Теплее тёплого, мягче мягкого

Для Марии, пусть она и филолог, слова «тепло» и «мягко» – синонимы. Где-то там, в подсознании, живёт любовь к приятным на ощупь телам и нежным душам. И чувство, что многие люди обладают и тем, и другим, согревает. Наверное, лучше пуховика или кружки какао. Арсений – признанный мастер в интеллектуальных играх. Просто лютый, потому что его боятся как новички, так и некоторые бывалые игроки. Он почти всегда сражается до конца. Мария практически не видит игроков, равных Арсению. На работе он строг, но справедлив. Всегда способен убедить подчинённых в чём бы то ни было, донести до них, что так будет лучше. Поскольку Арсений – редактор популярного интернет-издания, он превосходно знает русский язык и свободно распоряжается его богатствами. Для Марии это важно. Она гордится людьми, владеющими словом. А если бы зрители и коллеги знали, какой Арсений дома, то удивились бы. Он не утрачивает ни почти природной склонности к сарказму, ни остроумия, ни относительного спокойствия. Но округлое лицо озаряет почти детская улыбка, а в карих глазах загорается солнечный восторг. Наедине с Марией Арсений может побыть немного слабым – должно быть, самим собой. Он слушает её новые стихотворения – о радости и печали, о желании вернуть дорогое лирической героине чувство покоя, которого она лишена. Как большинство, к сожалению. Дождь ли льёт за окном, сыплется ли снег, сияет ли солнце – они вместе. Могут пообщаться на любые темы и отдохнуть. Мария считает, что внутри каждый – поэт. Возможно, и Арсений, хотя его настроение или мысли больше похожи на кашицу-верлибр или кирпичики стихотворений в прозе. Вот она довозит его до редакции и едет в научный институт. Но не сразу – глядит секунд тридцать, как Арсений – крупный и спокойный – вышагивает до дверей. Марии сразу приходят на ум стихи Анастасии Цветаевой – сестры великой Марины. «Мне восемьдесят лет, ещё легка походка». Арсению куда меньше, но он, несмотря на большой вес, передвигается свободно. Медленно, но решительно, чтобы не мучиться одышкой. Плавный, как волна. Мария более резка, хотя знает, что и в её перемещениях Арсений находит очарование. Она возвращается домой в восемь вечера. Стемнело, но в окне на третьем этаже горит медовый свет. Уверенное нажатие кнопки звонка. Арсений открывает быстро. Мария умиляется: наверняка на кухне сидел. Её догадку подтверждает приятный запах выпечки. - Кексы испёк, - объясняет Арсений. – И их не сжёг, и сам не сгорел. Оба смеются: чёрный юмор в его исполнении более чем уместен. - Ну это отлично, - Мария касается покатого плеча мужа. – Ты мне живым нужен. Людей пока не научились воскрешать. Снова смешки, а затем – дегустация кексов, шоколадных с вишней. - Ты ещё не ел? – спрашивает Мария. – Хотя, зная тебя, могу предположить, что да. - Верно. Один попробовал, как только приготовил. Когда на работе сидел, думал, что сил никаких не осталось, но только приехал – лучше себя почувствовал. Захотелось чем-то порадовать тебя. Кексы Арсения далеки от совершенства. Их можно было ещё пару минут подержать в духовке, а тесто чуть комковатое. Но Мария не придирается: она ценит заботу мужа и сама не забывает радовать его чем-то вкусным. Ещё они дарят друг другу книги – кажется, скоро придётся купить новый шкаф, потому что прежний заполнен до отказа. - Как хорошо, что завтра выходной. И у тебя, и у меня, - молвит Арсений. Мария с ним согласна. Он неизбежно мил в растянутой домашней толстовке, с парой крошек у губ. Мягкий живот лежит на бёдрах, будто задремавший и свернувшийся клубочком кот. Мария хочет нежно провести ладонью по округлым щекам Арсения – они так схожи с яблоками, которые она обожает. После мытья посуды оба лежат в гостиной у телевизора, включив любимый сериал. Но не досматривают серию – Мария засыпает, положив голову на колени Арсения. Веки, на время скрывшие её голубые глаза, подрагивают. Он плавно касается длинных русых волос жены. Забавно – всего пару минут назад Мария гладила его по животу, скользнув пальцами под толстовку. Ей по душе, что на теле Арсения множество чувствительных мест. Прикосновения к ним возбуждают его, как и щекотка, заставляющая упитанное мужское тело подрагивать. Арсений давно смирился с тем, что он мягкий, хотя поначалу паниковал. К его чести, не слишком бурно. Но Мария помогла мужу справиться с волнением, показав, что принимает его таким, какой он есть. И Арсений решил не меняться ради тех, кому на него наплевать. Просто признался сам себе, что не хочет избавляться от десяти-пятнадцати килограммов, которые завистники назвали бы «лишними». У Марии вошло в привычку поглаживать его живот, неважно, с красными следами от застёжки джинсов (однажды купит новые) или без. Обоих успокаивали круговые движения. Будь Арсений котом – он бы урчал. Почти десять. Спать пока не хочется. В окно любопытно заглядывает полная луна. Арсений берёт Марию на руки и относит в спальню. Он остаётся сильным, несмотря на полноту. Конечно, этот контраст подкупает его жену. Только Мария знает, каким Арсений бывает порой страстным. Это достоинство трудно переоценить. Широкая двуспальная кровать с мятным постельным бельём. Ощущение спокойствия, уюта и комфорта. Арсений бережно кладёт Марию на простыню, смотрит, чтоб её голова удобно лежала на подушке, укрывает спящую одеялом. Затем, сняв тапочки, ступает ногами в тёплых шерстяных носках назад, в гостиную. Там он около часа почитает, а затем присоединится к жене. Арсений предчувствует, что во сне снова машинально обнимет Марию, даря ей ощущение тепла. Будет очарован её внешним видом, когда проснётся – румянцем на щеках и спутавшимися волосами. Арсений, конечно, вновь пошутит: «На этот раз я жив, судьба снова милует». Шестой год они вместе, и любовь всё ещё здравствует, словно вечный огонь. Обволакивает их, даря защиту и опору. Не вездесуща и всесильна, не самоцель, но неотъемлемая часть бытия. Теплее тёплого, мягче мягкого.