Западное сияние Севера

                                                Прибыв обратно во дворец, короли поняли, что всё здесь изменилось. И дело было не только в новых легендах или слухах о прошедшей поездке, а в том, что словно вся атмосфера была слегка другой, и, в первую очередь, она была такой для Сокджина.       И нет, это было отнюдь не в плохом смысле. Просто теперь он видел здесь настоящий дом. Прибыв на Север, Сокджин наконец смог вдохнуть полной грудью и словно ощутил покой. Было ли дело в том, что в родном доме ему были не рады, или в том, что Север изначально был местом, предначертанным ему самой судьбой, омега не знал. Да и вряд ли ведал об этом вообще хоть кто-нибудь помимо него. Но одно было известно точно - Ким Сокджин был очень тепло встречен по приезде равно, как и его муж.        – Знаешь, я так рад, что мы дома. Теплее места нет во всём мире. И люди... Тут совсем другие люди. Хоть и вовсе отсюда не выезжал бы.       Омега явно был преисполнен радостью, видя, как многие вышли его встречать, однако Намджун знал свой народ лучше, и когда он ранее говорил о своих людях, он говорил правду - не все северяне такие уж добрые.       Например, был один министр, который не покидал голову Намджуна всё время, пока они были в поездке. Драконье чутьё так и кричало о том, что с его мужем хотели что-то сотворить. Осталось выведать, что именно. Это было не так уж и сложно, ведь Лиён есть и всегда была ушами и глазами короля. Да и не только она помогала Намджуну в этом, было ещё несколько человек, которые внимательно следили за ситуацией внутри страны, меж подданными и между политиками. Дракону это было на руку, ведь так он знал абсолютно всё, что происходило в его королевстве.       Именно поэтому тёмной ночью, когда Сокджин крепко спал после дороги, северянин поднялся с постели и покинул покои, собирая своих людей рядом с собой в кабинете.        – Какие вести? – тихо спросил Намджун, когда вокруг него были те, кому он всецело доверял.        – Всё тихо, Ваше Величество. Министр Ли вёл себя тише воды, ниже травы, – начала Лиён. – Да только обсуждал с другими, что принц западный хочет трон Севера себе заполучить.        – Будет забавно поглядеть на него завтра, когда я объявлю одну новость, – усмехнулся король. – Чан, как драконы?        – Отлично, – поднял голову Бан Чан, светя такими же огненными глазами, как и Намджун. – Старики ввели новые упражнения, которые Вы разрешили. Молодняк занимается, учится летать. А старшие дважды в день проверяют территории. На северных границах пока покойно всё. На Западном Мысе тоже всё в норме. Проверял сегодня лично.        – Добро. Что говорит народ?        – Все очень Вас ждали, Ваше Величество, – заговорил Минхо, что сидел напротив короля. – Народ счастлив, что снизились цены на мясо. Охотники особо постарались в этом месяце. Дичи много.        – А домашний скот?        – Не в убытке. Нападки волков и оборотней прекратились. Но думаю, это временно. Вскоре они снова появятся и дадут о себе знать.        – Тогда пары драконов будет достаточно, чтобы отвести их глубоко в лес. Ну, или можешь взять медвежьих. Так ведь, Джисон?        – Ваша правда, Ваше Величество, – усмехнулся Хан, что стоял около окна, любуясь ночной столицей Севера. – Уж мы-то поизворотливей будем, чем драконы.        – Разберётесь. Главное, чтобы никто не пострадал.       Король оглядел всех присутствовавших, после отпуская их отдыхать. Завтра будет сложный день, ведь за время отъезда королей накопилось много дел.       Намджун вернулся к любимому лишь перед рассветом, прижимаясь к нему и вдыхая тёплый аромат. Думы успокоились, а он сам расслабился, ибо муж обнял его во сне. Так и заснул дракон до раннего подъёма, который наступил через несколько часов.       Сокджин проснулся одновременно с первыми лучами. Но совсем не от их света, а от того, что его любимый уже проснулся и, видимо, намеревался уйти. Омеге очень не хотелось отпускать его от себя хотя бы ещё немного, потому что он знал, Намджун будет занят больше обычного, а значит утро и, возможно, обед придётся провести в одиночестве. Поэтому Сокджин сразу же схватил альфу за руку, чтобы не дать ему уйти.        – Подожди... Утро только наступило. Давай полежим ещё немного, прошу...       Намджун мгновенно обернулся, замечая сонного мужа, что так мило держал его.        – Я разбудил, да? Прости, – северянин вернулся в постель, позволяя себе немного понежиться с любимым под одеялом. – Поспи ещё. Сейчас слишком рано. Да и приехали мы поздно, так что отдыхай.       Дракон обнял Сокджина, прижимая к себе и зарываясь носом в его локоны. Омега сразу же довольно улыбнулся и вновь прикрыл глаза. Ему не хотелось думать о каких-то важных делах, о проблемах и прочем. Единственное, о чём он хотел думать, это о том, как же хорошо было просто вот так нежиться в кровати с любимым человеком.        – И почему мы не можем проваляться вместе в постели весь день?.. Я был бы совсем не против, – с толикой грусти тихонько сказал Сокджин, устраиваясь удобнее на груди мужа.       Намджун тихо посмеялся с этого. Хоть они и были неразлучны несколько дней подряд, им обоим было мало, ведь северянин испытывал те же самые чувства, что и его супруг. Он тоже не горел желанием покидать любимого и вообще вылезать из постели. Но накопившиеся дела не позволяли расслабиться ещё сильнее.        – Через пару дней, как со всем разберусь, сможем устроить такой день. В конце концов, я же король. Могу же я позволить себе устроить один день без дел в объятиях своего мужа.       Дракон поглаживал спину Сокджина, целуя его в лоб, а тот улыбнулся ещё шире и ещё сильнее прижался к любимому. Слишком хорошо и приятно.        – Если бы я только знал, что ты будешь любить меня вот так, я бы сбежал к тебе сразу, как только узнал о нашей помолвке.       Омега открыл глаза и посмотрел на своего дракона очами полными любви и восхищения. Он любил в Намджуне каждую клеточку, каждый сантиметр и восхищался каждым днём, который проводил рядом с ним. И это были самые искренние и неподдельные чувства, которые только испытывал омега за всю свою жизнь.        – Едва ли тебя бы отдали до твоего совершеннолетия. Но если бы я знал, что ответишь на мои чувства, то летал бы каждый день к тебе и в день, когда родители смогли бы отпустить тебя со мной, забрал бы и вовек никому бы не отдал. Хотя я и так тебя никому не отдам.       Дракон безумно любил эти прекрасные и изумительные искры в глазах Сокджина. Они сияли ярче льда в морозный солнечный день, ярче любых драгоценных камней и даже ярче самого солнца. Намджун любовался мужем и всё никак не мог насытиться им, и он был безмерно счастлив, что такой омега выбрал его. Выбрал, вступил в его род и разделил свою душу, отдавая её взамен сердцу дракона.       Сокджин хитро прищурился и, чуть приподнявшись, прошептал Намджуну в самые губы:        – А если бы я попросил, то ты выкрал бы меня у них? Пошёл бы на преступление ради меня и нашего счастья?        – Любое твое слово для меня - непреложный закон. Я сделаю всё, если ты попросишь. Так что да, я бы тебя выкрал.       Намджун улыбался, но не переставал смотреть в глаза любимому.       В ту же секунду как Сокджин услышал ответ, он окончательно сократил расстояние между ними и едва ощутимо поцеловал своего дракона. Омега словно давал самое желанное и тут же отбирал обратно, отстраняясь всего на пару сантиметров и всё ещё даря чужим губам горячее дыхание.        – Хочу сегодня прогуляться в город, ты не против? – снова касание губ, но уже чуть более горячее, чем первое.       А северянин поддавался, следуя за родными губами и увлекаясь ими всё сильнее. Воспоминания о совместной ночи всё ещё были свежи в памяти и так живо отдавались в теле, что по спине прошлись мурашки, а руки крепче прижали суженого к телу.        – Конечно, не против, – дракона перебивали лучшие на вкус губы, поэтому он был совершенно не против такой "грубости". – Только возьми с собой кого-нибудь. Лиён, Хана, Минхо или кого-то из стражи. Не хочу, чтобы ты был один.        – Боишься, что меня украдут? – в шутку спросил Сокджин, а после поцеловал чуть более долго, сразу же переворачивая Намджуна на спину и седлая его, но не прекращая поцелуй.        – Боюсь, – честно и прямо ответил Намджун.       Руки северянина оказались на талии омеги, прижимая ближе к своему телу так, что между ними даже шелковая нить не пролезла бы. Стоило Намджуну оторваться от любимых губ, как Сокджин внимательно посмотрел на него, ловя в его глазах тонкую пелену страха. Дракон действительно страшно боялся потерять своё сокровище. Но омега совершенно не хотел заставлять своего любимого дракона волноваться.        – Я обещаю взять кого-то с собой. Тебе не о чем переживать. Никто не посмеет обидеть меня.       Омега вновь прильнул к сладким губам мужа и, чуть разомкнув их, проник внутрь языком, мягко оглаживая нёбо, при этом издавая мягкий стон.        – Хорошо. Раз обещаешь, тогда я буду спокойнее.       Дракон утробно зарокотал, с удовольствием прислушиваясь к голосу своего короля. Намджун хотел было уже перевернуться и уложить любимого, нависнув сверху, но после решил дать волю Сокджину. Слишком уж было интересно, что он мог сотворить, когда ему давалась полная свобода.       