый. после этого дня феликс снова пропадает. хенджин сначала приходил к нему несколько раз, но дома никого не было, и его соседи говорили, что никого не видели — хёнджин действительно задумался о том, что феликс — это кот, подземное существо, иллюзия — точно не человек. и вот однажды, на пути домой после тяжёлой смены, когда снег уже почти окончательно растаял, хенджина хватают за руку и затаскивают в тёмный угол. он не успевает понять, в какой момент оказался прижатым к кирпичной стене, и уже готовится к тому, как будет говорить, что у него нет с собой кошелька, и вообще у него дома жена и три ребёнка, которых нужно содержать, как неизвестный снимает капюшон и смотрит своим невинным взглядом на прижатого испуганного хвана. боже, и снова валерьяночный загнал его в угол! теперь даже в прямом смысле. — чёрт возьми, феликс! — испугался? — он довольно улыбнулся. — я скучал. — тогда где ты был всё это время? — хёнджин не смог избежать этого вопроса, хотя очень старался, ибо почему его должно это волновать? они друг другу не более, чем знакомые, и то только потому, что уже не незнакомцы. феликс с каждой секундой всё сильнее приближался, так, что через какое-то время он смог протиснуть свои ботинки между ботинками хвана. словно он действительно скучал. — помогал гномам под землёй. ну и ещё всякое... всё никак не мог выбросить тебя из головы. хенджин отвёл голову в сторону, и не ожидая другого ответа. ему казалось, словно феликс не считал его достойным услышать правду, поэтому и скрывал всё за этими загадками. это даже как-то ранило. отвратительно чувствовать, как феликс словно специально притягивает к себе до точки безвозврата, чтобы потом снова исчезнуть, как он умеет это делать — давать надежды и пропадать. — хёнджин? что такое? — скажи честно, в каком кармане у тебя нож? — феликс непонимающе усмехнулся. — какой нож? о чём ты? — давай ты сразу воткнешь его мне в сердце? перед тем, как навредить морально. — я совсем тебя не понимаю... — феликс сделал шаг назад и потускнел. фонарь поблизости замигал. — что-то произошло? ты же тоже скучал по мне, правда? — я совру, если стану это отрицать. но, феликс, это неправильно. это глупо. я не имею права скучать по тебе, как и ты по мне. давай не будем вести себя так, словно мы какие-то глупые смазливые мальчики? пожалуйста, — хёнджин взлохматил волосы. — ты ничего обо мне не знаешь. немного помолчав, феликс ответил: — я знаю, что у тебя плохие отношения с семьёй, и поэтому ты сюда переехал. и я знаю, что твоя первая любовь принесла тебе одно разочарование. хёнджин не был бы удивлён, даже если бы феликс, сказал, что ему об этом нашептал его же домовой. но феликс отвечает на незаданный вопрос: — карты сказали. — да? — хенджина почти колотит, — что ещё они сказали? — уже сам нависая над феликсом, продолжал хван. — хёнджин... — сказали, в какой позе я сплю? сколько раз хожу в туалет? или, может, сказали что мы идеальная пара? — на этом вопросе феликс поднял голову, словно нашкодивший котенок. хенджин сбавил пыл. видимо, феликс действительно гадал на их отношения. господи, хенджин думал, что валерьяночный его жестоко использует, а на самом деле феликс просто наивен, как ребёнок. о чём говорит одно только обилие пледов в его комнате... — ты серьёзно? феликс, боже мой... после этого наступила долгая тишина, которая, на самом деле, длилась всего пару секунд, после которых хенджин громко засмеялся. — ты мог бы это скрыть? я с тебя не могу, я думал, что это я сошёл с ума, раз привязался к тебе после одной встречи. это какой-то сюр, — феликс смотрел на хвана исподлобья. он знал, что ведёт себя невероятно глупо, но ему не нравилось, что над этим так открыто смеются. в один момент он не выдержал, резво шагнул вперёд, заставляя хвана опять прижаться к стене, и сделал суровое (такое же суровое, как мордочка у маленького манула) выражение лица. — ещё карты сказали, что ты умрёшь, если не начнёшь со мной встречаться, — хёнджин медленно моргнул два раза. — как же все люди в этом районе переживут твою смерть? — это уже какие-то глупости. — глупости? не ты ли спрашивал, в каком кармане у меня нож? и правда! хенджин замолчал. в кармане была пачка сигарет, которую как никогда хотелось опустошить; а несколько месяцев назад хенджин думал, что бросил. следующие шесть часов прошли словно в тумане. проснувшись на полу своей маленькой кухни с сгоревшей лампочкой и обшарпанным столом, хёнджин подумал, что ночью видел галлюцинации из-за переутомления. но, окончательно разлепив глаза и сфокусировав взгляд, он увидел нависшего сверху феликса, чьё лицо выглядело ни капли не хуже в перевернутом состоянии. наклонившись над только заваренном чаем, хенджин старался вспомнить ночь в деталях. сигареты, крыши и сорванные с веток почки, грязь на ботинках и кровь на ноже — гранатовый сок. кажется, они обсуждали жизнь на плутоне. хенджин корёжится, наткнувшись на лимонную косточку в чае. в волосы вплетены деревянные бусины. странно, этого он точно не помнит... и феликс, возможно, тоже. молчит... за окном потеплело. кто они друг другу? какие есть доказательства тому, что всё это — реальность? и время бежит быстрее с закрытыми глазами. феликс потянулся к потолку и обронил кружку с кипятком. она не разбилась, но чай обжёг