Западное сияние Севера

                                                Чан прибыл к Сокджину рано утром, надеясь, что тот ещё спит и он смог бы под шумок сбежать один. Но не тут-то было. Король давно не спал. Более того, он уже был полностью готов к выходу.       – О, ты рано, отлично. А я тебя уже жду. Я знаю, что дракон должен согласиться быть прирученным. Но я не совсем понимаю, как я должен его уговорить, – омега задумчиво нахмурился.       Он действительно не слишком представлял себе это. Опыта в подобном у него никогда не было, так что Сокджин совершенно не знал, что он должен был сделать, как поступить и как себя вести перед такими величественными существами. Поклониться, как перед Первым? А потом? Что же будет потом?..       – Ох, боги. А я надеялся, что Вы всё же передумаете. Может, всё-таки не стоит? Останетесь здесь, в безопасности и тепле. Без рисков для жизни в виде диких драконов. Ваше Величество, ради Первого, не стоит, – всё сопротивлялся дракон. – Мне ведь голову оторвут за то, что я позволил Вам так рисковать собой.       – С твоей головой мы разберёмся позже, а сейчас лучше поведай мне, что я должен сделать, чтобы приручить дракона?       Бан Чан потёр шею. Он понимал, что король не отступит. В этом они с Намджуном были буквально одинаковые. Но он не мог просто так сдаться, даже не попытавшись его отговорить. Однако, заметив полную решимость в глазах омеги, он пошел на попятную. Пришлось. Да и перед ним всё-таки король, а не прислуга из замка какой-нибудь.       – Ладно, я понял, что бесполезно уговаривать Вас. Выслушайте меня внимательно сейчас. Вы должны показать свою душу дракону, заглянув ему в глаза. Если он не увидит злых умыслов, то он последует за Вами. Если увидит, то сожжёт, проглотит или раздавит. Живым, в таком случае, Вы оттуда уже не выберетесь.       Сокджин кивнул, полный уверенности в своём решении. А Чан тяжело вздохнул и стал разминаться, пока они выходили на задний двор замка. Дракон осмотрел наряд Сокджина, убеждаясь, что тот довольно тепло одет. Намджун лично просил следить за этим.       – Полёт неблизкий. Морозостойкие драконы обитают дальше Крайнего Севера. Тем более, что сейчас там наступило короткое лето, они ушли ещё дальше. Мы эту территорию обойдём стороной, так что Его Величество нас и не почует даже. Вы уверены, что хотите найти драконов? Может, всё-таки вернётесь в замок, пока не стало слишком поздно?       Сокджин усмехнулся, плотнее застёгивая меховую мантию и, казалось, совсем не реагируя на предостережения Чана. В голосе близкого друга короля он слышал нотки беспокойства самого Намджуна. Забавно, ведь дракон окружал его заботой, даже не находясь рядом. Но этого недостаточно, да и ему самому сейчас не помешала бы помощь.       Бан Чан снова открыл рот, набирая воздуха и желая сказать что-то ещё, но Сокджин ту же прервал его:       – Нет, я дал всем чёткие указания, что нужно делать, выставил охрану, занял гостей... Так что я свою долю в замке, как король, уже выполнил, теперь я должен выполнить свой долг, как муж короля. Поэтому я уверен, и я не отступлю. Намджун достаточно рисковал собой, спасая меня, теперь пришла моя очередь помочь ему.       – Вы оба безумцы. Мне точно головы не сносить.       Бан Чан обратился драконом, позволяя омеге сесть на свою шею. От мощного существа было очень тепло, так что Сокджин особо и не волновался, что сможет замёрзнуть, пока он сидел верхом. Оборотень плавно раскрыл крылья, оборачиваясь на мгновение в сторону деревни на горе. Так он попрощался с семьёй, а после довольно быстро взлетел, оставляя позади столицу Севера и свой родной дом. Он брат короля по крови драконьей. Он его правая рука и практически вожак в деревне. Он должен исполнить свой долг. Сокджин сразу плотнее прижался к дракону, прячась от беспощадного ледяного ветра, что обещал сопровождать их весь полёт.       Как и говорил дракон, летели они долго. Хоть Чан и нёсся практически на всей скорости, разрезая облака своими крыльями, но добрались они до нужного места, когда солнце практически коснулось горизонта, отражаясь своими лучами в бескрайних снегах. Оборотень опустился на громадный айсберг, оборачиваясь человеком. От его тела повалил горячий пар.       – Дальше пешими. Если увидят другого дракона, то, скорее всего, нападут.       Бан Чан повёл короля за собой, помогая ему карабкаться по ледяным горам. Стужа и суровый ветер пробирали до костей. Они делали несколько остановок в небольших пещерах, где дракон грел омегу - закрывал крыльями, создавая кокон, что помогало согреться обоим.       Солнце здесь не заходило за горизонт. Бан Чан пояснил, что это полярный день. Солнце не сядет в ближайшие полгода - будет светить до самой осени, а когда оно окончательно опустится, драконы вернутся обратно ближе к материку, где будут ждать потомство.       Добравшись до огромного ледяного ущелья, дракон остановился. Они с королём здесь чужаки, поэтому он старался не привлекать внимание, ведь нападут изначально на него, а не на человека, что практически и не излучал аромат для других чешуйчатых. Бан Чан принюхался, чуя совершенно незнакомые запахи. Они рядом.       – Там, – дракон кивнул во тьму ущелья. – Закройте уши, Ваше Величество. Их надо позвать.       Сокджин послушно кивнул и зажал уши руками, что было сил. В этом походе он ни разу не пожаловался на холод или ещё какие неудобства и всегда следовал всем указаниям Бан Чана, ведь прекрасно понимал, что здесь он чужак и местных порядков не знал. Он стойко следовал по нужному маршруту, борясь как с погодой, так и с самим собой. Порой разум даже сковывал страх, ведь, если они сгинут здесь, их даже найти не смогут. Кто сообщит Намджуну, где они? А если бы на них напали, то разве Сокджин смог бы чем-то помочь? Конечно, он взял с собой меч, чтобы наверняка, но, если бы врагов было много, им бы это не слишком помогло. Однако он упорно глушил в себе эти скверные мысли. Не время было раскисать и думать о разных страшных исходах, единственное, на что у него было сейчас время, это поскорее найти дракона.       