Стены родного дома словно придавали омеге ещё больше смелости. Здесь он ощущал безопасность, а в воздухе словно так и витал дух свободы. Именно поэтому Сокджин решил совершенно не ограничивать себя в своих желаниях. Да и зачем? Ему всё было можно рядом с Намджуном.       Стоило Сокджину сплестись языком с чужим, как его руки тоже принялись за дело. Они начали расстёгивать рубашку Намджуна, в которой он совсем недавно мирно спал и даже не думал, что скоро лишиться её и совсем не для того, чтобы переодеться. Много времени на это не понадобилось, поэтому, расправившись с задачей, пальцы Сокджина заскользили к плечам, освобождая и их от ненужной ткани.       Намджун тяжело дышал и, кажется, был на грани своего самообладания, а его сокровище умело этим пользовался. При чём настолько умело, будто делал это уже не раз.       Перестав наконец мучить сладкие губы альфы, Сокджин спустился поцелуями к шее. Но он не просто её целовал, он вырисовывал на ней какие-то витиеватые узоры, известные только ему одному, кончиком своего горячего языка. А его проворные пальцы тем временем стали спускаться ниже, подбираясь к спальным штанам дракона.       Намджун шипел тихо от маленьких укусов на шее, плечах и груди. Он не пытался поменяться местами, хотя, конечно, ему очень хотелось. Дракон сдался без боя впервые в своей жизни, понимая, что если бы и начал "сражение", то ровным счётом сделал бы только то, о чём его безмолвно просил Сокджин. Самовольно руки дракона заскользили по совершенному телу, избавляя его от такой ненужной одежды. Намджун тоже хотел видеть очарование бледной кожи, что так и просила вкусить её, коснуться и оставить след. Но северянин держался, кусая губы и наблюдая, как его король перемещался всё ниже и ниже, что не могло не подливать масла в огонь. Да и сам факт того, что Сокджин сам касался его, сам начал и смотрел на него периодически так горячо и возбуждённо, заставлял терять голову и опустошать её от мыслей и идей в считанные мгновения.       А Сокджин определённо не терял времени зря. Он спустился поцелуями к животу альфы, оставляя на нём мягкие и слегка ощутимые поцелуи. И вот, когда казалось, что до особенно возбуждённого места осталось совсем чуть-чуть… Сокджин вновь вернулся к груди.       Он покрывал поцелуями место, где билось сердце, оставлял лёгкие укусы на местах, где проявлялась драконья чешуя, а после, словно случайно, касался языком горошины соска. Альфа издал какой-то странный и утробный звук, но Сокджина это не остановило. Сначала он касался едва ощутимо, но заметив, что Намджуну это нравилось, он стал вылизывать более уверенно, а после и вовсе начал с особенным усердием их посасывать, при этом как бы невзначай поглаживая рукой чужой член сквозь тонкую ткань свободных штанов.        – Сокровище, хочу вкусить тебя, – тихо прошипел Намджун, после издавая несдержанный стон, от чего даже сам удивился.       Дракону, конечно, было приятно принимать ласку, но он больше любил её давать, и немного не знал, как правильно реагировать на подобное. Поэтому про себя он отчитывал себя же за свой голос, который он не смог сдержать. Правда, после оставил это занятие, ибо поймал родные губы своими, завлекая их в долгий и страстный поцелуй.       Сокджин на всё это лишь улыбался, тихо постанывая и всё же не переставая ласкать чужое естество через ткань. Ему хотелось ещё немного помучить своего возлюбленного, но с благой целью - позволить ему наконец ощутить себя на том месте, на котором тогда пребывал омега. Ему хотелось показать, что он тоже может дарить ласку и сводить с ума; показать, что он тоже умеет отдавать, а не только брать.        – Придётся немного потерпеть, – между поцелуями прошептал омега. – Я хочу, чтобы ты расслабился и тоже получил удовольствие. Я, может, не так опытен, как ты, но я кое-что, – слегка запнулся, – читал. Поэтому побудь немного моим пленником, а я опробую на тебе свои знания.       Тихо посмеиваясь, Сокджин оторвался от любимых губ с лёгким укусом и спустился ниже, наконец стягивая мешающие штаны. Член Намджуна уже налился кровью и источал природную смазку. Несколько секунд омега колебался, но после, словно вспомнив что-то, провёл по головке языком, слизывая капельки смазки, затем проводя языком по всей длине. Он действовал не спеша и очень осторожно, поэтому он далеко не сразу решился взять чужой член в рот, после медленно заглатывая его сначала наполовину, а затем и полностью, иногда всё же поглядывая сверху вниз на реакцию дракона.       Намджун откинулся на подушки, прикусывая губу до крови. Слишком чувственно это было для него, ведь Сокджин сам решился на это. Горячий рот ощущался так сильно, что перед глазами летали белые мушки от удовольствия. Намджун протянул руку к лицу любимого, замедляя его темп, ведь даже в таком состоянии он заботился о любимом, следил, чтобы омега не подавился.        – Вот так, – шепотом подтвердил действия мужа. – Медленно и горячо. Не спеши. Разреши побыть твоим пленником подольше.       Дракон едва сдерживался, чтобы не толкнуться самому. Слишком уж хорошо было. Но голова всё ещё соображала, поэтому он крепко сжимал простыни в руках, утробно рыча и выпуская из груди низкие стоны, переплетающиеся с тихим шипением от особо усердных и смелых движений Сокджина.       На самом деле, именно в тот момент у Сокджина появилась весьма корыстная идея. Он хотел получить Намджуна всего, во всей его несдержанности, но он знал, что альфа не станет просто так выпускать своего зверя, поэтому он готов был подождать. Однако это утробное рычание, эти почти дикие стоны заставляли его сходить с ума. В последний раз обведя языком головку члена, Сокджин отстранился, сразу же слизывая ниточку слюны и чуть подаваясь назад.        – Я весь твой... – и эта фраза была своего рода призывом. – Ты единственный, кому я буду подчиняться отныне и вовеки... – и омега замер, отдавая всего себя во власть своего дракона.       Намджун подорвался с места, сразу же заключая своего омегу в объятия и нападая на его шею с поцелуями. Запах Сокджина кружил голову и заставлял забыть про всё остальное на свете. Намджун с жадностью втягивал в себя аромат любимого, покусывая его и оставляя крохотные метки на плечах. Он хотел вылизать всего омегу, а после закутать в свои крылья, при этом насаживая своё сокровище на себя. Да так долго и сильно, чтобы тот совсем потерял голос и позабыл обо всём на свете. Так долго и сильно, чтобы после все видели и чувствовали, кому именно принадлежал Сокджин, ибо дракон хотел полностью облепить его своим запахом. Так долго и сильно, чтобы омега не смог двигаться сам, а полагался на Намджуна и тот его носил бы на руках всюду. Это было особой мечтой Намджуна, его сокровенным желанием, которое он вряд ли смог бы озвучить перед Сокджином вслух.       В момент сильного укуса в грудь Сокджина в голову северянина ударило осознание. Гон. У него начался гон на несколько дней раньше положенного. И он прекрасно понимал, что мог с лёгкостью навредить своему суженому своей несдержанностью и невероятным голодом.        – Сокровище, прости, – между попыток привести дыхание в норму пытался хотя бы что-то вразумительное выдавить из себя Намджун. – Я не могу. Я не смогу себя контролировать. Гон начался. Я могу сделать больно.       Глаза Сокджина в миг округлились. Он не ожидал, что всё может обернуться вот так. Конечно, он хотел, чтобы Намджун наконец смог показать свою другую сторону, выпустить своего внутреннего зверя на волю, но, чтобы гон... И из-за него... Сокджин всё же был не очень уверен, что готов к такому.       Будучи омегой без запаха и течки, принц запада много читал про особенности физиологии у нормальных людей. Он был уверен, что вряд ли столкнётся с чем-то подобным в жизни, ведь ему всегда говорили, что такой дефектный никому не нужен, и всё же ему хотелось знать об этом аспекте жизни всё. Но вот когда они с Намджуном стали жить вместе, факт гона как-то вылетел у него из головы.       Однако Сокджин знал точно, что гон - это важная составляющая жизни альфы и от того, с кем и как он проводит гон, многое зависит. Именно поэтому, когда Намджун стал особенно тяжело дышать и шептать о недостатке контроля, о сожалениях, омега мягко положил ему руку на щёку и аккуратно повернул лицо к себе, заставляя посмотреть в глаза.        – Я тебе доверяю. Ты ведь не только мой дракон, ты ещё и мой альфа. И я не хочу, чтобы ты куда-то уходил в свой гон. Понимаешь? Я справлюсь, точнее... Мы справимся.       Тело Намджуна мелко дрожало, прося выпустить наружу крылья и хвост, дабы защитить ими омегу рядом. Но тот держался изо всех сил, сопротивляясь внутреннему зову укусить и соблазнительному запаху Сокджина.        – Джин-и, у меня не было толком омег до тебя. Я проводил гон на ногах сам, – он старался собрать мысли в кучу, ибо все они терялись в прекрасных глазах напротив. – Я не знаю, как поведу себя. Я доверяю тебе, но не доверяю самому себе. Я уже сейчас хочу схватить тебя и унести куда подальше, чтобы мне в нос не ударяли другие запахи. Хочу спрятать тебя в крылья и обвить хвостом. Натереть тебя своим запахом так, чтобы на тебе остался лишь он. Насадить на себя так, чтобы ты сорвал голос и вообще ни о чём не думал кроме меня. Я боюсь тебе навредить. Ужасно боюсь...       