Талисман

      — А потом я замечаю, как…       Драко неожиданно прервал свой рассказ, так как через плечо своего собеседника увидел Гермиону. Он мгновенно изменился в лице: недавнюю бесшабашность сменила холодная серьёзность. Колдунья, облаченная в лимонного цвета мантию, окинула пристальным взглядом помещение и, найдя среди пострадавших от заклятий пациентов нужного, стала стремительно приближаться к его койке. Едва целительница оказалась в паре шагов от Малфоя, тот воскликнул:       — Можно, пожалуйста, мне другого целителя?       — Прекратите валять дурака, мистер Малфой, — тоном строгой учительницы, примиряющей непослушного ученика, произнесла Гермиона. — Здесь больница, а не спа-салон.       — Какая жалость! — с напускной досадой ответил Драко и тут же был награжден суровым взглядом.       Целительница встала рядом с больничной койкой, взмахнула палочкой, сначала сдвинув белые в тонкую голубую полоску шторы, которые тут же огородили их от других пациентов, а затем наложила чары приватности. Ледяным, словно арктический воздух, голосом Гермиона произнесла:       — Снимите рубашку, мистер Малфой.       — Я бы с радостью, — с ухмылкой ответил Драко и, бросив красноречивый взгляд на левую забинтованную руку, добавил: — Но, как видите, целитель Грейнджер, не с моей рукой. Так что вам придётся мне помочь.       — Хорошо, — процедив сквозь зубы, сказала она. — Встать на ноги сможете?       — Смогу, но при одном условии.       — При каком ещё условии?       — Тебе нужно лишь улыбнуться.       От его слов Гермиону затрясло крупной дрожью. Ему вновь удалось сломать её эмоциональный лёд, и девушка с головой ушла в чувства, которые так пыталась сдержать в себе.       — «Улыбнуться» ты говоришь?! — зло воскликнула она и, почувствовав, как по щекам текут горячие слёзы, закрыла лицо руками и повернулась к мужчине спиной.       Драко, чуть поморщившись, встал с койки и, прихрамывая, подошёл к Гермионе. Он обнял содрогающуюся от плача девушку здоровой рукой, крепко прижав к непострадавшей половине груди. Она уткнусь лицом ему в плечо. Его рубашка почти сразу промокла от слёз. Поцеловал её в макушку, мужчина ласково сказал:       — Я жив и относительно цел. Может, хватит плакать, малыш?       — Ненавижу тебя, — сердито прошипела Гермиона.       — Не стоит говорить такие глупости, — с грудным смешком ответил ей Драко. — Мы же оба прекрасно знаем, что ты меня любишь.       — Нет! Ненавижу! Как я могу любить болвана, который сам лезет на рожон?! Гарри мне всё рассказал…       — Вот же предатель! — с возмущением произнёс Малфой.       — …что ты спровоцировал противника, — пропустив его восклицание мимо ушей, закончила она. — Скажешь, он мне соврал?       — Ты же знаешь, Поттер умеет сгустить краски, — уклончиво ответил он. — Всё же обошлось.       — В этот раз да, но ведь будут и другие… — с дрожью в голосе сказала Гермиона. Сердце в её груди сжалось от представившихся ужасных вариантов будущего.       — Не стоит переживать из-за того, что не случилось, малыш, — успокаивал её Малфой. — Вдобавок у меня есть талисман, который меня бережёт от всех бед.       — Какой талисман?       Драко, словно ласковый кот, потёрся щекой об макушку Гермионы и сказал:       — Мой талисман — ты, Гермиона.       — Опять валяешь дурака, — смущённая его словами, буркнула девушка, а её сердце так сладко сжалось в груди.       — Нет, я искренен. Каждый раз, отправляясь на задание, я напоминаю себе, что если погибну, то моя невеста откусит мне голову. И держа этот факт в голове и свою любовь к тебе в сердце, я не могу не вернуться к тебе, малыш.       — Ох, Мерлин, какой же ты дурак, Драко! — стукнув его по груди кулаком, воскликнула Гермиона.       — Больно же, — морщась, упрекнул её Драко.       — Мало тебе! — сердито бросила девушка, затем приподнялась на носочках и подарила ему быстрый и нежным поцелуй в губы.       — Ты права, мне мало, — сказал он, едва их губы разъединились, и крепко поцеловал любимую. Закончив, Драко улыбнулся Гермионе и добавил: — Скажи, что любишь меня.       — Зачем?       — Хочу быть уверенным, что мы помирились.       — Не скажу. Я ещё сердита на тебя, — дразня возлюбленного, ответила она и отступила от него на два шага назад.       — Значит, я не позволю вам обследовать себя, целитель Грейнджер, — бросил Драко.       — Не будь ребёнком…       — Я буду сопротивляться, и уж поверь, Робардс не за мою неземную красоту мне платит.       — Ты решил шантажировать меня? — приподняв бровь, спросила Гермиона.       — Да!       — Хо-ро-шо… — растягивая слоги, произнесла девушка. Она поджала губы, втянула в себя воздух и сердито добавила: — Я люблю тебя, Драко!..       — Очень? — с довольной улыбкой поинтересовался он.       — Да. Иногда даже до безумия, — угрюмо ответила Гермиона и добавила: — А теперь давай займемся твоим обследованием.       — Хорошо, но для начала ещё один поцелуй!       — Ох, Мерлин, какой же ты…       Драко не дал закончить Гермионе фразу. Он подкрепил свои слова действием. После он наклонился к её ушку и произнес, владывая в слова лишь жалкую тень того, что было у него на сердце:       — Я так сильно тебя люблю, Гермиона, что наша любовь для меня подобна самому сильному талисману. Только ради тебя я вернусь даже с того света.       Гермиона ласково погладила Драко по щеке и с по-особому нежной улыбкой сказала:       — Теперь талисман должен беречь тебя не только ради меня, а ради нас…