Обычный мужчина

      Стрелки часов близились к полудню, а обитатели сонного царства ещё не подавали признаков какой-либо жизнедеятельности. Одному из них, как бы сильно ни хотелось упасть в объятия Морфея, удалось уснуть лишь посреди ночи из-за того, что второй упрямо не позволял сну пленить его сознание. Пьяному Рыжову, как никогда, требовалось потрепать языком о том, о сём, подействовать на нервы и повзаимодействовать с телом близлежащего Шрама - то приобнять, то ткнуться носом куда-то в шею в неловком подобии поцелуя...       

***

      Вчера Дмитрий торчал на кухне и допивал холодное вино из, запотевшей от его чересчур тёплых ладоней, стеклянной тары. Сам Виталик поспешил, как можно скорее, завалиться в люлю, мысленно скуля от болей по всему периметру туловища и головы, и дойдя до своей цели, неохотно вспомнил про то, что нужно же ещё приготовить место, где будет спать заявившийся по его душу Дима. "Ну, сука... — про себя вздохнул парень, страдающий от простуды сильнее, чем от хронической боли в контуженной голове. - Как не вовремя ты в гости-то решил зайти. Геморроя теперь больше, чем... Чем разборчивости в рекомендациях от врача."       Немного постояв и пострадав, Шрам стал суетливо вертеться подле дивана, предназначенного как раз для принятия гостей, застилая простынь и враждуя с пододеяльником. Затем, выбесившись, бросил пододеяльник на пол и просто положил плед с одеялом на диван, чтобы незваный гость не замёрз зимней питерской ночью насмерть. — Да ну нахер! Где я, и где пододеяльники?! Одеяло есть - и ладно. — Дим, ты чё там на кухне, заблудился что ли? — спросил Виталя, не уловив момента возвращения товарища в спальню из-за самозанятости в виде его борьбы между пододеяльником и одеялом. — Потерялася я, — отозвался мужчина, тем временем сопя у него за спиной.       "Теряю хватку из-за этой ебучей температуры", — вздохнул Шрам, развернувшись и придя в бешенство, увидев, как Рыжов принял лежачее положение на личной территории хозяина квартиры. — Ты прикалываешься, блин? Я для кого тут по-твоему с этим грёбаным одеялом ебусь? В пододеяльник его запихиваю! То есть, не здесь, а там, на соседнем диване? — не сдерживая матерного слова, предъявлял претензии гостю агрессивный и простуженный хозяин хаты. — Ебись со мной, Виталя, — пьяно улыбнулся Рыжов. — И мне запихивай, как вариант. Я — не пододеяльник, со мной проще, точняк! — захихикал он. — Да пошёл ты!.. — Нет. Я уже никуда не пойду, сорян. Сегодня я нетранспо...гобелен... то есть, это...табелен. Не-транспооор-тааабилен, во, — произнёс, наконец, Рыжов нужное слово. — Да понял я!       Нетрезвый Дмитрий даже не думал менять своё местоположение. — Можешь прилечь со мной, Шрамик, я не возражаю. Шрамы украшают мужчину!       Парень смолчал, не зная, какой путный ответ можно дать на специфический рыжовский юмор.       Провозившись с незаконченным делом неопределённое количество времени, а в итоге порвав пододеяльник, так и не заправив в него ничего, кроме своих накачанных рук, Виталик присоединился к своему соратнику, решив не прогонять его, и попросту лёг с другой стороны дивана. В наличии имелось и другое спальное место, но там Шрам спать не привык: неудобно, травмированная спина и старые пружины - нелучшее соседство... Но спать хотелось невероятно сильно. Виталия вырубало от парацетамола и алкоголя, принятых почти одновременно, да и от усталости моральной и физической.       Шрам долго не мог заснуть из-за храпа Рыжова под самым ухом, потом удалось вздремнуть не более десятка минут, но вдруг поднялся Дима и стал громко топать по направлению к туалету, чем потревожил и без того чуткий сон парня.       