Бан громогласно заревел, да так, что затряслись стены ущелья перед ними. Конечно, с Намджуном не сравнить, ибо тот был громче, но всё равно рёв был мощным. Руки мало чем помогали королю, но всё же защитили от оглушения.       Минута, две, три. Из ущелья полезли драконы, что сразу стали искать того, кто же звал их наружу. Чан показал королю молчать, следя за действиями диких. Все тёмно-синие, а некоторые даже почти чёрные. И каждый из них блестел на солнце, переливаясь под его лучами всевозможными оттенками глубоких вод Ледяного океана и высокого неба над головой. Потрясающее зрелище.       Дикие так и не нашли того, кто звал их. Сколько бы ни рыскали по снегу, результата это не дало. Бан Чан и Сокджин медленно и едва заметно спускались к ним на поляну, где драконы обосновались, чтобы понежиться на солнце.       – Чем больше синего в чешуе, тем более он морозостойкий. Эти драконы людей не видели, поэтому они не причинят Вам вреда. Если я пойду с Вами, то они устроят драку, ибо я чужак. Но я буду следить за Вами и, в случае чего, немедленно помогу. И всё же пойти Вам придётся одному.       Сокджин кивнул и медленно стал подбираться ближе. Он предполагал, что так будет. По крайней мере, в голове он убеждал себя в этом и готовился весь пеший путь до этой поляны. Сам ведь захотел приручить дракона, так что же теперь трусить?       Он ушёл от Бан Чана на достаточное расстояние, но не настолько, чтобы быть обнаруженным драконами. Омега медлил. Он собирался с силами. Почему-то ему казалось, что если драконы увидят в нём слабость и нерешительность, то тут же убьют его, поэтому король прикрыл глаза и дал себе минуту, чтобы окончательно отбросить все страхи в сторону. Это его долг. Намджун ради него не думал бы даже, так что и ему не стоит. Нужно быть сильным. Нужно быть достойным своего храброго мужа.       Сокджин медленно выдохнул, собирая себя в кулак, и стал медленно подходить к драконам. Те заинтересованно подняли головы и принялись рассматривать невиданное ранее существо. Чудаковатый вид незнакомца привлекал их внимание настолько сильно, что некоторые принялись сами подходить ближе. Омега шёл ровно и старался не вздрагивать, даже когда кто-то из драконов касался мордой его одеяний из интереса. Он окинул драконов взглядом. Все они были в десятки раз больше самого Сокджина, ничуть не пугая его такими размерами. Все они были не только мощные и сильные, но и завораживающе красивые.       Однако один дракон, чья голова покоилась на снегу и чьи глаза были прикрыты, лежал поодаль. Сокджин не видел его целиком, так как обзор ему закрывал другой чешуйчатый. Но пройдя чуть дальше, омега заметил, насколько огромным был этот дракон. Он был невероятно красивого глубокого синего цвета и настолько большой, что, кажется, вмещал в себя размер двоих драконов, что стояли рядом. Его громадные крылья были сложены, а сам он выглядел весьма безмятежно, но Джин понимал - так только кажется. Этот гигант, казалось, был здесь вроде вожака, потому как ни один дракон не подходил к нему слишком близко.       Омега понял - ему нужен именно он.       Ускорив шаг и направившись прямиком к этому дракону, Сокджин услышал странный рокот с боку и почему-то подсознание подсказало ему, что это было... Предупреждение?.. Омега не знал драконьего языка, но в глубине души ему казалось, что один из драконов предупреждал его об опасности. Но Сокджин не внял голосу сердца, он подошёл вплотную к гиганту. Огромный глаз открылся как по команде, драконы поменьше отступили и снова стали издавать какие-то звуки. Сокджин не шелохнулся. Не дёрнулся он даже тогда, когда огромный зверь встал перед ним, показывая своё величие. Омега был уверен, Бан Чан сейчас за сердце хватался не иначе, а дракон перед ним издал оглушительный вопль. Сокджин не выдержал этого рыка и упал на колени, а дракон тут же наклонил к нему голову и оскалился. Однако омега не спешил прощаться с жизнью, он на свой страх и риск посмотрел ему в глаза и прикоснулся к дракону мягко, нежно, как делал это с Намджуном. Прикоснулся к его носу и совсем тихо прошептал:       – Я не обижу...       В следующую секунду пасть дракона раскрылась шире, и вот тогда омега уже мысленно простился с любимым, попросил у него прощения за собственную глупость и задержал дыхание, крепко зажмуривая глаза. Но дракон не зарычал, он словно... Заскулил?..       Король Севера с опаской погладил его снова и заметил, как огромный, страшный и свирепый синий дракон ластится к его руке, словно маленький котёнок. Сокджин же, что едва не оказался в объятиях смерти, расхохотался, продолжая поглаживать, теперь уже своего "малыша". Все драконы такие, когда находят своего человека?       В голову омеги словно просочился какой-то посторонний шум, в котором он, однако, сумел различить несколько слов. Как будто мысль пронеслась, как будто бы он уже знал, что ведал ему этот спокойный голос.       – Так тебя зовут Лун Ван... Король диких драконов Ледяного океана? А ты не преувеличиваешь? – посмеялся омега, на что дракон ледяным недовольным дыханием оставил на мехах человека иней и вновь издал грозный рык, который уже не оглушал Сокджина. – Так уж и быть, верю тебе, король.       – Я с Вами, Ваше Величество, сам рожу от страха вместо мужа.       Бан Чан осел на снег, переводя дыхание. Пара прядей седых волос у него точно теперь появится. Дракон, что ластился под руки короля, был практически такого же размера, что и Намджун, что наверняка даст им преимущество. Кстати, о короле.       – Ваше Величество, пора возвращаться. Его Величество ждёт.       Чан не знал, слышал ли его омега, но вот драконы рядом уж точно уловили его голос. Глупо, да, но лучше человеком, чем драконом, а то за вызов примут и драться заставят, а ему силы были нужны, чтобы помочь другу. А так возможно и помилуют, маленькое несуразное человеческое существо. Сокджин же засмеялся на слова Чана, которые он прекрасно слышал и сразу же закивал.       – Да, полетели. Лун Ван, позволь я сяду на тебя, м? Нам надо помочь нашему королю.       Дракон покорно опустил голову к земле, позволяя Сокджину его оседлать, а после взмахнул крыльями, дабы "сказать" другим драконам, чтобы отошли подальше. Подданые послушно расступились перед своим королём, преклоняя морды перед ним в знак уважения его воли.       – Чан, показывай дорогу!       Бан Чан кивнул, сразу срываясь с места и на бегу перевоплощаясь. Он был меньше, поэтому более юркий. Оборачиваться в могучего зверя ему было легче, хотя Намджун даже со своими размерами играючи менял ипостаси по своей прихоти. На то он и король.       Драконы летели южнее. По запаху Чан искал друга, опускаясь ближе к земле. После нескольких часов полёта через океан и поисков у побережья материка он всё же наткнулся на группу людей, что сражались с варгами. Среди них был и Намджун, что ловко орудовал мечом и крыльями.       Король заметил приближение друга и сначала обрадовался, а после забеспокоился.       – Кого он себе на хвост посадил?! – рявкнул Намджун. – Не отступать, обращайтесь и сражайтесь!       Драконы обернулись в звериную форму, беспощадно разрывая меж собой тела громадных волков. Намджун же, избавившись от нескольких врагов, дабы облегчить положение, обратился следом за остальными, сразу же поднимаясь в воздух и защищая Чана от дракона, что следовал за ним.       Сокджин узнал Намджуна с первого взгляда. Слишком уж знаком ему был его любимый дракон в любой из своих форм. А вот Лун Ван Намджуна не знал и поначалу хотел защищать хозяина, грозно рыча на приближающегося чёрного дракона, что хоть и не сильно, но превосходил его в размерах. Но Сокджин не позволил ему этого сделать.       – Тише, Лун Ван. Не трогай его, это мой дракон, – успокоил дракона Сокджин и поднял руку, дабы привлечь к себе внимание мужа. – Намджун!       Глаза дракона стали ещё злее. Его гнев теперь был направлен на Бан Чана, что вовремя ретировался к остальным, дабы помочь добить последних варгов. А после на неизвестного ему дракона, на котором восседал его муж. Его муж, что должен быть в столице, а не у края Ледяного океана.       Намджун рыком и мордой указал спуститься, чтобы на твёрдой поверхности разобраться, что к чему. Он ждал, пока чужак пойдёт на спуск, глаз своих пылающих не сводя с Сокджина. Радость сокровища от такого взгляда заметно поутихла. Омега послушно направил дракона вниз, чтобы тот мог спокойно приземлиться. Громадный синий дракон спустился на землю, тут же опуская голову и подставляя крыло, чтобы Сокджин мог спокойно слезть с него, а после величественно поднял морду, чуть фыркая на других драконов. Видел, что превосходил их размером.       Омега, что заметил, как Намджун обернулся человеком и первым делом направился к Бан Чану, видимо, чтобы отчитать его за случившееся, сразу же подошёл ближе к мужу, цепко хватая его за руку и чуть разворачивая его к себе лицом. Обещание он должен сдержать.       – Не смей наказывать его. Это был мой приказ. Он не смел ослушаться приказа короля.       – Он ослушался моего приказа, – громко прорычал Намджун, после отворачиваясь в сторону и выпуская дым изо рта на выдохе. – Ладно, с ним я разберусь потом. Почему здесь ты? Ещё и верхом на чужаке. Потрудись мне объяснить, что ты задумал.       Намджун был действительно зол. Он крепко сжимал челюсти, поглядывая на своих драконов, что сжигали трупы врагов. А после вернул внимание мужу, снова выдыхая дым и прижимая своё сокровище к себе, окутывая его теплом. Сдался. Не мог долго злиться на своего мужа, что выглядел слишком уж умоляюще.       – Ты должен быть не здесь, а в замке, где достаточно тепло. Крайний север - слишком холодное место для тебя. Даже несмотря на то, что здесь лето сейчас. Но ты хотел помочь, так ведь? – Намджун поднял голову на дракона, на котором прилетел его муж. Морозостойкий. Вот ведь жук.       Сокджин облегчённо выдохнул, обнимая мужа покрепче. Он понимал его злость, но знал, что тот поймёт, омега просто не мог поступить иначе.       – Да, я… Я боялся снова тебя потерять. Я стойко выполнял свой долг короля, но когда Бан Чан прилетел и сказал, что это может затянуться надолго, я понял, что должен тебе помочь, чтобы не допустить снова твоих ран, как тогда. Я подумал, что с ещё одним драконом будет удобнее... – Сокджин повернул голову к дракону, что стоял позади и как-то слегка враждебно поглядывал на Намджуна. – Это Лун Ван, он из диких. Я подумал, что самый сильный и большой дракон будет кстати. Бан Чан там правда чуть не поседел, пока я пытался его приручить, но всё прошло хорошо. И он сказал мне, что он король драконов Ледяного океана.       Лун Ван гордо поднял голову, и Сокджину даже показалось, что он горделиво улыбнулся. Точно хвастался. Не иначе.       – У тебя это природное - приручать королей? – посмеялся Намджун, разглядывая внимательнее дикого. Они примерно одного размера. – Ты отлично постарался, Джин-и.       Намджун оставил долгий поцелуй на губах мужа. Прошло всего пять дней, а он уже невозможно соскучился по нему. Нежный и приятный аромат окутал его, окончательно глуша весь гнев. Кто, как не Сокджин, мог привести его в чувство покоя даже после битвы с варгами? Только он один обладал таким даром.       – Ты молодец, но больше не рискуй, пожалуйста. Иначе Чан действительно поседеет. И я жизни лишусь, если потеряю тебя.       