Намджун, с одной стороны, страшно боялся за Сокджина, ибо он был сильнее и больше него, а с другой, он страшно хотел его. Так сильно, что едва себя сдерживал, дабы не наброситься и не унести любимого куда-нибудь, где будут только они вдвоём.       Сокджин слушал очень внимательно и иногда немного кивал, чтобы показать, что он всё понимает и осознаёт все риски. И всё же с ходом мыслей Намджуна он был категорически не согласен.        – Но до меня ты был один. Теперь же у тебя есть я. Зачем тебе переносить всё самому, если у тебя теперь есть омега, который согласен провести с тобой гон? И не только этот, но и все последующие.       Сокджин мягко взял лицо Намджуна, уже в обе свои ладони и прижался кончиком своего носа к его. Он хотел успокоить и показать, что он действительно доверял ему всего себя без остатка. Но капля сомнения всё же таилась в нём.        – Ты подарил мне такую жизнь, о которой я и мечтать не мог. Ты сделал меня счастливым. И я хочу сделать то же для тебя. Или же... – омега робко отодвинулся, слегка мрачнея, – ты просто сам не готов пройти через это со мной? Ты не подумай, если это так, я не обижаюсь, может ты просто ещё не уверен и это тоже нормально... Поэтому если это так, то ты только скажи и я...       Намджун сразу же прервал слова любимого, поднося родные ладони к губам, стараясь не поцарапать их вылезшими когтями, и стал целовать их, шумно втягивая запах.        – Ты дар богов для меня. Ты моя жизнь. Ты моё сердце и моя душа. Ты моё всё. И то, что ты согласен несмотря на всё, что я говорю, и мой собственный страх, это какое-то чудо для меня. Я очень счастлив сейчас. Но я всё же спрошу ещё раз. Ты действительно согласен и уверен в том, что хочешь провести мой гон со мной?        – Да, – Сокджин сразу же решительно кивнул. – Я действительно согласен и уверен, что хочу провести твой гон вместе с тобой. Я полностью доверяю тебе, поэтому я не боюсь.       И омега действительно не боялся. Он видел жестоких людей. Они попадались на его пути слишком часто, поэтому он прекрасно знал, что Намджун определённо не из их числа. И пусть гон выпускал наружу внутреннего зверя, и пусть он обнажает самые тёмные уголки души и самые потаённые желания, это было неважно, потому что Сокджин уже не раз доверял свою жизнь Намджуну, и он был не намерен отступать от выбранного пути.        – Сам Первый Дракон одобрил наш союз. Богиня Луны не усомнилась в нашей любви, и сколько мы уже вынесли невзгод... Уж гон мы точно переживём.       Намджун потёрся щекой о Сокджина, крепко его обнимая. Он снова чуть ли не урчал от удовольствия, до конца осознавая, что омега не боялся его и принимал его полностью. И это чувство действительно было даром свыше. Даром самого неба и Первых драконов.       Альфа шустро оделся и набросил на Сокджина две меховые шубы, после вынося его на руках на улицу. Он предупредил пару слуг, что их не будет несколько дней в замке, ибо у него начался гон. В чистом поле позади замка он оставил чуть в стороне любимого, дабы не задеть его, а сам стал принимать облик дракона. Всё его тело быстро разогрелось до высоких температур так, что пошёл пар. Чёрные крылья резво вырвались из спины, как и большой длинный хвост. Тело становилось больше и менялось, удлиняясь и покрываясь чешуёй. Через пару минут перед Сокджином стоял настоящий громадный дракон угольного цвета, что глядел с нежностью на своего омегу.       Сокджин, что был немного в прострации из-за слишком резкой череды действий Намджуна, тоже смотрел на дракона с теплотой и нежностью. Хотя кто бы мог подумать, что Сокджин однажды станет добровольным пленником огромного и устрашающего дракона? Точно не он сам...       Намджун позволил своему подошедшему сокровищу забраться на него, после аккуратно взлетая в небо. Сокджин укутался плотнее в шубы и старался как можно крепче держаться за шею дракона. Летели они не слишком долго, опускаясь у небольшой хижины посреди леса на горе.       Оказавшись на твёрдой земле, Сокджин тут же облегчённо выдохнул. Он не боялся своего дракона, совсем нет. Но та высота, на которой они летели была запредельной. Омега то и дело боялся, что не удержится на драконе и упадёт, а там... От него бы точно ничего не осталось. Конечно, умом он понимал, что Намджун ни в одном из своих обличий не допустил бы подобного, но страх говорил отнюдь не на языке ума.       Руки всё ещё немного подрагивали, когда Сокджин стал осматривать небольшую хижину. Она была не так уж и далеко от замка, но в тоже время она находилась в таком месте, что вряд ли кто-то осмелился бы вторгнуться сюда. Высокие горы, непроходимый лес, что брал хижину и её окрестности почти в кольцо. Пожалуй, единственным, кто мог сюда пробраться, это другой дракон. Но вряд ли кто-то стал бы входить на территорию короля.        – Здесь ты проводил свой гон? – не оборачиваясь на дракона, спросил Сокджин.        – Да, – ответил Намджун, уже вернувшись в человеческий облик.       Он отворил дверь, проверяя наличие чужаков и диких зверей, что могли бы случайно забрести сюда. Но хижина была пуста, что несказанно радовало. Дракон пронёсся мимо Сокджина, а тот, даже не касаясь его кожи, почувствовал жар от его тела. Да такой, что даже изнуряющее лето на Западе не ощущалось таким сильным.        – Проходи, я сейчас согрею её.       Ничего вычурного внутри не было: кровать, стол, стулья, посуда и несколько шкафов с книгами и пергаментом. Камин большой да дрова рядом с ним. Намджун сел у очага, чей дымоход огибал всё помещение. Дракон выдохнул много пламени, из-за чего довольно быстро стало тепло. Северянин сидел неподвижно, обдумывая, как бы ему подступиться к Сокджину, чтобы его не напугать часом.       Сокджин же внимательно осмотрел помещение, а после стал задумчиво смотреть в спину Намджуна. Забавно... Во дворце он едва сдерживал себя, а теперь вдруг обрёл самообладание на фоне согласия? Или может он всё ещё упорно себя сдерживал, хоть и тратил на это много сил? Сокджину было не совсем понятно такое поведение мужа, ведь, насколько он помнил из книг, которые читал в библиотеке, альфы неудержимы в период гона. Намджун же выглядел сейчас практически спокойным.       Тихонько подойдя к дракону, Сокджин присел на корточки и мягко положил ему на плечи свои ладони, как бы слегка разминая их. Только сейчас омега смог почувствовать, насколько было напряжено всё тело альфы. Словно натянутый канат, которым швартовали корабли к причалу.        – Как ты себя чувствуешь?        – Чувствую себя так, что если кто-то или что-то подойдёт ближе, чем на метр к хижине, то я это что-то или кого-то уничтожу, – запах Сокджина снова проникал в лёгкие, из-за чего самообладание решительно покидало альфу.       Хвост дракона медленно и аккуратно оплёл ногу омеги, чуть щекотя кожу кончиком. Крылья неспеша вновь показались из спины, стараясь не задеть Сокджина, что был довольно близко к ним.        – Знал бы ты, как мне сейчас рвёт голову из-за тебя. Но я видел, что ты дрожал. Из-за меня, да?       Сокджин удивлённо посмотрел на мужа и сразу же покачал головой, будто бы Намджун мог видеть его спиной. Неужели именно поэтому сдерживал себя, потому что считал, что он напугал его?        – Нет, что ты... Я просто всё время боялся, что свалюсь. Не удержусь и упаду... Вот и дрожал. Совсем не из-за тебя, любимый.       Прежде Сокджин не так часто видел у Намджуна крылья и хвост, поэтому они то и дело притягивали взгляд. Хотя он конечно же старался сильно не пялиться, чтобы не смущать и без того измученного гоном альфу.        – Ты очень красивый, Намджун-а...       Дракон тихо выдохнул, отпуская себя и позволяя себе хоть немного расслабиться. В конце концов, перед ним его Сокджин. Его самый понимающий и принимающий омега на свете. Вон даже комплименты делал. Он его не боялся, всё было хорошо. Никого вокруг не было, а значит, альфа вполне мог спокойно провести с ним гон.        – Первые пару часов, пока я полностью буду отпускать себя и снимать со всех тормозов, я просто буду тебя облизывать и покрывать своим запахом, обвивать хвостом и защищать крыльями. Будешь как в коконе. А потом я не знаю, что со мной будет. Правда не знаю, но я всё же постараюсь тебе не навредить, – постарался объяснить свои дальнейшие действия Намджун, чтобы хоть так обезопасить Сокджина от испуга, когда самообладание дракона всё же даст трещину.       Дракон повернулся к своему сокровищу, припадая к груди и потираясь об неё носом. Он чувствовал, как его запах и аромат омеги переплетались, создавая новую комбинацию, что так безумно понравилась альфе. Он утробно заурчал, подбираясь ближе к шее, где начал медленно целовать и совсем по чуть-чуть облизывать мягкую кожу. Голову рвало безумно, зверь метался из стороны в сторону внутри, прислушиваясь к звукам снаружи, дабы уловить чужаков. Но было тихо. Только птицы щебетали где-то далеко.       