ready for love

У Какаши был гон. Ирука осознал это только вечером, когда тот вернулся с работы. Утром альфа тоже вел себя немного странно, но не настолько, чтобы это отличалось от его обычного поведения. Более резкий, более раздражительный, ничего такого. Какаши быстро собрался и ушел, едва омега вышел из ванной, чтобы проводить его на работу. После он весь день провел дома, как это всегда бывало, неспешно занимаясь бытом и своими делами, обмениваясь лишь редкими, короткими сообщениями с Какаши. Про себя Ирука ждал, когда он наконец вернется домой, потому что дни часто казались очень долгими в томительном ожидании возвращении его пары. Вечером, когда солнце уже давно закатилось за горизонт, а на улице постепенно зажигались уличные фонари, послышался щелчок замка входной двери и прихожую озарил свет, Ирука поспешил навстречу. Планировка дома была такой, что кухня располагалась совсем рядом с выходом, который был в конце небольшого коридора. Ирука был немного озадаченный тем, что Какаши не позвонил в дверь, а открыл ее ключом, что обычно ему было не свойственно. Еще он не позвонил с работы, чтобы сообщить, что едет домой, поэтому Ируку в последние часы не отпускало чувство взволнованности. Какаши вошел и захлопнул за собой дверь, сильнее, чем нужно было. В дом потянуло прохладой. Ирука слегка вздрогнул от резкого звука. Он стоял, нога к ноге, кротко сложив руки перед собой, не решаясь открыть рот, чтобы что-то сказать. Его привычные фразы, которые он обычно говорил, разом как будто испарились из его головы, стоило Какаши возникнуть на пороге. То, как он вел себя, какая от него шла энергетика, его запах… Все это путало и сбивало с толку. Какаши возвышался высоким широкоплечим силуэтом, который подчеркивало черное элегантное пальто. Он лишь мазнул по Ируке взглядом, кинув портфель на пол у полок с обувью, и снял с себя верхнюю одежду с шарфом. Наконец Ирука отмер. Он пробормотал приветствие и шагнул вперед, принимая пальто в руки, чтобы повесить в шкаф. Пальто было почти теплым, не успевшим остыть за прогулку в пару секунд до двери дома после салона автомобиля. Пахло от него весенней прохладой, парфюмом и Какаши. После Ирука вернулся на кухню, чтобы домыть посуду, которая осталась после готовки. На столе уже чинно расположился ужин, в качестве которого выступали рыбные котлеты из минтая, тушеный тофу, мисо-суп и закуски в виде жареных баклажанов и риса. Услышав шаги, Ирука, обернувшись через плечо, увидел в дверном проеме Какаши, хотя спальня находилась дальше по коридору. Он снял с себя пиджак, но оставался все еще в рубашке и брюках. Какаши стоял, чуть сутулясь, напряженно облокотившись о дверной косяк, и смотрел на него оценивающим, немигающим взглядом, так, словно размышлял над чем-то. — Какаши? — несмело позвал его по имени Ирука. Этого было достаточно, чтобы побудить альфу к действиям, которых Ирука не предвидел. Миг, и растерянный Ирука был притиснут к кухонному гарнитуру, где он еще недавно резал овощи, а спиной он оказался прижат к Какаши. Омега непроизвольно выставил ладони вперед и уперся ими в столешницу, когда сильные руки цепко коснулись его со спины. Потом они ловко прошлись по его телу, правая осталась на бедре, а левая обхватила его шею, касаясь кончиками пальцев нижней челюсти. Правое ухо обожгло горячим дыханием, а задняя часть тела горела, словно оказалась притиснута к широкой батарее горячего отопления. Это было еще более контрастно, потому что в комнате температура не превышала двадцати градусов по Цельсию. Какаши ничего не говорил, а Ирука не мог заставить себя произнести хоть что-то. Да и нужно ли было что-то говорить? Он не боялся, потому что знал, что Какаши не причинит ему вреда и все, что тот делает — правильно. Глубокий вдох рядом. Выдох. Воздух, что только что был в легких, щекочущий кожу. Хватка руки, что была на шее, усилилась, заставив Ируку откинуть голову назад. Какаши поцеловал его в шею, прикусил под челюстью и прошелся вниз, где смыкается шея и плечо, и с каждом разом его поцелуи больше напоминали укусы. Нежная кожа тут же краснела после его зубов и губ, раздраженная прежде от контакта с едва заметной порослью свежей щетины на щеках и подбородках Какаши. Его рука на бедре соскользнула на талию и обхватила Ируку поперек торса, прижав ближе к