Оказывается, Рыжов успел выспаться за это время и был бодрее, чем после десятичасового сна по воскресеньям и двух кружек крепкого кофе с утра. И поэтому мужчина не дал спокойно поспать тому, кто не смог этого сделать  из-за его неубаюкивающей музыки. — Дим, отвали, — тихим голосом попросил Шрам, сдерживая кашель и отмахиваясь от назойливо тянущейся к нему конечности, после чего спокойный тон перешёл в истошный хриплый крик: — Да, твою дивизию, дай поспать! — Потом подрыхнешь! Мне вот скучно, — капризничал мужчина, походя на вредного ребёнка. — И что мне сделать, чтоб тебя развеселить? Стриптиз станцевать? — Ха-ха, я бы на это посмотрел, — без сарказма, вполне серьёзно ответил Митя, улыбаясь. — Смешно, застрелиться можно, — пробубнел Виталя, которому не было так весело, и сдвинулся к краю спального места. — Куда ты, нахер, двигаешься, там дивана дальше нет, — заметил ледяной порыв по отношению к себе Рыжов и пододвинул Шрама обратно. — Тебя там тоже нет, поэтому лучше уж на полу. Места зато больше будет.       Обстановка ненадолго нормализовалась. Расслабившись и настроившись на желанный сон, Шрам почувствовал ощутимое прикосновение к его плечу и горячее дыхание в спину. Парень медленно открыл глаза, что-то подумал про себя и не только не про себя, и закрыл тяжёлые сонные веки снова, погрузившись в объятия Морфея.       Вдруг заговорил Дима, обламывая весь кайф задремавшего было Шрама. — Виталёк, спишь?       Виталий же молчал, как рыба, рассчитывая, что если будет игнорировать нетрезвого кореша, то вскоре произойдёт чудо — Рыжов отвяжется от него и примет правильное решение — заснёт. Мужчина залез под одеяло и стал прислоняться вплотную, в попытках хотя бы немного согреться. На этот раз в квартире Шрамова батареи отказывались давать тепло, о чём он естественно не подозревал, являвшись единственный быстрым и надёжным источником тепла для незваного гостя. — Ого, какой горячий, — радовался Димка, начиная быстро согреваться.       Шрам повторно скинул с плеча его руку. — Так и знал, — улыбнулся навязчивый псевдотелохранитель. — Виталь, ты язык проглотил что ли? — Я кислород экономлю. — Помочь? — Ага, сделай одолжение, помолчи за компанию. Буду признателен!       Помедлив, Рыжов в очередной раз дотронулся до тела Шрама, уже по-наглому запрокинув на него всё ту же конечность для большего удобства. Тут парень уже слишком бурно отреагировал, когда самочувствие, которое он мог вытерпеть, ухудшилось. Естественно, дело не в руках, точнее, не в держании себя в руках. — Да убери ты, блять, свои долбанные щупальца! Либо ты успокаиваешься, либо пиздуй туда, где я тебе постелил, либо вообще иди нахер из моей хаты! Сантехник недоделанный! — рявкнул он на бесячего товарища, спихивая на него его же руку. — Какие мы недотроги, — язвил Митя. — Ай-яй, материшься много, это — не культурно, малыш.       Что это ещё за нравоучения в ход пошли? И что это за "малыш"? — Я тебе не малыш, а большиш!       Рыжов рассмеялся в ответ на такое заявление.       Как заметил Шрам, Дима и сам часто неплохо матерится, когда чем-то подбешен или недоволен. А Виталий ещё хорошо держится, не превратился пока в лютого сапожника за один вечер, проведённый с бухим приятелем, который, он надеется, не станет чисто случайно его любовником. Он к таким внезапным переменам в их отношениях не готовился. Правда и хотел, наверное, но если только в своих нездоровых мыслях. Да и стоп... О каких отношениях речь? У Рыжова баба с командировки вернулась, ждёт его сейчас наверняка, а он тут, с ним, в одной постели, к тому же в обнимку, если можно так назвать эту несуразную позу. Виталику сейчас вообще не этого надо. Ему бы крепкого, здорового сна, а не крепкого, здорового мужика. — Бабу свою малышом называй, — огрызнулся парень, морщась от данного прозвища. — Закругляйся, — сказал приказным тоном Рыжов, не желая продолжать тему о его барышне, успевшей сегодня стать для него бывшей, — нету у меня никого, сейчас только ты. — Ну да, я, а кто ещё помимо меня? Ты ж ко мне припёрся, и я уже реально пожалел о том, что открыл дверь. Лучше б вообще никого не впускал...       