пальцы. — у меня дома есть тыква, — внезапно сказал феликс, и хёнджин сразу пошёл одевать ботинки. калитка начала скрипеть после зимы. комната до сих пор застелена пледами. тыква. сантиметров десять в диаметре, совсем-совсем не вкусная. в итоге она становится подставкой для цитрусовой свечки, а когда та дорогает, в тыкву закидывают сушёные мандариновые корки и сжигают её на улице. тыква скорее жарилась, чем горела, но сам факт её нахождения в костре наводил какую-то определённую атмосферу. феликс не отпустил хвана на ночь домой. перед сном прочитал какое-то заклинание или молитву, зажёг лавандовую свечу и взбил большие и мягкие, словно набитые облаками, подушки. заплёл хенджину косички и уложил его на матрас, лежащий рядом с горой пледов. феликс словно всегда боится упасть... хёнджину снились барашки в солнечных очках. а утром хёнджин обычно для себя поправлял стоящие на витрине лекарства, ожидая клиентов. и самому хочется принять какое-нибудь лекарство, но сам даже не знает, что ему может помочь. должно быть, он спятил. в последние пару дней совсем нет времени проанализировать происходящее. шесть часов с открытия и до сих пор ни одного посетителя... яркость люминисцентной лампы начинает надоедать, и хёнджин уже тянется к выключателю, как звенит колокольчик над дверью. — здравствуйте! — выглядывая, почти кричит хёнджин. на пороге оказывается курьер с небольшой коробкой в руках. — здравствуйте! вы хван хёнджин? — названный кивнул. — отлично. вам посылка, — курьер поставил коробку на кассу и добавил: — дайте ещё, пожалуйста, что-то от аллергии. обслужив клиента, хенджин наконец взялся за посылку. срезал с коробки скотч канцелярским ножом, и увидел внутри много вырезанных из бумаги звёздочек, а среди них — кассетный плеер с наушниками. "странно," — подумал хёнджин, — "феликс бы не стал отправлять мне посылку, он мог бы отдать мне её прямо в руки". надел наушники, нажал на кнопку включения и услышал знакомый голос. "нет, всё-таки стал бы". "хэй, джин из витаминной лампы! надеюсь, ты соскучился по мне. на этой кассете дальше идёт моя любимая песня, я тебя украду и буду заставлять петь мне весь день напролёт, если не дослушаешь её до конца. понял? а ещё... у меня до сих пор нет бальзама для губ. я загляну к тебе сегодня," — последнюю фразу феликс сказал так, словно дальше должна была идти ещё одна. у хенджина по рукам пробежали мурашки. пришлось поставить песню на паузу после первой же ноты, чтобы успокоиться. в аптеку сразу начали приходить покупатели. за тридцать минут до конца смены в аптеку нагрянул феликс, весь запыхавшийся и с шишкой на лбу. — врезался в столб... хёнджин никак не мог успокоить сердце. вдох-выдох, вдох... феликс успел дотопать до кассы. — хмм... можно мне, пожалуйста, кое-какое лекарство? твоё сердце. хёнджин прыснул от смеха, но всё же подыграл: — оно не продаётся. но ты можешь обменять его на своё. после феликс снял рюкзак с плечей, открыл молнию и высыпал содержимое вместе с крошками и старыми смятыми чеками на кассу. гигиенические помады с разными запахами, блеск и цветное масло для губ. некоторые упали со стола и укатились под стол. — ещё возьму те, которые продаёшь ты. и пошли уже ко мне. — до конца моей смены двадцать пять минут. — пойдём. и они пошли. тюбики с помадами забавно гремят, стукаясь друг о друга в рюкзаке. феликс идёт вприпрыжку, хёнджин плетется сзади. на улице уже темно, хотя обещали, что солнце сегодня сядет позже. в один момент хёнджин останавливается рядом с фонарём, под которым порхает кто-то неживой. феликс внезапно начинает хлюпать носом. говорит, что это напоминает ему о смерти: он её не боится и даже совсем к ней был бы готов, если бы не накопившаяся ненависть. смерть никогда не пыталась его настичь, а всегда лишь плевала в спину — не убьёт и не забудется. так искусственный свет и вывел феликса на разговор по душам. из-за этого их путь до дома увеличился втрое. шкатулка со сломанной балериной и порез на лодыжке, оставленный ржавой гайкой, хозяйственное мыло в чужом рту и пустые упаковки ибупрофена рядом — в этом было детство феликса, которого, толком, не было. хенджин же своё детство совсем забыл, потому что не было причин вспоминать его, когда он уже работает вполне хорошей работе и сам решает, куда жизнь поведёт его дальше. или, точнее, решал. феликс совсем сбил с курса. и снова на нём та огромная овечья кофта. в карманах — варежки, лежащие там для галочки. странно, как в какой-то момент белый и мягкий валерьяночный, посещающий такую же белую, но совсем не мягкую аптеку, стал видеться с хваном только тогда, когда на улице темно или пасмурно. в голове мелькнула мысль о том, что это надо исправить, но феликс, словно снова прочитав мысли, схватил хенджина за руку и побежал. — у нас нет вечности в запасе! тебе же завтра на работу, — хёнджин, не отставая и крепко сжимая в ответ руку феликса, широко улыбнулся, так, что его глаза выглядели, будто вышиты на лице. рюкзак стал шуметь ещё громче. незнакомцы на улице неодобрительно косятся. хёнджин может без раздумий сказать, что счастлив. и хотя вечности в запасе у них нет, и хёнджину правда нужно быть завтра в аптеке с восьми до семи, а у феликса всегда могут быть с собой мармеладки в виде часов: — этой ночью я хочу знать о тебе всё.