себе. Какаши, казалось, горел, и это чувствовалось даже сквозь слои одежды. Он толкнулся бедрами вперед, и Ирука проехался задней точкой по его вздернутому паху под натянутой тканью брюк. Потом Какаши отпустил омегу, заерзал, засуетился, сзади послышалось бряцанье ремня и звук ширинки, прежде чем он снова схватился за Ируку. На этот раз Какаши прижал его ближе, одним движением приспустив его домашние штаны и белье настолько, чтобы был открыт доступ к его мягкой, упругой заднице. Левой рукой он продолжал ласкать его под тканью футболки, спустившись от шеи к груди. Этого и всего остального было достаточно, чтобы Ирука намок. Какаши убедился в этом, мазнув пальцами по промежности, и удовлетворившись, сразу же оприходовал его. Ирука только охнул, почувствовав, как Какаши вошел в него сзади. Он сжался вокруг твердого, как камень, горячего члена, который натягивал его мокрую дырку. Какаши толкнулся несколько раз, потом схватил омегу за волосы, убранные в хвостик на затылке, и надавил локтем на поясницу, заставляя ее прогнуться. Ирука оперся локтями о стол, выставив попку, и Какаши задвигался быстрее. Через минуту он уже остервенело втрахивал его в кухонный гарнитур, одной рукой держась за его бедро, а другой — за волосы. Ирука поскуливал при каждом сильном толчке, пока Какаши напирал сзади, яростно двигая бедрами. Потом он отпустил его волосы и ухватился за талию. Еще несколько движений, и Какаши кончил, не вынимая члена. После он, тяжело дыша, внезапно поцеловал его в шею и потрепал по волосам, которые давно выбились из аккуратного хвостика на голове. Ирука смог только подтянуть свое белье и штаны, морщась от образовавшейся влажности и липкости между ног, и набрать два стакана воды — один себе, другой Какаши. Тот залпом осушил его, не отводя взгляд от Ируки, который стоял напротив и также жадно глотал воду. Они встречались уже три года и жили вместе почти столько же. Жизнь текла размеренно. Ирука был рад, что повстречал Какаши — такому, как он, сильно повезло. Ирука не был достаточно привлекательным по меркам омег, и все отношения, которые он пытался заводить, заканчивались тем, что альфы теряли к нему интерес после нескольких встреч. Ирука никогда не ломался и мог дать хоть на первом свидании, потому что, казалось, это было единственное, что могло привлечь альф в нем. Особенно часто это проявлялось во время течек. Ируке было стыдно, но он хотел и мог доставить им удовольствие, а в ответ он просил немного, всего лишь внимания и заботы. Сначала были рестораны, кафе, томные вечера, волнительные переписки, прогулки, но альфы зачастую просто пользовались им, встречаясь только, когда им было удобно. После всего этого Ирука чувствовал себя грязным и опустошенным. Разве они не видели, что он просто хотел немного любви? Какаши отличался от них тем, что мог дать Ируке то, чего ему не хватало. Его сложно было назвать добрым, но он был надежным и сильным. Ирука чувствовал себя с ним защищенным от всего мира, что грозил в себе угрозы. Никто бы не мог больше ударить его или обозвать, принудить к чему-то, как это часто бывало, когда альфы видели милого, скромного омегу одного. Одним своим видом, только тем, что он родился таким, Ирука вызывал у них желание обладать, если даже для этого его нужно подчинить себе. Что ж, если Ирука и мог позволить это кому-то, то только Какаши, потому что Ирука был значимым человеком в его жизни, и он знал и чувствовал это. Большего ему было не нужно. Ужин прошел спокойно. Ирука принял быстрый душ, прежде чем сесть за стол. Какаши съел несколько порций, жалуясь на зверский аппетит, а Ирука только с внутренним удовлетворением наблюдал, как тот ест. Позже, когда Ирука помыл посуду и убрал все в холодильник, он присоединился к Какаши, что сидел в гостиной на диване и смотрел какой-то телеканал. Едва Ирука зашел в залу, коей служила комната с балконом, соединенная с кухней, чуть больше их спальни, внимание Какаши уже было приковано к нему, несмотря на работающий в полголоса телевизор. Он протянул руку и похлопал рядом с собой в приглашающем жесте, и Ирука воспользовался этим предложением. Он присел на мягкую обивку синего дивана, и Какаши обвил его за талию рукой. Ирука же, выдохнув, устроился на нем, положив голову ему на плечо. — Ты такой горячий, — пробормотал он, на что Какаши издал