Намджун не спеша пробрался руками под одежду Сокджина, очерчивая кончиками пальцев все его изгибы, до которых он только мог достать. Дракон ещё раз взглянул ему в глаза, крайний раз убеждаясь, что ему всё разрешают, а после подхватил омегу и утащил его к кровати, где полностью раздел и стал покрывать его своим запахом. Северянин облизывал его, тёрся шеей, целовал без конца губы Сокджина и всё никак не мог им насытиться.       Но, как и обещал, через пару часов Намджун уже более уверенно касался его, кусал шею и грудь, особое внимание уделяя тёмным ореолам, которые так и манили его. Он и целовал их, и посасывал, и языком с ними игрался, и прикусывал слегка. Дракон делал всё, лишь бы на постоянной основе слышать высокие стоны своего омеги.        – Не сдерживай голос, – неожиданно попросил Намджун, на несколько мгновений отрываясь от любимого. – Не сдерживай, прошу. Нас здесь всё равно никто не услышит. А если услышит, то голову ему оторву. Клянусь, я камня на камне не оставлю, если хоть одна живая душа нас потревожит.        – Я... Я постараюсь, – чуть заикаясь от нахлынувшего вновь возбуждения, прошептал омега.       Намджун всегда был очень ласков с ним. Он всегда дарил много себя и нежничал с Сокджином, сколько он помнит. Но сегодня... Сегодня он превзошёл сам себя. Омега был готов плакать от счастья - настолько его любили сейчас и боготворили. На нём не осталось ни одного участка, которого не коснулись ненасытные губы Намджуна, а некоторые, особенно чувствительные части его тела, были и вовсе истерзаны жарким и невероятно проворным языком дракона.       И всё же Сокджин пока не мог полностью отпустить себя. Он понимал, что ему не нужно стесняться собственного голоса, и Намджун буквально умолял его этого не делать, но... Внутри что-то держало его. Но что?        – Намджун... Я... Я ведь хороший омега, правда? Ты же желаешь меня, верно? – почему-то вдруг спросил Сокджин, сам не осознавая, откуда взялись такие вопросы.       Альфа остановился, тяжело дыша, и навис над лицом омеги, смотря ему в глаза. Сейчас он был особенно чувствителен к его настроению и интонациям в голосе, поэтому внимательно разглядывал любимого, стараясь понять, откуда в нём такая неуверенность.        – Ты не просто хороший омега, ты самый лучший. Ты мой муж, ты мой дар богов, ты лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Ты моё сокровище, самая величайшая драгоценность для меня. И да, я желаю тебя. Желаю, как омегу, как своего мужчину, как своего партнёра, как своего мужа. Взгляни на меня, – он головой указал на своё возбуждение. – Это сделал ты. И таким меня можешь сделать только ты. Только ты можешь и свести меня с ума, и успокоить одним лишь касанием или взглядом. Только ты один властен надо мной. Только тебе одному я вверил своё сердце. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя.       Намджун целовал щёки и повторял, что любит после каждого касания. А после добавил едва слышно, чуть ли не задыхаясь от собственных чувств:        – Ты само совершенство для меня. Я люблю тебя.       После этих слов что-то внутри омеги щёлкнуло. Словно сработал какой-то давно застоявшийся выключатель. Он был любим. Не просто любим, он был желанен. Настолько, что именно от его запаха сходили с ума. Настолько, что именно он вызвал гон у своего альфы. Настолько, что именно его мнение и желание ставили на первое место. Он больше не был дефектным, он не был бесполезным омегой, не был изгоем, которым его считали в семье. Сокджин вдруг почувствовал себя невероятно сильным, словно в нём возродилась спящая до этого сила и власть, которая жаждала заполучить себе этого альфу целиком и полностью.        – И я люблю тебя. Так сильно, что ты и представить себе не можешь.       В голове всплыли отрывки из книг о гоне, и Сокджин сам потянулся к возбуждённой плоти супруга, а после добавил прямо в губы:        – Мой альфа. Мой единственный альфа. Ты властен надо мной так же, как и я над тобой. И я разрешаю тебе всё, чего ты только пожелаешь.       Сокджин вдруг вспомнил, что у альф в период гона возрастает чувство собственничества, поэтому после своих слов он чуть выгнулся в спине, касаясь своим членом чужого, и как-то особенно жарко простонал, чуть прикусывая губы.        – Мой омега. Мой самый желанный омега.        Намджун зарычал не слишком громко, прижимая Сокджина к постели собой. Он обхватил их обоих, после водя рукой туда обратно, чтобы расслабить их хоть немного. День предстоял быть жарким для них и длинным. На одном разе они явно не остановятся. Вторая рука пробралась меж ягодиц мужа, сразу проникая в омегу лишь одним пальцем. Намджун внимательно наблюдал за Сокджином, слушая его голос, а после усиливая его, ибо он стал вновь целовать и кусать своё сокровище.       Голова плыла буквально от всего вокруг. Слишком много приятных ощущений свалилось на неё в одночасье. Намджун не остановился, даже когда они вместе кончили от его руки. Он приподнял бёдра мужа, спустился к ним и резво начал вылизывать его, наслаждаясь вкусом на языке и дрожью ног, которые он держал в своих руках. Драконий язык был больше и сильнее, чем человеческий, поэтому Намджун доставал до самых приятных и чувствительных мест внутри Сокджина, из-за чего тот извивался змеёй на постели. Но не слишком сильно, ибо альфа придерживал его.       К языку незаметно добавились и пальцы, а после это сочетание было заменено кое-чем более внушительным. Намджун хотел войти резко, очень хотел, но даже сейчас, когда разум практически покинул его, он смог сдержаться и сделать всё медленно и аккуратно.        – Моё, – тихо прошептал на ушко дракон, когда улёгся на омегу, дабы тот привык к нему.       А Сокджин всё не мог привыкнуть. Он метался по постели, стонал протяжно и тягуче, потому что то, что вытворял с ним Намджун, было за гранью понимания. Этот язык, что доставал до самых чувствительных точек, от чего хотелось кричать, эти руки, которые ласкали каждый изгиб тела, а теперь и этот шёпот вперемешку с ощущением заполненности... Сокджин ощущал себя в раю, и он не знал, заслужил ли вообще такое.        – Только твой, да, мой альфа, – с трудом, но прошептал в ответ омега, выгибаясь навстречу и громко вскрикивая от ощущения первого толчка.       Намджун переплёл их руки, сцепляя их в замок, и начал неспеша толкаться, прикрывая глаза от собственных ощущений и превосходного голоса рядом. Он накрыл их обоих крыльями, дабы никто на свете, ни одна живая душа, кроме него самого, больше не смогла узреть омегу под ним.       Дракон любил Сокджина первые разы долго и медленно. Он не ускорялся, хотя и сам этого жаждал. Альфа держал спокойный темп, сохраняя и свои силы, и силы Сокджина для дальнейших заходов. Намджун брал его везде и во всех позах, которые только знал. Они делали небольшие перерывы на воду и еду, которая была припасена в небольшом подвале. А дальше снова море удовольствия, поцелуев, укусов и стонов обоих.       А уж к вечеру северянин стал всё чаще срываться на слишком быстрый темп. Да такой, что омега не поспевал за ним. Намджун помогал ему рукой и всё не прекращал даже на минутку зацеловывать всё тело. Слишком уж нравился ему вкус и запах Сокджина.       А ещё Намджуну особенно понравилось смотреть, как его омега в ночи, уже без всякого сопротивления или намёка на него, насаживался сам, сидя к нему лицом и цепляясь за его плечи. Так дракон мог видеть, сколько цветов распустилось на теле любимого и насколько Сокджину было хорошо с ним здесь и сейчас.        – Сокровище, – шепот альфы потерялся в стонах любимого, что был так увлечён тем, насколько глубоко проникал в него северянин.       Дракон придерживал его за половинки, помогая двигаться, ибо видел, как сильно устал Сокджин. Он пообещал себе хоть немного отстать от мужа, дабы тот смог отдохнуть и поспать, чтобы завтра с новыми силами продолжить. Внутренний зверь просил ещё и ещё, ведь омега не был заполнен им до отказа. Но Джун стопорил его, понимая, что им обоим просто необходим был отдых. Поэтому, когда они вместе в очередной раз достигли пика наслаждения, дракон обнял Сокджина, укладывая его на постель и укутывая в меха.        – Отдохни, выглядишь очень уставшим.       Намджун оставил несколько поцелуев на щеках, обнимая мужа и прижимая его к своей груди, понемногу затыкая внутреннего зверя.       Дракон был прав, Сокджин действительно был измотан. Его голос сел, поэтому он скорее мог сдавленно хрипеть, нежели нормально говорить. Он не знал, сколько раз успел кончить за это время, но он ни капли не жалел о случившемся. Он любил своего мужа и хотел, чтобы он чувствовал, что его принимали в любое время и без каких-то оговорок.       Поэтому время, данное для передышки, было очень кстати. После последнего раза ему было тяжело даже двигаться самому. Удовольствие, граничащее с безумием. Именно так в своей голове Сокджин описывал этот день. Стоило Намджуну дать ему время на отдых, как он сразу же прижался ещё ближе и провалился в сон.       