Дмитрий не из тех, кого можно задеть словом, сказанным на эмоциях, но он не на шутку вымотался спорить со Шрамом и добиваться какого-то результата, его слова не воспринимали всерьёз, так ещё и прямым текстом посылали. Всё указывает на то, что ему и вправду стоило бы свалить отсюда, пока ещё чего-нибудь не накуролесил. Рыжов поднялся с дивана и расшатанной походкой отправился в сторону ванны умыться, чтоб хоть чуточку отдуплиться и, также шатаясь, переместился в коридор с целью, в первую очередь, напялить свой бежевый плащ с ботинками. Шрам услышал ругательства, исходящие из прихожей и, оторвавшись от мягкой подушки, вынужден был проверить новую затею их обладателя. — Рыжов, что на это раз взбрело в твою отбитую черепную коробку? — Виталя припарковался в проходе, скрещивая руки на груди. — Дверь открой. — Кому? — Мне. — Нахера? — Чтоб уйти, ёмаё, — вполне логично пояснил тот, обуваясь. — Ой бля... — прикрыл лицо рукой Шрамов, — обижаешься, как девка. Шуруй спать, чудила.       Мужчина не намеревался его слушать и продолжил настырно дёргать ручку входной двери. Виталий подошёл к нему и резко оттолкнул к стенке, расставив руки по обе стороны от лица трубача. — Рыжов, ну не страдай ты хуйнёй. Раз пришёл — оставайся, или тогда нахера я терпел твои выходки? — начал читать лекцию Виталик. — В таком состоянии ты далеко не уйдёшь, только выйдешь на улицу и пизданёшься где-нибудь, гололёд как-никак, или ещё чего, под машину угодишь, а крайним буду я, как всегда. — Вот оно что... — протянул мужчина. — Если дело только в этом, я даже предсмертную записку готов сейчас написать на всякий, чтоб на тебя не вешали мой потенциальный труп, — Митя нервно улыбнулся, раздражённо убирая от себя накачанные руки Шрама.       Обижался Рыжов не как баба, а как нарик, которому не продали дозу.       Шрам вполсилы зарядил ему в челюсть, чтоб тот понял, прекратил городить такого подобия ерундятину и наконец улёгся в кровать, но вышло, что от столь слабого удара Дима потерял сознание, соскальзывая вниз по стене, выпуская куртку из пальцев. — Утомил ты меня, Дима... Бог видит, я этого не хотел.       Парень приземлился на колени и внимательно прислушался в частоту дыхания лежачего, затем проверил пульс и убедился, что тот не откинулся. — Как я и думал, — облегчённо выдохнул Виталик. — Извини, но без этого всё-таки не обошлось. Поспишь сегодня здесь, я тебе сейчас плед принесу, — Шрам принялся подниматься с колен, но крепкая рука экс-сантехника вцепилась мёртвой хваткой в запястье левой кисти. — Не нужно, — с закрытыми глазами улыбнулся Рыжов.       Шрам ошарашенно взирал на Диму, вместе с этим вырывая руку из захвата. — Советую думать в следующий раз, прежде чем распускать руки, Виталик, — предупредил мужчина, сжимая одной рукой его запястья, а другой бестактно обхватив талию, выравнивая осанку парня. — Я уже покаялся в совершённом, к тому же с тобой всё в порядке, в сегодняшней схватке пострадал только я, — сказал Шрам, разглядывая горящие от боли костяшки на правой руке. — Давай по-нормальному разойдёмся и забудем про эту стычку. Я жутко устал. Ты разве нет? — Не согласен, — коротко отрезал Митя. — В смысле, блять, не согласен? Дай мне подняться! Ты уже заебал, я могу тебе и со всей силы по еблу настучать, — переоценивал свои возможности Виталёк-мотылёк, чувствуя себя, как на иголках. — Разве это не максимум? Тогда давай, покажи своё мастерство. Моё лицо полностью в твоём распоряжении, — издевательски парировал мужчина, точно уверенный, что вряд ли у того вообще получится освободить хотя бы одну конечность.       Шрамов решительно намеривался высвободиться из заточения Рыжова, изгибаясь и выгибаясь как только можно и, не заметив того, сел между его ног, отчего Митя до скрежета стиснул зубы и крепче ухватился за бедро, — Виталь... застынь. — Чё сделать? — парень не сразу, но понял причину такой реакции Димы, — Сука! — он спешно начал ёрзать в попытках встать с него, доставляя больше дискомфорта. — Дим, по-хорошему прошу, отпусти... — переполошился Шрам, ощутив сквозь джинсы стояк товарища. — Рано, Виталь, мы ещё не закончили. Всё интересное только начинается, — ответил возбуждённый мужчина, предвкушая дальнейшую прелюдию.       