смешок, отдавшийся глубоко в грудине. Ирука протянул ладонь, касаясь ею чужого лба, отодвигая пепельные волосы. — Кажется, у тебя температура. — Так почти всегда бывает при гоне, — отозвался Какаши. — В прошлом году было также, помнишь? — Ты мог бы сказать об этом раньше, — Ирука сделал недовольный вид, но он не мог по-настоящему сердится, когда Какаши пах вот так. Терпкий, не острый, манящий, ощущающийся сильнее, чем в обычные дни. Какаши ничего не ответил. Перед глазами мелькали кадры какого-то фильма, смысл которого не доходил до Ируки, потому что он был сосредоточен на дыхании Какаши, на том, как поднимается и опускается его грудная клетка, как он касается его кожи. — Знаешь, я весь день думал только о тебе, — заговорил Какаши, его пальцы прошлись по плечу Ируки, оглаживая. — Ждал, когда же я наконец окажусь дома, а там — ты… Ируку прошила мелкая дрожь от такого откровения, и он не знал, что сказать. Он почувствовал трепетную благодарность и желание выразить ее. — Ты такой замечательный, — голос Какаши, доносившийся сверху, был приглушенный, словно он говорил мысли вслух, разговаривая сам с собой. Ирука просто лежал на его плече, не смея даже шевельнуться, чтобы прервать его поток слов. — Такой милый, такой потрясающий… Наконец, Ирука поднял голову наверх, встречаясь взглядами с Какаши. Тот пристально рассматривал его расширенными зрачками поблескивающих темно-серых глаз, словно пытаясь что-то выискать в нем, запомнить каждую линию, каждую черту его лица. Какаши выглядел так, словно очень много выпил, но он был абсолютно трезв. Ирука, смутившись, отвел взгляд, а в следующее мгновенье Какаши обхватил пальцами подбородок, приподнимая пальцами его, и поцеловал его. Какаши неторопливо ласкал его губы, позже добавив язык, и Ирука вторил его движениям, закрыв глаза и сосредоточившись только на горячем соитии их ртов. От чувственного поцелуя бежали мурашки по коже, пробуждая внутри, внизу живота, приятную тяжесть, сбивая дыхание и путая мысли. Весь мир в одно мгновенье сузился до этой комнаты и них двоих, рук Какаши на нем, губ Какаши на его собственных. Ирука не знал, сколько прошло времени, когда Какаши отстранился, опаляя влажную кожу лица горячим дыханием. Ирука приоткрыл веки, фокусируясь на нем. Тот быстрым движением выключил телевизор с помощью пульта, а потом подхватил Ируку на руки с дивана и двинулся из гостиной. Ирука мог лишь обхватить альфу за шею, разглядывая с высоты его роста пляшущий интерьер дома перед его глазами при каждом шаге. В спальне, погруженной в вечерние сумерки, Какаши опустил свою ценную ношу на постель и навис сверху. Ируку охватило предвкушение от мысли о том, что Какаши снова овладеет им, хотя он уже сделал это недавно. С Ируки стянули сначала штаны, потом футболку. Как только обнажилась его кожа, Какаши прошелся смазанными поцелуями по его шее и груди, спешно проводя по его телу руками. В каждом движении Какаши чувствовалось нестерпимое желание и возбуждение. Он быстро стянул с себя одежду, отбросив ее в сторону, а потом уселся на колени между раздвинутых ног омеги, принуждая его раскрыться еще больше. Ирука смотрел на Какаши снизу вверх, не решаясь что-либо сделать. Он был возбужден, но тело было словно сковано, и он не мог сдвинуться с места, лишь делая то, что ему скажут, как это обычно бывало. Ируке было стыдно за это, потому что он хотел быть более раскрепощенным в постели, но он с трудом мог издать хоть какой-то звук, не говоря уже о том, чтобы коснуться Какаши. Альфа, обхватив его бедра, плавно потерся вздыбленным пахом о его собственный, имитируя фрикции. Сквозь тонкую ткань Ирука явственно ощущал его сильный стояк, хотя казалось бы еще недавно у них уже был секс, но Какаши было все мало. Ируке было достаточно и одного раза, но из-за чужого возбуждения рядом он тоже возбудился — его собственный член был напряжен, а между ног снова было мокро. Какаши стянул последние остатки одежды с них обоих. Затем, уже не медля, он сразу же ткнулся членом и вошел внутрь. Ирука этот момент не наблюдал, зажмурившись, не проронив ни звука. Член вошел плавно и легко, потому что Ирука был готов принять его. Какаши приподнял его ноги, устроил их на своих бедрах и расставил руки по сторонам от Ируки, нависая сверху. Затем плавно задвигал тазом, входя размеренно и глубоко каждый