Утро встретило Намджуна тихим сопением Сокджина под боком, солнечным зайчиком на лице и абсолютным спокойствием как в душе, так и в голове. Дракон медленно открыл глаза, сразу же замечая, каким всё вокруг стало резко другим с приходом его омеги. Теперь в хижине не было одиноко или жутко некомфортно. Он больше не страдал и не справлялся со всем сам. Рядом с ним лежало его сокровище, его истинный омега Севера, который так мило утыкался ему в грудь носом.       Со вдохом тёплого запаха проснулся и внутренний зверь Намджуна, который всё ещё не был до конца удовлетворён. Он дал им возможность отдохнуть, а теперь просил омегу снова. Но северянин снова его сдерживал, ведь их сокровище ещё спал, да и времени на восстановление сил ему требовалось больше, чем дракону. Поэтому Намджун плотнее укрыл мужа, обнимая его крепче. Им некуда торопиться. А внутренний зверь всё же сдался, вновь и сам прикрывая глаза.       Намджун поглаживал мужа по волосам, прикрывая его лицо от солнца. Карамельные пряди тянулись сквозь пальцы, переливаясь золотом в руках дракона. Спящий Сокджин - само произведение искусства. Кстати, об искусстве. В тот момент Намджун вдруг осознал, что у них до сих пор не было совместного портрета и что по возвращении нужно было исправить этот вопрос.       Сокджин же чувствовал себя превосходно. Он сладко спал и ему снились красочные сны. Тело слегка ныло, но это была весьма приятная усталость. Когда же пришло время проснуться, на его лице сразу же появилась улыбка, а руки как-то сами потянулись вверх. Кажется, прошлая ночь пошла омеге лишь на пользу. И пусть он тогда был сильно измотан, но зато проснувшись, он чувствовал себя окончательно восстановившимся. Даже удивительно, на какие чудеса был способен его организм. Открыв глаза, Сокджин сразу же встретился взглядом с Намджуном, что не могло его не радовать.        – Доброе утро, Джун-а. Только не говори, что ты всю ночь не спал и вот так на меня смотрел.        – Доброе, сокровище, – Намджун оставил крохотный поцелуй на лбу любимого. – Нет, я спал. Просто проснулся раньше тебя и вот и решил полюбоваться. Не переживай, я отдохнул. Как себя чувствуешь? Ничего не болит?       Дракон продолжал перебирать длинные волосы мужа, что так красиво переливались в его руках под лучами солнца. Намджун аккуратно играл с ними, то закручивая, то медленно распрямляя, дабы не сделать больно. Альфа глаз не сводил с мужа, что всем телом улёгся на него, прижимаясь грудью к груди. Омега без слов понимал, как сильно им восхищался любимый, ибо глаза его искрились чувствами к нему. И только к нему одному.        – Чувствую себя хорошо. Я полностью отдохнул и, кажется, будто стало даже лучше, чем до этого.       Сокджин смотрел в глаза напротив и буквально тонул в них. Они были так притягательны, что в какой-то момент омега едва не потерял связь с реальностью, настолько этот драконий взгляд овладевал им. И всё же отойдя от лёгкого транса, Сокджин одарил мужа улыбкой и немного приподнялся, намереваясь встать.        – Я пойду выпью воды, не вставай.       Намджун было хотел сам принести любимому воды, но тот решительно отказался. Ему не помешало бы немного размять ноги.       Дойдя до стола, Сокджин быстро налил себе воды, но, сделав глоток, вдруг почувствовал нечто странное. Внизу живота сильно начало тянуть, а на лбу стала выступать испарина. И впервые в жизни Сокджин почувствовал резкий запах морозной свежести, который исходил от него самого.        – Ты чего замер? Что-то не так? – дракон уж было подорвался бежать к нему, но вытянутая рука омеги остановила его. – Джин-и, скажи, что случилось?       Намджун бегло оглядел любимого, не находя ничего странного. Может, ногу или руку свело? Может, заболело что резко? Тогда почему останавливал? И был ещё целый миллион вопросов, но дракон ничего не спрашивал их, дожидаясь пояснений от мужа.       Резкий спазм пронзил живот омеги, и он сильнее ухватился за стол. В голове отчётливо был слышен стук собственного сердца, который явно был быстрее обычного. Сокджин не помнил, чтобы испытывал подобное когда-нибудь. И он, честно говоря, не очень мог сейчас анализировать своё состояние. В голове всё заволокло каким-то странным туманом.       Прикрыв глаза и всё ещё не позволяя рвущемуся к нему мужу подойти, Сокджин облизал мгновенно пересохшие губы и почувствовал, что стал обильно истекать смазкой, а его запах стал ещё более сильным. В голову мгновенно пришла безумная теория - что если... Это была его первая течка?        – Намджун... Мне... Не хорошо... – заикаясь, вымолвил омега, едва держась на ногах и понимая, что в этом ему точно не обойтись без помощи мужа.       Дракон мгновенно подлетел к нему, поднимая на руки и укладывая на постель. Он тревожно осматривал омегу, как-то совсем игнорируя усилившийся тёплый запах. В первую очередь, его больше волновало здоровье мужа, ведь он сразу же подумал, что сделал что-то не так вчера и слишком извёл любимого.        – Что такое? Где болит? Как сильно? Если слишком сильно, то я отнесу тебя к лекарю. Ты только скажи мне.       И только заметив алые щёки и тяжёлое дыхание, Намджун стал догадываться, об истинной причине подобного состояния супруга.        – Течка? – Намджун посчитал, что лучше спросить прямо. – У тебя они были до этого? Хотя... Конечно, нет. Я помогу тебе, если позволишь.       Намджун огладил щёку Сокджина, наблюдая за его состоянием и наконец полноценно чувствуя притягательный запах своего мужа.        – Вот это мы с тобой совпали. У меня гон, а у тебя течка, – слегка посмеиваясь, подметил альфа.       А вот Сокджину это всё казалось каким-то сумасшествием. Он никогда не чувствовал своего запаха даже после того, как его стал ощущать Намджун. А теперь и вовсе... Это. Честно говоря, Сокджин вообще перестал понимать, что происходит и почему всё так, как есть. Видимо, Север был готов и дальше преподносить омеге подобного рода сюрпризы за каждым поворотом судьбы.        – Я не знаю, как так вышло... У меня никогда не было, я ведь... – осёкся Сокджин, остатками сознания пытаясь вспомнить, что ему говорил тогда лекарь севера. – Может... Дело в тебе? Твой гон, а я оказался рядом, и ты, а потом и я... – путанно пытался донести свою мысль Сокджин, вновь тяжело вздыхая, как при лихорадке.        – Всё хорошо, не бойся. Я помогу тебе. Может, это всё действительно из-за меня. А может и время пришло, – Намджун целовал его руки и щёки, укладываясь рядом.       Он прекрасно знал, что в первую течку с омегой нужно быть максимально осторожным и аккуратным, ибо организм менялся и становился другим. Теперь им нужно быть осторожными, дабы не зачать ребёнка случайно. Намджун обнял цеплявшегося за него мужа, проскальзывая рукой к дырочке и мягко массируя её, не входя внутрь. Столько смазки было вокруг...       А в голове омеги был полный хаос. Он хотел кричать, стонать, вырываться и прижиматься одновременно. Словно все чувства, которые так долго в нём прятались, вдруг вырвались наружу и боролись не столько с самим Сокджином, сколько сами с собой, создавая невероятный коктейль из ощущений, который омеге был неподвластен.       Он громко застонал, стоило Намджуну коснуться его и слегка проникнуть внутрь пальцем. Теперь и внутренний зверь Сокджина рвался на волю, и он хотел ещё, он хотел получить своего альфу, чтобы тот заявлял на него свои права снова и снова, чтобы брал сильнее и глубже...        – Намджун... Намджун, пожалуйста... Я хочу... Хочу... Тебя. Сейчас. Я не могу больше, не могу... – с придыханием хныкал омега, жадно цепляясь и притягивая к себе своего любимого.        – Всё сделаю, сокровище.       Дракон впился в его губы, сжимая любимого в объятиях и проникая в него пальцами, дабы убедиться, что он всё ещё хорошо растянут для него. Жадные поцелуи становились жарче и настойчивее, оба теряли рассудок, предоставляя своему внутреннему зверю власть над собой. И если Намджун сначала и пытался хоть немного сдержать его, то сразу же сдался, стоило ему войти в любимого под аккомпанемент высокого стона.       Намджун мощно толкался в него, придерживая любимого за талию и наблюдая за тем, как тот закатывал глаза и сжимал в руках мех. И как же Сокджин был красив и горяч в такой открытой и уязвимой позе. Так прекрасен, что зверь возжелал потомство от него. А ещё метку. Или даже несколько меток. Да таких, которые можно было бы увидеть издали, чтобы каждый знал, что этого омега его. И только его.        – Мой омега, – рычал зверь, наклоняясь к любимому и шепча ему. – Дай мне заполнить тебя. Заполнить так, чтобы ты выносил наше дитя. Дай мне его.       Сокджин, что почти сразу окончательно отпустил себя, позволяя и без того достаточно долго сдержанному нутру руководить им, выгнулся на встречу Намджуну и протяжно застонал.        – Да, мой альфа. Ты можешь сделать всё что захочешь. Заполни меня, люби меня и подари мне часть себя. Позволь стать папой твоих детей... Я... Я хочу этого. Сделай меня окончательно своим. Покажи, как я дорог тебе, как ты любишь меня и как желаешь. Прошу, сделай это... мой альфа...       Намджун в ответ толкнулся ещё несколько раз, кусая шею мужа и ставя ему метку. Но выйти он всё же успел, изливаясь на бёдра и живот любимого. Часть сознания не позволяла ему сделать такое в первую течку омеги. Дракон поменял их местами, усаживая Сокджина на своё лицо и тщательно его вылизывая. Да так, что тот кончил ещё несколько раз от его языка.       