Северянин обнял мужа покрепче, пряча его в своей груди и руках. Драконьи короли с недоверием переглядывались. Намджун ревновал и рычал тихонько, а Лун Ван хотел защитить хозяина. Сокджин же, будучи очень довольным собой, прижался к мужу в ответ.       – Не могу тебе этого обещать, ведь ради тебя я способен на такое, чего и сам знать не могу. Но Чана не ругай, он меня до последнего уговаривал. А про королей, что ж... Возможно-возможно. По крайней мере, он так мило урчал, когда я его погладил. Прямо как ты. И Чан сказал, что чем синее, тем более устойчив к морозу, а мой дракон видишь какой синий? Он точно поможет вам здесь, – омега уткнулся в грудь любимого и перешёл на едва различимый шёпот. – Я хотел, чтобы ты поскорее вернулся домой... Целым и невредимым, вот и пошёл на такое. Разве я мог оставить тебя в беде? Никакой холод не остановил бы меня... Ты ведь столько раз защищал меня, ставя на кон свою жизнь. Пришла и моя очередь защитить тебя.       Намджун заурчал, ставя ноги Сокджина на свои стопы, чтобы он не замёрз. Не хватало ему ещё того, чтобы его любимый потом пальцев лишился из-за мороза и его невнимательности.       – Ох, весна, моя весна. Ты, как и обычно, полон сюрпризов. Защищай, но только на безопасном расстоянии. И больше не приручай драконов, пожалуйста. Не рискуй жизнью, прошу, – Намджун чуть помолчал. – Раз ты здесь, то нужно будет постараться быстро закончить.       Омега поднял голову и посмотрел мужу в глаза, полный решимости.       – Я помогу! Точнее, мы поможем, – Сокджин бросил взгляд на дракона, что стоял позади и сразу же вернул его к мужу. – Я ведь тоже король, а значит буду сражаться, как и все. Какой у нас план действий?       Омега искрился энтузиазмом, да так, что кажется и холода не замечал вовсе. Однако Намджун всё же обогревал его, а Лун Ван всё смотрел на него с каким-то волнением, изредка тяжело вздыхая, понимая, что его хозяин рад быть рядом с другим драконом.       Намджун, усмехнувшись, покачал головой. Неисправим.       – Найти того, кто создаёт варгов такими сильными. До сражений я тебя не допущу. Тут иногда драконы едва справляются, а ты человек. Я не допущу, чтобы ты пострадал. Так что Лун Ван будет тебя защищать. Думаю, он с этим отлично справится.       Намджун обернулся на своих драконов, что уже были готовы двигаться дальше. А после на Лун Вана. В сизых глазах он видел готовность защищать своего маленького человека ценой своей жизни. Что ж, в этом они похожи.       – Ни я, ни он не хотим, чтобы ты пострадал.       Однако Сокджин с таким положением вещей был категорически не согласен.       – Хочешь оставить меня здесь? И какой смысл? Я привёл сюда дракона не для того, чтобы он сидел рядом со мной, как ручная собачка, и смотрел со стороны вместе со мной. Может, сам лично я и не буду рубить варгов, но верхом на Лун Ване определённо буду. И я не собираюсь отсиживаться, не для этого я тащился в такую даль и приручал дракона. Я иду с вами, – Сокджин подошёл к своему дракону и погладил его по голове, замечая его довольные глаза. – И да, ты прав, вы не хотите, чтобы я пострадал, именно поэтому я должен идти с вами. И это не обсуждается. Приказ короля.       – До чего же ты упрямый. Я тоже король, между прочим, но ты почему-то не хочешь меня услышать, – вздохнул Намджун, сразу после обернувшись драконом.       Он слегка раздражённо наблюдал за тем, как его муж садился верхом на другого дракона. Уму непостижимо. У него уже есть самый сильный и большой дракон Севера, а он на диком восседал, еще и спорил с ним. Намджун лишь закатил глаза, вдыхая полную грудь воздуха, где сразу же искрило пламя изнутри, и рыча своим, чтобы поднимались и искали мага. Драконы стали вынюхивать и выслеживать магию.       Лун Ван тоже взмыл вверх, пристально оглядывая округу. Сокджин, что тоже старался высмотреть хоть что-то, вдруг заметил, что его дракон сбился с курса. Он не летел за остальными. Вожак диких взмахнул крыльями мощнее прежнего, разгоняя ледяной воздух вокруг, и повёл чуть в сторону, мягко паря над кронами многовековых деревьев.       – Лун Ван, нам не сюда...       Но дракон не слушал. Он следовал своим ощущениям, что никогда его не подводили. Сокджин не знал, но дикие драконы были более восприимчивы даже к самым мелким проявлением магии, поэтому им было куда проще вычисли её след.       Лун Ван тихо замер в воздухе и стал всматриваться во что-то в глубине леса. Сокджин, однако, ничего не видел. Но дракон внезапно выдохнул не горячий пар, а ледяной воздух, что прокатился по лесной округе и за одним из деревьев всего на пару мгновений мелькнула тень. И этого было достаточно.       Намджун, что остался вместе с диким, заметил это. Он зарычал, снижаясь немного, и дымом из груди окутал весь лес. Да таким густым, что дышать в нём было невозможно. Любое живое существо точно бы сбилось с пути и стало задыхаться.       – Следил, щенок, – рычал дракон, пока его воины кружили над дымом.       Бан Чан нырнул в чащу, через пару секунд вновь показываясь во всей красе. Он был меньше и ловчее собратьев, что практически всегда играло ему на руку. В лапах у него явно кто-то был. Вероятно, это и была та тень, что следовала за ними по пятам. Намджун пару раз мощно взмахнул крыльями, сгоняя дым куда-то высоко. Чан приземлился на открытую поляну, прижимая незнакомца лапой ко льду.       Лун Ван также приземлился, однако сойти на землю Сокджину не позволил, сдерживая его тихим рычанием. Человек послушался, оставаясь верхом на драконе и пытаясь вслушаться в предстоящий диалог.       Заклинатель что-то активно начал шептать, но Намджун не позволил ему продолжить своим рёвом, и тот захрипел, начиная активно дёргаться от чего капюшон с его головы слетел.       – Ну, и кто же мешал жить простому народу Крайнего Севера? Сам признаешься или после пыток всё изложишь? – громко говорил Намджун, не приземляясь на лёд. Он ботинком поднял лицо незнакомца, понимая, что видит его впервые. – Кто заказал? По чьей указке работаешь? Лучше бы тебе говорить самому, а иначе и тебя, и псов твоих сожжём.       Незнакомец молчал. А потом заговорил что-то да на каком-то непонятном языке. Сокджин, что наблюдал за ними со стороны, никогда его прежде не слышал. Но вот Лун Ван, будто понимая, о чём он говорил, как-то неодобрительно дёрнулся.       Намджун резко ударил ногой по подбородку незнакомца, из-за чего тот едва ли не откусил себе язык, начиная визжать от боли. От внимания короля не ускользнуло напряжение чужого дракона. Что-то тут не так.       – Говори на том, на каком с тобой разговаривают. Лун Ван, ты ведь понял, о чем он толковал. Если я прав, то передай нам его слова, даже если это была брань или начало заклинания.       – Говорит, он сам по себе. Говорит, что он тут хозяин. Это древний язык Крайнего Севера. Только местные заклинатели на нём говорят. Но это первый, кого я вижу за последние десять лет, – обратился к Намджуну Лун Ван на драконьем языке.       Сокджин, что непонимающе смотрел то на дракона, то на мужа, хмурился, ведь ничего не понимал, но решил не вмешиваться. Он тут точно не помощник. Хотя ему и было жутко интересно содержание этого напряжённого разговора.       – Хорош хозяин, что объявился только сейчас. Эта территория слишком давно принадлежит драконам. Весь Север подчиняется драконам. Если так хочет найти территории заклинателей, то пусть чешет на Юг. Да и один заклинатель против всех драконов Севера, он ведь не выстоит, – ответил Намджун на драконьем, слегка кивая на своих братьев.       Оборотни закивали в знак согласия со словами своего короля. Уж всей-то толпой они точно одолели бы одного несчастного мага. Он уже в их лапах.       – Ты ведь понимаешь, что я говорю, пусть я и не понимаю тебя, – король присел к магу, заглядывая ему в глаза. – Ты здесь не хозяин. Это земли Севера - земли драконов, а не заклинателей, как ты. Уверен, ты прекрасно видишь, кто я и чья кровь течёт во мне. Так что заканчивай свои игры и отстань от людей. И от варгов тоже.       Маг сплюнул вязкую слюну вперемешку с кровью и ухмыльнулся, снова заговорив на своём языке. Лун Ван зарычал.       – Он сказал, что варги - это лишь его щит, не армия. Спрашивает, как мы думаем, куда делись сирены и медведи из этой зоны? Но даже это не главное его оружие, – дракон заметно напрягся и вслушался в последние слова заклинателя. – Он сказал, что вы знаете о пропавшем. Пропащий, что сгинул в снегах Крайнего Севера. Но он не пропал. Никто не пропадал здесь. Они все его слуги и просто ждали момента.       В этот момент заклинателя окутал синий дым, и он растворился, словно его и не было. Намджун зарычал. "Пропащий, что сгинул в снегах Севера". Дракон думал, о ком говорил маг. Неужели он говорил о потомке правителей Великой равнины? Снова эта история? Или же это что-то новое? Мысли настойчиво рвались к собственному отцу, но Намджун усердно их прятал куда-то глубоко. Этого просто не могло случиться. Только не с его отцом.       Король взглянул на Лун Вана, а после на Сокджина. Северянин понимал, что муж потребует объяснений, но для этого нужно было самому разобраться. Именно поэтому Намджун перевёл взгляд на Бан Чана, что слегка изумлённо глядел на свою лапу, под которой исчез маг.       Дикий дракон прикрыл глаза на какое-то время, словно пытаясь найти что-то в своей памяти, а после распахнул очи, что светились синевой. Вспомнил! Но дракон явно был недоволен тем, что всплыло в его памяти.       – Пропащий. Так называют драконов. Драконы, что ушли за солнце, на самый край и сгинули там. Мы зовём их пропащими. Никто из ушедших за солнце так и не вернулся. Только в этом году пропащих было около трёх. Из моих никого, но были драконы Северного Пика. Что там, за солнцем, никто не знает, потому что ещё никто не возвращался.       – Значит, нужно идти туда, и вернутся, – ответил Намджун, глядя на мгновенно заволновавшихся драконов.       Снова. И король понимал, что его муж не выдержит ещё одну его пропажу. Да и ещё с возможностью не вернутся совсем. Однако других своих драконов северянин не мог отправить. Знал, что у них просто не хватит сил вернуться. Намджун был самым могущественным из вида, так что это только его доля. Да и к тому же он являлся прямым наследником Первого, поэтому драконы более или менее уважали его все без исключения. И он просто не мог не оправдать это доверие перед ними.       – Надо продолжать зачищать территорию от варгов. Над остальным нужно думать.       Намджун отдал приказ своим, и несколько драконов отправились на разведку. Он старался не смотреть на мужа, боясь увидеть в его глазах разочарование и мольбу не ходить никуда. Он прекрасно помнил этот взгляд Сокджина тогда, ещё одного раза они оба не выдержали бы.       Сокджин же знал, что Намджун не собирался ему ничего рассказывать, поэтому воспользовался тем, что муж чуть отошёл от них и мысленно обратился к своему дракону:       – Что-то плохое надвигается, да? Что говорил этот заклинатель?       Дракон прикрыл глаза, не желая пугать маленькое странное существо, но после всё же поведал ему вкратце о прошедшем разговоре. Омега моментально осунулся и сник, взглянув на Намджуна, что даже не поворачивался в его сторону. И Сокджин понимал, почему.       – Что там за солнцем, Лун Ван?       Дракон вздохнул.       – Говорят там непроглядная тьма. Кто-то говорил, что там райские угодья драконов. Те, кто верил во второе, отправлялись туда сами, но никто не вернулся. Поэтому я верю в первое. Но проверять у меня нет желания. И у тебя не должно быть, человек.       