раз. Ирука зажмурился, не решаясь открывать глаза, но все его тело было словно одним оголенным проводом. — Тебе хорошо? — едва слышно выдохнул Какаши совсем рядом. — Да, — тихо прошептал Ирука. — Тогда не сдерживай себя, — Какаши мягко огладил его подбородок. Его голос был сбивчивым и хриплым. — Ты все правильно делаешь, все хорошо. Ирука приоткрыл губы, позволяя раздаться первому своему стону. Он вышел тихий и робкий. Какаши одобрительно погладил его по щеке, также продолжая толкаться в него. — Да, вот так, — прошептал Какаши. — Не останавливайся, прошу. Ирука перестал подавлять все то, что было внутри груди, позволяя беспорядочным звукам выходить наружу, поощряемый одобрительным сбивчивым бормотанием Какаши. После альфа накрыл его губы собственными, и Ирука с готовностью приоткрыл рот. Сплетение горячих, скользких от слюны языков казалось еще более чувственным, еще более горячим, натягивая тугую стрелу в низу живота еще сильнее. Толчки ускорились, и Ирука издавал все больше стонов, когда его рот был свободен. Он напрягся, чувствуя, что скоро будет на пике, и Какаши обхватил его член ладонью, не сбиваясь с ритма. Было достаточно пару движений, чтобы Ирука сжался, выгибаясь дугой, цепляясь за Какаши, и напряжение наконец достигло своей точки. Кончив, Ирука обмяк, все также держась за нависающего над ним альфу. Через пару толчков тот тоже кончил, заполняя горячим семенем нутро омеги. Тяжело дыша, Какаши опустил его бедра и вытащил член. Ирука рефлекторно сжался, не давая тем самым вытечь из себя все то, что альфа в него накончал. Он наблюдал за Какаши из-под полуприкрытых век, переводя дыхание, в теле разливалась приятная нега. Какаши смотрел на него сверху, его грудь вздымалась и опускалась, его челка прилипла ко лбу. Потом он мягко улыбнулся ему и вдруг опустился ниже, склоняясь между его расслабленных ног. Ирука издал тихий возглас, запрокинув голову, когда почувствовал горячий, мокрый язык сначала на внутренней стороне бедра, а потом и там, где только что была другая часть Какаши. Альфа вылизывал его его вход, переходя к члену и обратно, а Ирука извивался, постанывая. После через минуты две мучительного удовольствия все началось по новой. Ируку на этот раз перевернули на живот, разведя ноги в стороны, после чего Какаши с каким-то поразительным упорством втрахивал его в постель несколько минут. Ирука только подгибал пальцы на ногах, хватаясь руками за сбитые простыни и стонал в подушку. Когда Какаши стал кончать, он схватился за его плечо одной рукой и потянул на себя, попутно обхватив другой за его торс. Затем Какаши уселся на колени, а Ируку усадил на свои бедра. Ирука, уже мало что соображая, откинулся на Какаши, уложив голову ему на плечо. Тот крепко обнял его руками, прижимая ближе к себе, и уткнулся носом в изгиб шеи и плеча. Толчок, еще один, третий… Какаши прикусил кожу, кончая. Укол боли для Ируки был еле заметный, подавленный всплеском гормонов в последние часы. Какаши, явно уставший, опустил наконец обессиленного Ируку на постель и улегся рядом, прижимая к себе. Омега поерзал, еле слышно поскуливая, чувствуя, как внутри разбухает узел. Какаши погладил его по животу, обнимая. Через пару часов Ирука заворочался. В спальне окончательно стемнело, была глубокая ночь. Его ноги и руки были переплетены с чужими, а сам он был прижат к Какаши. Ирука приподнялся на локтях, чувствуя приятную слабость и опустошенность во всем теле. Он даже лежа чувствовал, как дрожат у него колени. Что, в общем-то, немудрено после такой длительной серии любовных утех. Ирука прямо сейчас ощутил сильную потребность в душе, чтобы смыть с себя пот, смазку, сперму и прочие атрибуты секса. Едва он двинулся, как сзади его обхватили руки. Какаши тоже проснулся, почувствовав шестым чувством, не иначе, как омега пытается выскользнуть из его объятий. — Ты куда, — хрипло пробормотал Какаши спросонья. — В душ, — сонно ответил Ирука. Что-то удовлетворенно пробурчав, Какаши сел в постели, потом слез с нее, вставая. Ирука прополз до края кровати, зевая, а потом решил, что уже устал. — Какаши, — протянул он раздосадовано и чуть капризно. Альфа, впрочем, и без этого сгреб его в охапку и понес в ванную, под струи теплой воды. По пути Какаши крепче прижал Ируку к себе, а в его груди снова заворочалось что-то большее и теплое.