Под конец дня наваждение немного спало с них, позволяя прийти в себя и отдохнуть. Намджун заботился о любимом, подавая ему то еду, то воду.        – Ты как, сокровище? Получше?       Дракон окинул его взглядом, замечая, сколько заметных и глубоких укусов он оставил на теле любимого и те наверняка немного горели. Сокджин чувствовал себя лучше, однако как-то разбито. Ему больше не было больно или плохо, но его то и дело стало клонить в сон.        – Да, мне уже лучше. Спасибо, любимый... Ты не против, если я посплю? – как-то совсем сонно пробормотал Ким, прижимаясь ближе к единственному человеку, который дарил ему успокоение и давал сил.        – Отдыхай, родной, – дракон оставил лёгкий поцелуй на лбу любимого, прижимая его ближе к себе.       Он накрыл их мехом, устраиваясь удобнее и прикрывая глаза. Так они оба провалились в сон.       В ту ночь Намджун спал особенно тревожно. Он видел, как его Сокджин ронял слёзы, сидя в одиночестве в тронном зале и что-то тихо бормотал. Дракон хотел было подойти, но неведомая сила держала его, не позволяя приблизится к омеге. Как бы он не пытался, всё выходило тщетно. Вокруг мужа вдруг появились приближенные альфы и стали что-то говорить ему, после чего тот распрямился и вытянулся в струну, смаргивая с глаз крупные слёзы. Намджун звал его, но его голос тонул в каком-то гуле, не достигая Сокджина. Альфа ещё несколько раз попытался, а после резко проснулся, обнаруживая рядом всё также тихо спящего омегу. Дракон выдохнул, обнимая мужа крепче. Это всего лишь сон. Или же?..       Когда течка Сокджина, как и гон Намджуна пошли на спад, первый был более чем счастлив. Он почувствовал, словно за эти несколько дней они стали ещё ближе и внутренние страхи омеги полностью испарились. Намджун стал не только его судьбой и любовью всей жизни, но и панацеей, и теперь он точно знал это.       А когда и вовсе пришло время возвращаться в замок, Джин даже слегка расстроился. Он был так рад проводить время наедине с мужем. Ведь они не только безбожно совокуплялись на всех плоскостях хижины, но и много говорили, целовались и даже играли. Получился своего рода медовый месяц.        – Как-то даже грустно уходить отсюда, – всё же поделился своими мыслями с мужем Сокджин, когда уже стоял полностью одетый и готовый к полёту домой.        – Мы ещё сюда вернёмся. И не один раз, – Намджун приобнял любимого, улыбаясь ему. – Готов лететь домой?       Получив тихий кивок, Намджун вывел их из хижины, плотно закрывая её, крайний раз втягивая их совместный аромат. Он вновь обернулся драконом, отвозя любимого в их замок. Только летел теперь не так высоко, как в прошлый раз, дабы снова не напугать мужа.       В замке их встретили с добрыми объятиями и поздравлениями о проведении совместного гона альфы. Сокджин был слегка смущён подобного рода поздравлениями. На западе было не принято придавать это огласке, так как проявление звериной натуры считалось дикостью, а значит это стоило скрывать. Вообще, наверное, именно на севере Сокджин осознал всю двуличность запада. На севере принимали тебя таким какой ты есть и со всем твоим набором качеств и характеристик, а на западе принимали лишь то, что было выгодно, остальное же считалось греховным.       Но не всё было так спокойно и хорошо, как казалось сначала. В замке происходило что-то странное, слуги не подавали вида, но казалось министры были чем-то обеспокоены. Сокджин первым нарушил эту таинственность и спросил:        – Министр Со, что-то случилось?        – Министр Ли объявил, что на Западном Мысе неспокойно. Драконы отправились туда ещё несколько дней назад, но так и не вернулись. Страшное время наступает в наших землях, – тихонько говорил мужчина, дабы никто другой не услышал его. – Король ещё не знает, но его лучший друг - дракон Бан Чан тоже пропал.       Сокджин нахмурился, слегка закусывая губу. Это не хорошо. Западный Мыс находился довольно далеко, у самой границы, и Намджун как-то рассказывал Сокджину что там опасно, очень опасно. Но драконы выносливые и сильные, а это значит, что их пропажа - это неспроста. Что-то здесь явно было нечисто...        – Думаю будет лучше, если я сам расскажу обо всём нашему королю, – омега инстинктивно обернулся, замечая, что Намджун всё ещё стоял сзади и говорил с кем-то из слуг и улыбался. – Есть ли ещё какие-то вести касательно этого инцидента или это всё?        – Министр Ли говорил, что его люди видели чужеземные корабли рядом с Мысом. Кто знает, может, новые захватчики прибыли к нам, кои по силе равны драконам. Боле я ничего не ведаю, Ваше Величество.       Министр Со выглядел тревожно. Он не хотел сообщать такие вести королю, но то было чрезвычайно необходимо. Сокджин чуть отвёл взгляд, задумавшись. Ему не нравилось, что все вести, которые были весьма важными и такими тревожными, исходили лишь от министра Ли. Словно был в этом какой-то подвох. Хотя, откровенно говоря, этот мужчина омеге и раньше не нравился. Возможно, он был насторожен его вестями из-за предвзятого отношения? Кто знает.        – Спасибо, министр. Я переговорю с Его Величеством сам, но перед этим не могли бы вы устроить мне встречу с министром Ли? Скажите ему что я хочу встретиться с ним один на один. Хочу лично узнать у него о случившемся. Не зачем тревожить короля, если мы не знаем всех деталей, ведь так?       Министр кивнул и сразу же удалился, а Сокджин поспешил вернуться к мужу, сразу же улыбаясь ему, чтобы не выдать дурные вести раньше срока одним своим видом.        – Ты прямо нарасхват с первой минуты прибытия. Боюсь, мне пора начать ревновать.       Омега был сразу пойман в объятия и притянут ближе, после чего на его губах оставили лёгкий поцелуй.        – Думаешь, стоит? – перешёл на шёпот дракон. – Особенно после тех дней, что мы провели вместе? Едва ли я теперь вообще смогу видеть кого-то, кроме тебя, сокровище.       Намджун с улыбкой взглянул на мужа, бегло осматривая зал. Все были заняты своими делами, переговариваясь друг с другом, поэтому дракон незаметно ускользнул вместе с любимым в коридор, прячась за гобелен. И вот там Намджун мог без устали целовать Сокджина и усаживать его на свою талию, но всё же прислушиваясь параллельно, не шел ли кто рядом. После проведённых вместе дней и ночей, ему было катастрофически необходимо ласкать своего омегу как можно чаще.        – Я уловил краем, – меж поцелуями говорил дракон, – что ты хотел что-то мне сказать сам. Что такое?       Сокджин даже не сразу уловил суть вопроса, так как был полностью пленён губами своего альфы и это так кружило голову...        – Ты прав, есть кое-какие новости, но я расскажу их чуть позже. Сначала тебе нужно принять расслабляющую ванну. Я даже не стану присоединяться, чтобы тебя случайно не отвлечь. Но когда закончишь, я уже буду ждать тебя в наших покоях. И всё обсудим, хорошо?        – Хочешь, чтобы я был покоен перед этими новостями? – усмехнулся Намджун, уже чуя, что что-то было не так, хотя и пару минут назад даже намёка на такое чувство не было. – Хорошо, я приму твоё предложение.       Прошедший гон давал о себе знать, так как Намджун быстро наполнялся некой злостью и чем-то ещё более тёмным. Эти чувства не были направлены в сторону мужа, разумеется. Внутри него по пока что непонятной ему причине росла ярость, что желала выйти. Это началось ещё до того, как они прибыли в замок. Где-то на полпути это чувство начало нарастать и всё никак не хотело уменьшаться.       Но Намджун согласился на ванну, не только потому что не хотел отказывать мужу, но и потому что это действительно было ему нужно. Дракон выдохнул, пытаясь хоть на долю секунды успокоить себя, и взглянул на Сокджина, целуя его в лоб, а после в кончик носа.        – Я пойду вперёд. Буду ждать тебя в наших покоях.       Сокджин, довольный согласием мужа, улыбнулся и подарил ему такой же нежный ответный поцелуй в щёку.        – Какой у меня послушный альфа. А теперь иди, я скоро буду.       Попрощавшись с мужем, Сокджин сразу же перестал улыбаться и направился на поиски министра Ли, но министр Со нашёл его раньше, сообщив, что его ожидают в библиотеке.       "Что ж... Одной проблемой меньше. Не нужно теперь будет искать этого министра," – подумал омега и направился к министру.       Войдя в огромную библиотеку и закрывая за собой дверь, Сокджин заметил молодого министра Ли, который как раз поджидал его у одной из многочисленных книжных полок.        – Я слышал, что у Вас есть новости относительно Западного Мыса, министр Ли. Не расскажете подробнее?       Министр Ли медленно обернулся на голос короля, внимательно разглядывая его. Он прекрасно видел, сколько ещё свежих меток было на шее омеги. Это его немного раздражало, поэтому он чуть оскалился, высокомерно возвышаясь над Его Величеством.        – Вы правы. Новости у меня есть, Ваше Величество. И не самые лучшие. Но с чего бы Вам знать о них, и с чего бы мне делиться с Вами ими? Разве Вы не являетесь простым украшением Нашего короля? Он-то в Вас души не чает, но я-то вижу и знаю, какой ты, – министр специально фамильярничал, нависая над королём и зажимая его меж собой и одной их стенок библиотеки.       