Дима потянулся срывать с парня футболку, которая была под цвет его штанов, оголяя торс. Его внимание сконцентрировалось на хорошо выраженном прессе, на загорелой коже... Виталий слегка дрожал, и не только от холода, но и от перевозбуждения в плане раздражения, хотя его тело обдавало жаром. Рыжову было неудобно держать руки Шрамова, поэтому он перевязал их его же футболкой, убрав конечности ему за спину. Странное зрелище, если честно. Разглядев сосредоточенным взглядом обнажённую часть туловища, мужчина положил ладони на крепкие плечи Виталия и спустился неотрывной чертой от ключиц до пояса. Остановившись на рельефном животе, запотевшие от пылающего огнём тела ладони резко ошпарило кипятком, отчего он отдёрнул собственные руки от несобственного кожного имущества и продрал зеньки.       Настроив чёткий фокус, мужчина впечатался взглядом в стену напротив, а на коленках ощутил колючую материю. Материя оказалась пледом, которым накрыл его Виталик, когда тот уже ушёл в отруб. Он долго переваривал моменты воспоминаний о вчерашней бытовухе; пока поднимался с пола, крепясь руками за рядом стоящую тумбочку, сложил в голове пазл произошедшего наяву и во сне, и разложил по полкам, пытаясь понять, что из вспомнившегося им сон, а что явь. О том, что эротическая сцена случилась в его подсознании, свидетельствовал запачканный спермой плед. — Зашибись мне сны снятся, нечего сказать. Чё-то подмешали, наверно, в это винцо, — прокомментировал ситуацию мужчина, недоумевавший такой умопомрачительной для его разума картиной, окутавшись этим самым пледом.       Переступая с ноги на ногу, Дима прощупал под ступнями не мех зимних ботинок, а мягкие стельки домашней обуви. — Смотрите-ка, он ещё тапочки на меня напялил, какой заботливый напарник мне достался, — усмехнулся себе под нос Рыжов и зажмурился от внезапно пронзившей затылок боли.       Он схватился за макушку, его пальцы наткнулись на засохшие на волосах затылка крупинки, затем отдёрнул руку и обнаружил на ладони тёмные пятна крови. Дима ринулся в ванную комнату, чтобы смыть с руки жуткий кровавый узор, и наконец ему предоставилась возможность увидеть своё разукрашенное личико. Увидев отражение в зеркале, поначалу и не понял, что это его лицо. — Ух ты, и как теперь в люди выходить, с таким-то лицом? Да это даже не лицо, это — самая настоящая харя... — выплеснув малую часть самокритики, он дотронулся до повреждённого носа, после чего умылся и решил заодно помыть свою потихоньку, помаленьку отдупляющуюся башку.       Нафиг её мыть под душем, если раковина и так вместительная..       Дмитрий сполоснул башкенцию под холодной струёй воды, вытерся первым попавшимся полотенцем и освободил светлую ванную комнату. Переступив одной ногой через порог кухни, обратил внимание на осколок, на который он чуть не напоролся и принялся искать угол, в котором припрятаны лучшие друзья, не разлей вода — веник и совок. Мужчина аккуратно, с опаской обошёл периметр кухни и заглянул во все щели и дырки, так и не найдя приспособления, которым можно убрать беспорядок на полу. — В прихожей веника тоже вроде не нет... Опять в туалет шлёпать, ну ё...ик!..ёлки, зелёные иголки... Хотя, почему зелёные — белые, снега дохера вчера выпало, это точно... — продолжал бурный монолог и поиски заныканных предметов Дима.       Дважды посетив толчок, он, ударившись об раковину, обыскал пару квадратных метров и пронюхал геолокацию двух дружков, которые в современном обществе заменяют пылесосом. Заработал комбо неприятных болезненных ощущений, зато смог раздобыть то, что сейчас ему было крайне необходимо. Как только он взял в руки совок с веником, послышались посторонние звуки снаружи. Высунув свой любопытный клюв из ванной, Рыжов ощутил, как по его ноющей макухе как будто долбанули молотком, но это всего лишь были стуки во входную дверь, издаваемые кулаком очередного, по загадочной причине явившегося к Шраму, гостя. Дима отложил уборку на потом, разместил у тумбочки мешающиеся предметы и пошёл открывать, позабыв заглянуть в глазок. — Да кому там приспичило с утра пораньше, проходной двор какой-то, а не квартира... — буркнул Рыжов, провозившись с открытием двери какое-то время, и, на удивление, не сломав замок.       