Омега вздохнул в ответ, понимая, что Намджуна такое не остановит. Но если Север лишится своего короля, а драконы единственного прямого наследника первородной магии, то это станет крахом не просто для страны, но и для всего северного континента. Что же тогда делать? В тот момент Сокджин, наверное, впервые за те года их совместной жизни принял решение не ради себя и своего счастья, как его научил Намджун, а ради блага северного народа и всей страны.       Омега, спустившись с дракона, подошёл к Намджуну и совсем тихо спросил:       – Хочешь снова рискнуть своей жизнью, да?       Этот вопрос был ожидаем. И резал он не хуже меча по телу. Намджун обхватил мужа за талию, чуть уводя его в сторону. Никто не должен был услышать этот разговор.       – Я должен. Север - моя страна, и я должен его защищать. К тому же, сильнее меня нет дракона. Лун Ван, конечно, мощный, но он не станет защищать людей и рисковать ради них жизнью.       Дракон потёрся щекой, укрывая мужа крылом, чтобы он не замёрз.       – Прости, я… не знал, что всё так обернётся. Но я должен. И я надеюсь, что ты поймёшь меня.       Сокджин молчал. Он обнимал мужа в ответ и молчал, потому что слова здесь были излишне. Что он мог ему сказать? Отговорить? Это было бесполезно. Напроситься с ним? Намджун никогда бы этого не позволил. А что ещё он мог? Вряд ли что-то действительно стоящее. И всё же спустя несколько минут молчания омега предпринял хоть какую-то попытку.       – Если Север потеряет единственного прямого наследника, наступит хаос. И он будет сильнее, чем от проделок заклинателя. Север - лакомый кусочек. За него начнётся бойня. Ты ведь это прекрасно знаешь.       – Тогда я обязан вернуться.       Намджун не мог перестать целовать любимого в лоб. Он сам чуть ли не скулил, чувствуя крепкую хватку мужа на своих плечах. Да и сам боялся, если уж быть честным. Дракон не хотел оставлять любимого одного, да ещё и во главе страны без прямого наследника. Сокджина могли просто напросто убить или измываться над ним всю его жизнь. Последствия смерти короля слишком пугали. И если с драконами сможет помочь Бан Чан, то вот с людьми, что не примут омегу на троне, никто помочь не смог бы. Пусть и боготворили тех, кто даровал жизнь, но у власти народ желал видеть сильного дракона, который был способен их защитить.       Намджун боялся. Страшно боялся последствий, поэтому прижимал к себе Сокджина, едва дрожа телом. Они уже проходили его потерю и всё, что было после. И снова это повторялось. За что им только всё это? Неужели не могло быть ни одного спокойного года, когда они могли полностью расслабиться? Вероятно, нет. Север - это вечная борьба за жизнь.       Омега едва заметно коснулся груди любимого губами, там, где билось его пылкое сердце дракона, и на выдохе попросил:       – Как твой муж, я не могу простить тебе это решение, но, как король и единственный наследник трона, я понимаю. Поэтому я не стану просить тебя остаться, но я прошу тебя провести со мной лишь одну ночь. Отправишься завтра, а сегодня... Побудь ещё со мной. Всего одну ночь. Чтобы, если вдруг ты... – омега не решился закончить фразу, – мне было, что вспомнить.       Намджун закрыл глаза. Смирился. Сокджин смирился с его решением, не просто прося, а умоляя остаться с ним в последний раз. Это разбивало дракона в дребезги настолько, что он хотел взвыть от тоски в голосе любимого и боли в своей груди.       – Хорошо, я останусь. Но всё же я хочу верить, что это не последняя наша ночь.       Дракон обернулся в звериную ипостась, преклоняя морду к земле, дабы Сокджин мог забраться на него.       – Я верну его завтра утром. Нам нужно попрощаться, – сразу уведомил Намджун Луна Вана, что забеспокоился, видя, как приручившее его существо взбиралось на другого дракона.       Сокджин же, что смотрел прямо в глаза своему синему дракону, мысленно напомнил ему перед отлётом:       – Помни, о чём я тебя попросил.       Дракон лишь моргнул, показывая, что он ничего не забыл.       Сокджин покрепче ухватился за Намджуна и прижался к нему всем телом. Это будет непростая ночь, однако за ней наступит ещё более тяжёлое утро - им придётся попрощаться.       Королевский дракон взмыл в воздух, сразу поднимая небольшую метель из-за своих крыльев. Но всё же он старался быть аккуратнее, ведь на его шее сидела вся его жизнь. Дракон как-то тоскливо рокотал, роняя крупные слёзы из глаз. Лучше сейчас, чем когда они окажутся наедине. Позволив себе короткую слабину, альфа вновь собрался и упрятал в самую глубь своего сердца жгучие слёзы страха и отчаяния. Даже для Сокджина он хотел быть сильным, не показывая своих чувств. Полноценно погорюет потом, когда полетит в неизвестность.       Намджун разрезал крыльями облака не слишком долго, ибо нашёл заброшенный дом, что выглядел более или менее пригодным для ночлега. Дракон плавно спустился к нему, вновь поднимая снег в воздух. Он помог Сокджину спуститься с себя, после возвращая себе человеческий вид. Глаза немного покраснели, но Намджун не позволил мужу увидеть это.       – Погоди, я проверю дом, – альфа нырнул в жилище, внимательно осматриваясь и зажигая камин. – Заходи. Тут никого нет.       Сокджин послушно вошёл внутрь, отмечая вполне себе пригодный для жилища дом. В голове сразу же всплыл вопрос: “Почему он оказался брошенным?” Но тут же отогнал эти мысли, так как подобные вопросы сейчас должны волновать его меньше всего. Вместо этого Сокджин подошёл к замеревшему на месте мужу и взял его за руку.       – Если кого-то из нас не станет... Ты же понимаешь, что мы даже сделать ничего не сможем? Оставить страну без наследника - это всё равно, что похоронить все свои труды. Это жестоко, Намджун. Если ты не вернёшься, мне придётся всю жизнь жить с этим горем. Я даже не буду иметь права последовать за тобой. Разве это справедливо? Это совершенно нечестно… – омега позволил слезам скатиться по щекам, а сам обнял любимого крепко-крепко. – Иногда я думаю, что лучше бы мы родились обычным крестьянами. Тогда нам не нужно было бы выполнять этот долг. Лучше всю жизнь прожить где-то в лесу, чем вот так...       – Прости, – заскулил северянин, обнимая своё сокровище в ответ. – Прости, это я виноват во всём. Быть может, если бы я тогда не заметил тебя, если бы не полюбил твою улыбку с первого взгляда, может быть, твоя жизнь сложилась бы совершенно иначе. Наверное, ты был бы гораздо счастливее, чем сейчас. Вини меня. Во всём вини меня, но не себя и не судьбу. Жил бы сейчас где-нибудь на Западе со своим мужем или женой, а про Север бы и не ведал ничего, кроме как то, что здесь живут и правят дикари.       Да, наверное, так было бы правильнее и лучше для Сокджина. Кто знает, быть может, если бы Намджун тогда не отвлёкся на омегу, может судьба бы изменилась и даже папа Сокджина был бы жив, и всё было бы совершенно иначе - гораздо лучше, и он не знал бы горя и бед, какие ему пришлось пережить дома и здесь, рядом с ним. Если бы Сокджин сказал, что сожалеет обо всём, Намджун бы наизнанку бы вывернулся, но постарался бы вернуть время назад и изменить всё.       Но Сокджин никогда бы так не сказал, ведь всегда и в мыслях, и вслух лишь благодарил Намджуна за эту жизнь рядом с ним. Именно дракон подарил ему столько счастья, нежности и любви, сколько он не имел никогда. Никто не обожал его так, как это делал Намджун.       – Если бы ты не полюбил меня, у меня вообще не было бы будущего. Если ты сожалеешь о том, что женился на мне, то я пойму. Но я никогда. Ни единой минуты. Даже мыслей об этом не было. Лишь о королевском долге я жалею. Отец верно говорил, никто не взял бы меня в мужья. Только ты. Я бы просидел в своём убежище в замке и там бы и умер, а может и ещё чего похуже. Ты подарил мне всё, о чём я только мог мечтать. Я не просил судьбу о лучшей жизни, но она подарила мне тебя. Поэтому я думаю, что теперь могу и сам попросить богов об услуге.       Сокджин горько улыбнулся, ощущая, как слёзы скатываются по его лицу. Он взял лицо любимого в ладони, улыбаясь слегка криво от тяжести в груди. Слишком больно. Слишком тяжело. Слишком отчаянно они нуждались друг в друге.       – Мне ничего не надо. Ни другой жизни, ни богатства, ничего мне не надо. Только одно. Одно единственное у меня желание - чтобы у нас вновь была возможность безмятежно пить чай вдвоём и читать друг другу разные книжки. Мне и дети не нужны, только ты, Намджун. Только ты один, живой и рядом.       Намджун прекрасно понимал чувства мужа, ведь ощущал всё то же самое. Сокджин был и есть его любовь, ради которой он готов отказаться от всего. Он ни о чём не жалел. Все эти года, когда он ждал и искал Сокджина, когда они жили вместе - это его счастье, которое он не забудет никогда.       – Мне не нужен Север, если тебя не будет рядом со мной. Мне не нужна сила, не нужна власть, не нужны драконы. Ты моя жизнь и моё сердце. Я ни о чём не жалею.       По руками омеги прокатились горячие капли - Намджун всё же не выдержал, позволяя чувствам выплеснуться через слёзы. Невозможно. Невозможно больно от слов любимого и предстоящей разлуки.       – Я люблю тебя, – северянин поймал его ладони и стал беспорядочно целовать их. – Я безумно люблю тебя, сокровище. Прости меня.       Сокджин улыбнулся, чуть останавливая своего альфу и заставляя посмотреть на себя. Он медленно и отрицательно замотал головой. Внутри всё разрывалось в клочья от отчаяния между ними. Так хотелось много чего сказать, но и одновременно хотелось молчать. Резко забыть о долге и сбежать куда-нибудь вдвоём, где их никто бы не знал. Но…       – Мне не за что прощать тебя. Я знаю, не будь ты королём и не неси ты ответственность за тысячи других людей и драконов, ты бы бросил всё ради меня. Но ты не можешь, и я это понимаю. Пусть и с болью в сердце и душе. И раз уж нам суждено отдать свои судьбы в руки богам, давай представим, словно сегодня мы просто Сокджин и Намджун, которые решили провести этот день вместе. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты улетел с чистым сердцем. Давай полежим вместе, и я расскажу тебе о том, как я поставил на место знать, что приехала в гости? Уверяю тебя, они не ожидали от меня такого.       Сокджин старался сменить тему, дабы придать сил своему воину, чтобы отвлечь его от грустных мыслей и себя заодно. Хотя бы так они сбегут ненадолго от всего, что свалилось разом на их плечи.       – Хорошо, поведай мне.       И Намджун слушал голос любимого, переплетаясь с ним телами и конечностями. Он с улыбкой наблюдал за любимым и его жестами, пока он вёл рассказ так увлечённо и живо. В сердце соединялись воедино и тоска, и нежность. Хоть Намджун и понимал, что шансы выжить у него малы, но он всё равно верил в лучшее, ведь здесь оставался его ждать Сокджин - его сокровище, которое он был обязан защитить любой ценой.       Дракон смеялся тихо над историей, прислушиваясь к хихиканью мужа. Почему-то именно сейчас захотелось поцеловать его, что альфа и сделал. Аккуратно так, нежно. Без напора и намёка на что-то. Простое проявление привязанности и любви к своей весне.       Сокджин не уступал любимому. Он целовал его, переплетал их пальцы, обнимал и заставлял смеяться в ответ. Рассказывал разные истории, задавал порой глупые, но такие милые вопросы. Всю ночь они провели вместе, засыпая едва не под утро. Точнее, заснул Намджун, Сокджин лишь сделал вид, что засыпает. Он выждал момент, когда его возлюбленный уснул достаточно крепко и выбрался из цепких объятий, оставляя на столе записку, написание которой давалось ему с трудом и слезами вперемешку.       Выйдя на улицу, где его уже ждал Лун Ван, омега всё думал о своём решении. Правильное ли оно? Для страны - да. Для Намджуна? Едва ли.       И когда он уже пересекал на драконе Ледяной океан, мчась к границе облаков и приближаясь к солнцу, он всё не переставал думать о том, что Намджун не простит ему этого, не простит, что не оставил ему выбора. Теперь они поменялись местами. Теперь пришла очередь Намджуна ждать своего любимого из далёкого края. И верить в него. Верить в то, что он останется в живых.       И стоило дракону пересечь горизонт, как в голове Сокджина на повторе зазвучали собственные слова из записки.       