Сокджин может внутренне и был слегка напуган, но виду не подал. Он старался смотреть на министра максимально хладным взглядом и ни на секунду не разрывать зрительный контакт, чтобы не выдать слабость. Пусть знает своё место.        – Поверь, ты меня совсем не знаешь, Сумин. Иначе не позволил бы себе подобного. Я как никак твой король. Нравится тебе это или нет, – не стушевался Сокджин и тоже перешёл на неформальный стиль. – Так какие новости? Или и дальше будем играть в кошки-мышки?        – Может и король, но ненадолго. Явно ненадолго, – мужчина чуть отступил. – А что касается Мыса, так туда вновь чужаки с моря пожаловали. Драконы без короля рванули туда, за что, видимо, и поплатились. Бан Чан получил сполна за свою вечную неусидчивость и желание сместить короля с трона дракона чистой крови.       Министр говорил спокойно, но под конец уже улыбался, вновь нависая над омегой. Хотелось принизить, напугать и заставить дрожать этого прохвоста с Запада, что раздражал своей красотой и привлекал внимание своей нежностью к королю. Сумин жаждал видеть его слёзы и полное подчинение только ему одному.        – Скоро и ты последуешь за ним, ненасытный принц Запада, – альфа приблизился, но резко отстранился, чувствуя резкий запах свежего северного мороза. – Вот же… Перекрыл полностью.       Сокджин ухмыльнулся и мягкой поступью отошёл в сторону, поворачиваясь к министру спиной. Он знал - к хищникам нельзя поворачиваться спиной, но омега всем своим видом хотел показать, что он его не боится.        – Откуда у Вас такая информация, министр Ли? И почему именно у Вас? Не припомню, чтобы Вы так уж пристально следили за границами. Это не по вашей части.        – Мои люди есть везде. Откуда, по-твоему, я самый первый узнаю обо всём?       Сумин ухмыльнулся на такой выпад со стороны омеги. Повернуться спиной к мужчине, что был выше и в разы сильнее тебя... Что ж, это смело. Ли это признал. Но и это являлось неразумным решением, ибо альфа мог напасть на него сзади и лишить жизни, например.       Громко усмехнувшись, Сокджин обернулся к министру и пожал плечами. Какая самоуверенность. Вот только после его снова прижали к стене, а министр навис слишком близко к его лицу. Отвратительно. Но даже в таком положении Сокджин не унимался и продолжал спрашивать:        – Вот и мне хотелось бы знать. Так есть ли у тебя доказательства того, что твои слова не просто пустой звук? То, что ты занимаешь пост министра, ещё ничего не значит.       Это было грубо. На самом деле, подобный пост уже предполагал оказанное доверие тому, кто его занимал, а значит в словах министров было не принято сомневаться. Но Сокджин решил, что риск будет оправдан, ведь эта беседа вряд ли вышла бы за стены библиотеки. Никому из них двоих это было не выгодно. Не дождавшись скорого ответа, омега добавил:        – Признай, что у тебя есть ещё что-то. Что-то, что ты решил придержать на крайний случай. Я ведь прав?        – Даже если и есть, то что с того? Что ты сможешь сделать без доказательств? Завоевать меня своей красотой или тем, что ты ныне был бесполезен, а наш король тебя пожалел? – усмехнулся мужчина, смотря на жалкого омегу перед собой. – Ты ничего не сможешь сделать. Ты ничтожен. Лишь бесполезная подстилка короля, которая так и мечтает заполучить два королевства в свои мерзкие ручонки, не так ли? Или преподнести Север на блюдце своему ненасытному отцу?       Сумин поднял за подбородок короля к себе, заставляя его смотреть ему в глаза. Сказать, что Сокджину было неприятно всё это выслушивать, это ничего не сказать. Но он знал - ярость тут не помощник. Он должен быть умнее и гибче, чтобы всё узнать из первых уст.        – О, да, ты меня раскусил, выходит. Вот только разве ты не хочешь того же? Захватить Север, свергнуть Намджуна, а там может и меня заполучить в придачу? Красивое украшение для красивого мужчины под стать тебе. Или я не прав?       Сокджин с вызовом смотрел в глаза министру. Он его практически уже перестал бояться, ведь в замке был Намджун, а значит, Сумин ничего не сможет сделать с ним, как бы сильно того не желал министр. Сокджин чуть прищурился, находя в глазах напротив эту мысль, а после с лёгкой ухмылкой добавил:        – Ты можешь дурить голову кому угодно, что это Бан Чан хотел власти, кроме меня.        – Посмотрим, кому поверит король. Тебе, которого он знает всего ничего, или мне, который встал с ним на трон в его двенадцать лет. Ты его не знаешь так, как его знаю я. Ты здесь чужак.       Министр Ли развернулся и быстрым шагом покинул библиотеку. Он понимал, что выиграл этот диалог, оставив омегу с глубокими размышлениями.       Сокджин же думал иначе. Он получил то, что хотел. Министр уклонялся от ответов, чувствовал явное превосходство, а это всегда значило что у него припрятан какой-то козырь. Этого было достаточно для того, чтобы сообщить Намджуну о надвигающейся "буре".       Сокджин не дал себе слабину, даже когда остался в библиотеке один. Внутри всё трепыхалось и зудело, словно от напряжения он мог бы взорваться, но он держался. Нельзя было быть слабым. Только не сейчас. Но эти ощущения чужих рук на своём теле были просто омерзительны. Хотелось скорее попасть к Намджуну.       Омега вернулся в покои как раз вовремя, потому что Намджун тоже как раз заходил в них. Сокджин знал, что Намджун поверит ему, чтобы не произошло, он был уверен в своём муже. Единственное, в чём он был не уверен, это в том, почует ли дракон запах министра Ли на нём.        – Ты уже закончил? Отлично. Расслабился немного? – подойдя ближе, Сокджин улыбнулся мужу и обвил руками его шею.        – Я же мокрый, – улыбнулся дракон в ответ, но мужа всё равно крепко прижал к себе. – Да, смог ненадолго забыться. Теперь я готов тебя выслушать.       Намджун чувствовал отголоски чужого запаха, но вида не подавал. Вероятно, Сокджин улаживал какие-то вопросы с министрами или солдатами, ибо шлейф был довольно терпкий. Что ж, возможно, омега скажет ему о встрече сам, стоит только подождать. Дракон поднял на руки мужа, укладывая его на постель, а сам присел рядом, начиная разминать плечи Сокджина.        – О чём ты хотел поговорить?       Сокджин в момент стал серьёзным и мягко выпутался из рук мужа, поднимаясь и садясь рядом. Разговор предстоял тяжёлый, так что не до нежностей сейчас. Пусть и хотелось ощущать руки любимого на себе, но Намджун должен был знать, что произошло с его другом и народом драконов.        – Разговор будет серьёзным, поэтому пообещай выслушать меня очень внимательно и не перебивать, ладно?        – Хорошо, – в знак обещания Намджун оставил поцелуй на мизинце мужа.       Сокджин кивнул, но не для того, чтобы показать, что он услышал своего мужа, что было очевидно, а скорее для того, чтобы иметь лишнюю секунду, чтобы собраться с мыслями.        – С Западного Мыса плохие вести. Там было неспокойно, и министры выслали драконов. Они не вернулись. Более того, есть большие подозрения, что на границе виднелись корабли чужаков, и они там явно не с добрыми намерениями. Все новости исходили от министра Ли, и, если честно, я бы не так сильно верил его словам. Мне кажется, тут что-то не так. Я говорил с ним. Наедине. Пока ты принимал ванну, я решил попробовать его расколоть. Но, конечно же, он ничего толком мне не сказал. Однако кое-что я всё-таки выведал. Он явно доволен ситуацией. Он чувствует в ней своё превосходство, и я думаю ты понимаешь, что это неспроста. К тому же, я уверен, что у него есть что-то ещё, какая-то информация или заготовленная уловка, я точно не знаю, но что-то есть! Он почти признался в этом. Когда я надавил, он сказал, что никто и ничего не докажет.       Разумеется, Сокджин тактично опустил все те мерзости, которые ему говорил Сумин, но не с целью скрыть их от Намджуна, а лишь бы придержать. На Намджуна сейчас и так свалилось так много плохих вестей, так что лишняя нервозность из-за чужого грязного языка ему точно ни к чему.        – А ещё, – медленно и вкрадчиво начал дополнять сам себя омега, – Бан Чан тоже отправился на Мыс и... Тоже пропал.       Дракон утробно зарычал. Глаза сразу же заполыхали ярким пламенем, напоминая неконтролируемый пожар в лесу. Вот, что это было за чувство, которое его одолевало весь день. Намджун выпустил руки мужа из своих, сжимая свои ладони до белых костяшек. Огонь ярости разгорался внутри него слишком быстро.        – И все они молчали. Послали тебя, чтобы ты рассказал мне. Трусы. Несносные трусы, коих сжечь мало.       Дракон резво поднялся, отходя к окну и думая, как бы ему лучше поступить. Пропажа Бан Чана тоже ударила по нему, ведь они росли вместе. Ближе дракона королю не сыскать. Ярость накрывала с головой. Хотелось сжечь абсолютно всё, из-за чего в груди усиливался огонь. Дракон лез наружу, желая помочь братьям, которые пропали на Мысе.       Сокджин нервно сглотнул и, кажется, впервые несколько испугался собственного супруга. Он поднялся с постели и подошёл к нему сзади, но всё никак не решался коснуться.        – Министр Со хотел тебе сказать, это я попросил его не говорить. Я сам вызвался сказать тебе лично. Никто не хотел ничего от тебя скрывать, Намджун.       Всё-таки преодолев лёгкий страх, Джин подошёл ещё ближе и коснулся чешуек на плече, что уже покрыли практически всю спину, защищая уничтожающее пламя внутри. Дракон чуть дёрнулся, и Сокджин убрал руку. Видимо, было не лучшее время для этого.        – Я подумал, что после гона будет лучше, если с плохими новостями приду именно я. Это было полностью моё решение. И с министром Ли встречу назначил тоже я сам.        – Ты молодец, что вызвался и всё разузнал, – Намджун протянул руку назад, касаясь ладони Сокджина, давая ему понять, что он не зол на него и он ему доверяет. – Значит, Ли что-то задумал. Прекрасно.       Намджун думал, как бы ему перехитрить Сумина и раскрыть все его помыслы. Лететь за Чаном было неразумно, ибо этого, кажется, и добивался министр. Оставаться в замке тоже было нельзя, ведь могли подумать, что королю плевать на пропавших подданных. Да и отправлять кого-то на поиски друга было неуместно, ибо каждый, по крайней мере в столице, знал, кем являлся Бан Чан для Намджуна. Нужен был план, как достать до правды. И кажется, у дракона он появился.        – Джин-и, – тихо начал северянин, – ты мне веришь?        – Конечно, разве может быть иначе?        – Тогда ты должен сделать для меня кое-что. Пообещай мне, что будешь верить мне до самого конца. Пообещай, что выстоишь и дождёшься меня.       Дракон обернулся к мужу, мягко беря его за руки и глядя прямо в глаза. Он очень надеялся, что Сокджин ему поверит и сделает всё, чтобы вывести Сумина на чистую воду. Сокджин решительно кивнул, так же внимательно смотря в глаза своему любимому.        – Что я должен сделать?        – Будь тем, кто ты есть - королём Севера и принцем Запада. Ты должен будешь объявить завтра пред собранием министров, что я покинул столицу и на рассвете отправился вслед за Чаном на Западный Мыс. До него неделя пешими и сутки на крыльях. Думаю, через пару дней Сумин проявит себя. А ежели нет, то присматривай за ним. Лиён, Минхо и Хан помогут тебе. Я всё им объясню чуть позже, – Намджун чуть помолчал, обдумывая свои действия. Рискованно, но должно сработать. – Я не скажу тебе, где я буду, чтобы в попытках вывести тебя на чистую воду он не смог ничего добиться. Идти в открытую и угрожать Сумину я не могу, сам понимаешь, поэтому поступим таким образом.       В глазах Сокджина промелькнул страх. Что если он не справится? А если с Намджуном что-то случится? А если Сумин задумал что-то настолько недоброе, что никто из них не выстоит? Быть храбрым в библиотеке - это одно, ведь в замке был Намджун, и Сокджин прекрасно это осознавал, он ощущал себя под защитой, а если его не будет... Вдруг всё примет слишком серьёзные обороты? К тому же, Сумин был слишком уверен в себе. Что если среди доверенных людей Намджуна... Были и другие предатели?        – Я никогда не правил, Джун. Справлюсь ли я? Я ведь... Большую часть жизни провёл затворником в башне. Я учился, да, много, но ведь это не реальная жизнь. Меня никогда не готовили в правители. Что если я не справлюсь? А ты... Вдруг с тобой что-то случится? Как я узнаю, что ты в порядке? А если в замке есть ещё предатели? Ли Сумин... Он говорил со мной так, словно был уверен в успехе. Что, если кто-то ещё предаст тебя, пока я буду тут один?        – Всё будет хорошо. Ты несколько месяцев провёл со мной рука об руку. Ты видел, как я работаю и что я делаю. Со всем и во всём тебе помогут Лиён, Минхо и Хан. Им я верю, как себе самому. Что насчёт меня, то я буду в порядке. С помощью Драконьего Сердца я буду передавать тебе весточки, что я жив и здоров. Предатель объявится сам, когда поймёт, что меня нет.       Намджун стал целовать его руки со всех сторон, поглядывая на встревоженного мужа. Может, хоть так он успокоит своего омегу, что едва ли не рыдал от того, что им предстояло расстаться. И ещё неизвестно на сколько.        – Я понимаю, что возлагаю на твои плечи слишком большую ношу, но это необходимо для безопасности и будущего Севера. Постараюсь приходить к тебе во снах, чтобы помочь хоть как-то. Если будет всё совсем туго, то обращайся к Первому Дракону. Он знает всё и никогда не откажет в помощи.       Вера Намджуна в своего омегу была потрясающей, но вот сам Сокджин в себе крайне сильно сомневался. Умом он понимал, что пришло время и ему послужить на благо Севера, но животный страх и неуверенность в себе, которую в нём взращивали годами, говорили, что он не сможет. Даже не говорили, а вопили в его голове, заставляя ту кружиться и болеть.        – Сколько тебя не будет? – тихонько спросил Сокджин, дрожа голосом и телом. – Или ты не ведаешь об этом?        – Я не знаю, родной. Всё зависит от действий и уверенности Сумина. Но как только всё откроется, я сразу же вернусь. И глазом моргнуть не успеешь, а я уже вернусь, – мягко и тепло улыбался Намджун, обнимая своего мужа крепче.       Он прекрасно понимал, что омеге страшно. За страну, за себя и за него. Но так было нужно поступить. Ради их безопасности и будущего Севера необходимо было рискнуть прямо сейчас, пусть ему и самому не нравилась эта мысль. Но то был единственный выход, который пришёл ему на ум.        – Я люблю тебя и верю в тебя всем сердцем. Народ тоже тебя любит, он поддержит. Большинство министров, дворян и слуг на твоей стороне. Всё будет хорошо.       Сокджин всё ещё не был уверен в правильности этой затеи, но он уже дважды клялся доверять своему мужу и пару минут назад вновь пообещал ему это. Отступать было некуда.        – Хорошо. Надеюсь, всё будет точно так как ты и сказал.       В голове сразу всплыли слова Сумина, сказанные в библиотеке: "Подстилка, никто, чужак..." – Сокджин отчётливо помнил их. Он знал, что это не правда, но они словно резали слух снова и снова. Стараясь избавиться от навязчивых мыслей, омега вновь кивнул, обнимая мужа в ответ ещё сильнее.        – Не смей умирать. И не смей даже думать о том, чтобы оставить меня, понял?        – Как я могу ослушаться приказа короля? Обещаю, сокровище, я буду в полном порядке.       Намджун оставил несколько поцелуев на лбу мужа, спускаясь после ниже, к губам и касаясь их так нежно и отчаянно, будто бы прощаясь с ним.        – Я уйду до рассвета. А пока что я весь твой.       Переместив руки на шею мужа, Сокджин фактически повис на нём, припадая к любимым губам. Так жадно и напористо, словно боялся, что они вот-вот пропадут. Действительно страшно, ведь впереди неизвестность, да и будут они порознь. Они оба знали, это будет серьёзным испытанием не только для страны, но и для них самих, в первую очередь. Эта разлука могла стать сродни разрыву сердца на две части - обе будут кровоточить, едва держаться и цепляться за остатки сил, чтобы только не перестать биться. Это было сложно, но как Намджун и сказал, нужно.       Дракон посадил мужа на талию, отвечая на его поцелуй. Он поклялся себе, что сделает всё, чтобы его Сокджин оставался один как можно меньше. Намджун не знал наверняка, сколько всё это продлиться, но всё же в мыслях желал, чтобы всё закончилось побыстрее. Но не об этом сейчас.       Сейчас о том, что они оба цеплялись так отчаянно и так сильно, оставляя на телах друг друга алые следы от ногтей, словно было это всё в последний раз. Губы они не щадили, пытаясь насытиться вдоволь, чтобы хватило надолго. По щеке дракона прокатилась пара слёз, касаясь кожи Сокджина.        – Всё будет хорошо. Мы не потеряем друг друга. Мы со всем справимся.       Сокджин едва держался, чтобы не заплакать и не просить любимого остаться. Он всем сердцем хотел пойти вместе с ним. Но... Он понимал, что это невозможно. Холод и ветра Западного Мыса были слишком агрессивны - теплолюбивый омега не справится, если только не будет приклеен к мужу. Да и оставлять трон один на один с Сумином на неизвестный срок было категорически нельзя.       Но одну маленькую слабость Сокджин себе всё же позволил. Здесь, в их покоях, где были только он и Намджун, он позволил себе побыть немного мстительным эгоистом, поэтому несмотря на недавний гон Сокджин посмотрел в глаза своему альфе и сказал:        – Пообещай, что, если Сумин хотя бы пальцем тронет меня в твоё отсутствие, ты сотрёшь его с лица земли. Обещай, что камня на камне не оставишь, если он сделает мне больно. Поклянись мне, что защитишь меня и отомстишь за меня всем, кто посмеет обидеть меня.        – Я бы и без обещания сделал так, но я клянусь тебе. Если он или кто-либо ещё посмеет хоть что-то сделать с тобой, я сожгу всех их. Лично. Никого в живых не оставлю и буду мучить их так, что они сразу же пожалеют о том, что причинили боль тебе. Клянусь тебе в этом, сокровище.       Намджун надеялся, что хотя бы это придаст уверенности омеге. Он видел, что тот сомневался и боялся, и дракон пытался передать хотя бы частичку своей уверенности мужу. Северянин верил и знал, что тот прекрасно справится, пока он будет разбираться со всем другим путём. И Сокджину не нужно было знать, каким именно.        – Клянусь, я вернусь к тебе. Ты не пострадаешь.       На том они и порешили.