Мужчина столкнулся лицом к лицу с главным мажором на районе. Парень держал в руках бумажные пакеты, с явным недопониманием глядя на него. — Рыжов?! То ли это глюки, то ли я хаты попутал, что вряд ли может быть... Выглядишь кстати, значительно хуже, чем был, — сделал Рыжову комплимент Джокер, оценив внеплановую пластику его окровавленного лица.— Даже интересно узнать, откуда такая красота? Добро утро, кстати! И с Новым годом! — Ты припёрся сюда, чтоб мне доброго утра пожелать и с праздником поздравить? — не особо тепло встретил парня Дмитрий.       Саша повторно взглянул на номер квартиры и убедился, что это хата его товарища — никакой ошибки нет. — Я вообще как бы к Шраму, и не припёрся, а пришёл. А ты-то тут откуда взялся? — пребывал в замешательстве Комолов. — Шрам ещё спит. Проходи, раз пришёл, — мужчина уже потеплее отнёсся к визиту пасынка Ворона и запустил гостя в квартиру. — Ща разбудим, — заявил парень, направляясь в спальню хозяина хаты. — Совсем уже расслабился, дрыхнет он до обеда! — Не кричи. Сколько нужно, столько пусть и спит, ты же можешь подождать? Или очередная миссия зовёт, тебе наверняка невтерпёж кому-нибудь праздничное настроение изгадить? — упрекал Рыжов Джокера, перехватив его за плечо. — Да я просто хавчик с новогодней гулянки принёс... — Поставь на стол и, будь добр, покинуть границы этой территории. Если у тебя больше нет никаких вопросов к Виталию, конечно же, — укоризненно выпалил Дмитрий, не желавший каких-либо гостей с самого ранья, тем более таких, как этот парень — неприятных его сердцу. — Мне кажется, распоряжение собственностью подзащитного превышает полномочия телохранителя. Или вы теперь вместе живёте? — догонял непосредственный спор Саша.  — Что за странное предположение... — озадачился Дмитрий такому вопросу. — Я ночевал тут одну ночь, не дольше. И с какого... — Ну раз ты здесь не проживаешь, какого хрена ты мне тут указываешь, захочу — уйду, не захочу — останусь, — хамил Джокер, следом пройдя в кухню и поставив увесистые пакеты на стол. — В принципе, раз мне тут не рады и вопросов у меня больше не возникло, я, пожалуй, и правда пойду. Разрешите пройти? — спросил он у загородившего проход мужчины. — Конечно, проходите на здоровье. Кто ж Вам запрещает? — с таким же сарказмом ответил Дима. — Какие любезности. Совместная работа вас точно не способна сблизить, — вяло усмехнулся Виталик, появившийся позади Мити. — О, проснулся! А я уж подумал, твоё предсмертное состояние стало смертельным, — в обыденной манере отреагировал Александр на появление друга и присел на ближайшую табуретку, передумав уходить. — От простуды ещё никто не откидывался, и я не исключение, — снова прохрипел Шрам, отодвигая застывшего Рыжова, чтобы просочиться в небольшую кухню и сесть за стол.       Полудохлый на вид, не до конца проснувшийся владелец проходного для всех, кому не лень, подобия поместья, перешагнул через рассыпанное на полу стекло, не смотря под ноги, и встал напротив Сани, спрятав руки в карманы треников. — А это что за пакеты? Твои? — кивком указал на стол Виталя, обращаясь к Джокеру. — Ага. Жратвы тебе приволок, а то, глядишь, с голоду быстрее завернёшься, чем от простуды. Там ещё, в другом, препараты какие-то иноземного происхождения, я толком не разбирался, чё советовали для моментального результата, то и брал. Десятку спустил, будешь должен, — поставил его в известность Комолов. — Конечно. Базара нет.       Коллеги-бандиты обсудили некоторые вопросы, Джокер вот-вот собирался уйти, но парни разболтались за жизнь, и завершающим эпизодом увлекательной беседы Саши со Шрамом стали осуждающие переглядки хозяина квартиры с Рыжовым. Затем, на автомате взглянув на свои наручные часы, Джокер сделал вывод, что ему пора отчаливать. — Ну что ж, друзья-товарищи, я погнал. Не нажирайтесь и не простужайтесь. Нас ждут великие дела! — Саша похлопал себя по коленкам и оторвал зад от стула. — Зато ты выглядишь охуенно — трезвым, как стёклышко, — ухмыльнулся Виталик и обронил безжизненный взгляд на пол, заметив, как легкомысленный Санёк чуть не угодил в застывшую липкую лужу своими новыми лакированными ботинками. — Джокер, осторожно, — мгновенно среагировал Шрамов, вынул руки из спортивок и, приобняв, выпроводил друга из кухни. — Чё произошло, я не вкурил? — обомлел Комолов, уже чувствуя ладони Шрама на своей заднице. — Ни чё, а под ноги смотреть надо, — вякнул из кухни Митя, всем своим поведением намекая, что уже горит желанием вышвырнуть гостя за три версты. — А чё хоть на полу-то было? Надеюсь, не мои кишки, которые Рыжов на люстру намотал, — шёпотом поинтересовался Джокер у сзади стоящего Шрама, чтоб не продолжать никак не заканчивающуюся дискуссию между ним и раздражённым мужчиной. — Да фигня, осколки от разбитой бутылки и лужа от вина. Вчера не успел убрать просто, — ответ моментально последовал ему на ухо. — Я как раз поставил там веник, чтобы убрать улики, — послышался всё тот же недовольный голос из кухни. — Улики? — вылупил глаза Саша. — Тебе лучше не знать, что вчера за погром на кухне был, это такой зашквар... — Виталик, выбирай выражения, — возразил Джокер, услышав одно из слов молодёжного сленга. — Ты кстати, залип кое на чём. — Ты про что? — Руки, Виталь, руки, — подсказал милосердный Александр. — Ой, блять, — растерявшись, матюкнулся Шрам и вернул конечности на исходную позицию — в карманы. — Реально залип. — Ещё бы, — ухмыльнулся Джокер, поворачиваясь к нему лицом и кладя руку на плечо. — Жаль, ты уже не со мной. Но, если что, я готов к тому... — Чтобы наконец-то покинуть эту квартиру, — вмешался мистер Чрезвычайная угроза. — Абсолютно точно. Меня уже колёса зовут, — из принципа подыграл Сашок, проворачивая ключ два раза. — Какие именно? — спросил Виталик. — Такие, на которые скоро надо весенние шины покупать. Где их взять, шут его знает, опять по городу кататься, шиномонтаж этот выискивать, забыл, куда в прошлый раз ездил... — уже с обратной стороны порога жаловался парень. — Какой же ты болтун, заведи себе петуха, ему сказки рассказывай. Всё, adios! На связи. — на этой ноте Рыжов захлопнул дверь перед носом Комолова. "А у меня уже есть," — подумал он, спускаясь по лестнице. Иногда его отчим так говорил, когда не верил в правдоподобность слов пасынка. А в голове Комолова всплыл участковый, чья фамилия вызывала не лучшие ассоциации, и та удачно сказанная шутка в день его выписки. После того чаераспития на хате у них с Витей неким образом закрутилось что-то, похожее на отношения в тайне. Оба старательно не показывали на людях признаков сложившегося между ними лада, а сами запирались у капитана в опорнике и вели там бурные допросы с пристрастием. Саша недолго сопротивлялся такой ситуации, лишь пугался её новизны, а когда его, в своей же спальне отымел участковый, бояться или стесняться по сути уже было нечего. Да и если бы он действительно ручался за свои честь и достоинство, вряд ли вообще впустил бы этого чудика на порог своей квартиры, распивал с ним всякие напитки и, уж тем более, спиртные.       Виктор за всю свою жизнь так и не обзавёлся постоянной женщиной. Была интимная близость со многими, даже со Снежаной, но обычно это случалось по пьяни. Суть даже не в том, что его интересовали только товаро-денежные отношения, а не какие-то там бабы. Можно было прочуять, в чём кроется подвох.       У Саши постоянной девушки тоже не имелось в наличии, шлюхи готовы были давать ему бесплатно - ещё бы, обслужить такого уважаемого клиента... Но к проституткам, пусть и элитным, Джокер особым желанием не пылал, даже немного брезговал. Хотелось чего-то эдакого, извращённого. И тут вдруг Витёк нарисовался со своими ухаживаниями и нежностями. А говорил, не петух. Чё вообще в его башке щёлкнуло, что он так резко ни с того, ни с сего на него запал? Всему же должно быть разумное объяснение, и, возможно, какая-никакая предыстория, даже такому неразумному складу и стечению обстоятельств. Но в случае с Тельцовым объяснением корректировке его мировоззрения послужила либо разновидность алкоголя, ранее им не испробованная, либо из организма ещё не вывелось то, что могли туда подсыпать, даже наоборот началось усиление эффекта, а Джокер оказался тем самым случайным прохожим, попавшимся ему под руку и поплывший разум. Но во время полового контакта с парнем полицейский если и находился под властью алкоголя, то вполне здраво соображал, что и с кем делает, иначе и не вспомнил бы ничего.       Распахнув железную дверь и выйдя из подъезда, Джокер увидел всё то же знакомое лицо. Строгим маршем в сторону Саши шагал участковый, совсем не замечая парня, рассматривая таблички с адресами. Как назло, их тут практически не было, только одна в начале дома — с названием улицы, и вторая в конце — с номером подъезда, в котором собственной персоной обитал тот, кого он так безудержно торопился навестить. "Вспомнишь, вот и оно," — подумалось Джокеру, после чего он сделал пару шагов навстречу мужчине, отходя от подъезда. — Здарова, Вить! — решил привлечь его внимание Саша, когда тот приблизился. — Привет, — тот поздоровался в ответ, будто ожидая его здесь встретить. — Ходишь, оглядываешься — боишься кого-то? — поинтересовался парень, смотря ему уже в спину. — Подъезд найти не могу, — ответил капитан, поворачиваясь к собеседнику лицом. — Не знаешь, где восьмой находится?       Комолов ухмыльнулся. Следом подошёл обратно к подъезду, набрал код на домофоне, который запомнился ему уже лучше своей даты рождения, и открыл дверь, жестом приглашая товарища полицейского пройти внутрь. — Спасибо, — коротко отблагодарил мужчина, шустро поднимаясь по ступеням.       Джокер прошёл за ним. — И тебе сюда? — спросил Виктор идущего сзади парня. — Точнее — отсюда. А ты к кому? — любопытство Саши не заставило себя долго ждать. — К дружку твоему. — К Виталику? — дважды за день удивлялся Джокер. — А что, тут ещё кто-то из твоих отморозков живёт? — скептично усмехнулся Тельцов, наступая на предпоследнюю ступеньку перед поднятием на третий этаж. — Только Шрам.       Они одновременно остановились перед дверью тридцать восьмой квартиры. — Она? — спросил Витя, указывая папкой на нужную дверь. — Ага, — дал положительный ответ Саша. — Благодарю, что проводил. Можешь идти. — В смысле? Я с тобой. — Во всех смыслах. Чеши отсюда, тут будет проводиться задержание особо опасного преступника, посторонним вход запрещён, — подтолкнул Виктор упрямого парня. — Ладно-ладно, слушаюсь и повинуюсь, — подчинился Джокер, неспешно спускаясь вниз. — Расскажешь потом, как всё прошло? — Не обещаю.       Виталик, как настоящая хозяюшка домашнего очага, разогревал обед и заправлял постель, а Дима взялся подметать пол, сметая веником осколки в ведро для мусора. Запищала микроволновка, засвистел чайник, а затем снова раздался стук в дверь — звонок в квартире Шрама, ранее подававший признаки жизни, окончательно сломался. — Дим! — крикнул парень из спальни. — Я слышу, — мгновенно отозвался Рыжов, вырубая плиту и приоткрывая дверцу микроволновой печи, чтоб не пищала каждые пять минут.       Не выдерживая настойчивой долбёжки в дверь, мужчина рванул в коридор, столкнувшись лбом ко лбу с Виталей. — Ты не видел мой мобильник? — с ходу налетел он. — На столе, — моментально вспомнил Рыжов, рвясь к двери.       Шрам прошёл в кухню и приметил на столе гаджет. Включив устройство, он понял, что оно принадлежит не ему, а Джокеру. Он фанат классических обоев. — Дим, кто там, Джокер? Он мобилу свою оставил, — констатировал парень, выходя в прихожую. — Хуже.