"Дорогой мой, любимый мой Намджун. Когда ты прочитаешь эту записку, я уже буду далеко за пределами солнца. Не такой судьбы мы хотели для нас двоих, верно? Но мы оба знаем, в глубине души знаешь и ты, что так было бы правильнее. Для Севера я всего лишь очередной чужак, просто человек, и я не так ценен для них. Для Запада - бельмо на глазу, поэтому по мне, будешь скорбеть лишь ты, любовь моя. Я знаю, что не такого ты ожидал, и не к такому готовил своё сердце. Но я решил именно так. Северу нужнее правящий лидер драконьей крови, потомок первого и обладатель древней магии, а не очередной чужак на престоле. Да, я просто человек и с моей стороны было глупо бросаться в неизведанные дали, но я истинный омега севера и если не я сделаю это, то кто? Если я не смогу защитить тебя, то никто не сможет. Мне бесконечно жаль, что я не оставил тебе выбора и теперь ты даже не сможешь последовать за мной. Но ты хотел поступить со мной точно так же. Так что мы квиты. От холода меня сбережёт Лун Ван. И я постараюсь выжить ради тебя. Я не знаю, что ждёт меня там, но я не жалею о принятом решении. Теперь мне есть что защищать, и если я не смогу защитить единственное для меня дорогое - тебя, тогда моя жизнь ничего не стоит. Не гневи богов и прими это с честью. Я сильнее, чем ты думаешь, и я надеюсь, что силами богини Ламелии я - её дитя, преодолею и это испытание. Я люблю тебя и никогда не сомневался в этом. Будь жив и дождись меня. Твой король, твоя весна и твой любимый муж, Сокджин."

      Намджун, открывший глаза с лучом солнца, что коснулся его век, провёл рукой рядом с собой, не обнаруживая Сокджина. Дракон мгновенно вскочил, внимательно осматривая дом. Запаха омеги практически не было.       – Сокджин?.. – на пробу позвал северянин. Ответа не было. – Сокджин!       Северянин обшарил всю территорию рядом с домом, находя только следы Сокджина и огромного дракона. Но это был не он, видимо, Лун Ван. Всё слишком быстро сложилось в его голове.       Ушёл. Сокджин ушёл вместо него. Король сразу разозлился дико, начиная реветь так, что его голос был слышен даже в самых отдалённых уголках Юга. Драконы, конечно же, сразу всё поняли, летя навстречу своему вожаку. Намджун обшарил весь дом, находя записку и читая её.       – Это я должен защищать тебя, а не ты меня, глупый.       Дракон с силой втянул оставшийся едва уловимый запах Сокджина на бумаге, после оставляя это место и летя навстречу своим. Им надо было найти и уничтожить того мага. Гнев, злость и безысходность окутали его сердце, заводя его с такой силой, что он выдыхал чистый огонь из груди.       Его весна ушла. И в сердце дракона, ровно как и на всём Севере, наступила бесконечная тьма. Ледяной гнев окутал его с ног до головы. Наступила беспробудная зима.       К этому моменту Сокджин уже действительно пересёк горизонт и оказался в месте, что называлось Границей Солнца. Лун Ван был прав, поначалу там была непроглядная тьма. Омега не знал, как долго они летели, но темнота всё не кончалась. Обернувшись назад, Сокджин не увидел ничего. Наверное, поэтому никто отсюда не возвращался, здесь было не ясно, откуда ты пришёл и куда держишь путь. Всё вокруг было в плотной непроглядной тьме. даже речи не шло о малейшем лучике света.       Дракон, что старался лететь медленней, дабы не накликать беду, мысленно обратился к Сокджину:       – Глупый маленький хозяин. Я говорил тебе, здесь тьма. Сгинем теперь оба. Будем летать здесь, пока силы не кончатся, а потом умрём.       Омега ничего на это не ответил, ведь Лун Ван был полностью прав. Если эта тьма не кончится, они оба погибнут. И это именно виноват во всём этом.       Им было не ясно, куда они летят. Надо было чем-то осветить путь, но огонь, что старался выдыхать дракон, не помогал, тьма будто бы поглощала его, не позволяя увидеть забредшим путникам что-то лишнее.       Сокджин прикрыл глаза и стал размышлять. Против тьмы поможет лишь свет. Это была прописная истина, о которой говорилось в каждой легенде и в каждом сказании. Вот только где взять свет?       Омега попытался вспомнить что-то из того, что он читал. Легенды Севера, сказания, предания, исторические факты... Свет порождает огонь - это всем ясно. В одной из древних легенд говорилось, что драконы, основавшие Север таким, какой он есть сейчас, принесли на хладные земли огонь. И пламя это исходило из самого сердца, поэтому обряд бракосочетания проводился с дарованием камня - Драконье Сердце. Ведь это был священный огонь этих мест. Драконье Сердце и есть свет!       – Лун Ван, я, кажется, знаю, как мы можем добыть свет!       Сокджин полез под свои одежды, дабы достать кулон, что был сделан из осколка камня, который подарили ему на свадьбу. Намджун просил всегда носить часть драконьего сердца при себе и не прогадал. Омега достал осколок и крепко сжал его в ладонях. Он не был уверен, что именно нужно делать с этим камнем, но старался вспомнить слова, что говорил Первый, когда сочетал их браком.       – Пожалуйста, освети нам путь, – судорожно зашептал Сокджин прямо в камень. – Покажи нам дорогу домой.       В какой-то момент кулон засветился, да так ярко, что ослепил всё вокруг, покрывая тьму и словно сжигая её ярким пламенем. Когда же омега наконец смог открыть глаза, перед ним предстало поселение, покрытое не многовековыми снегами... А яркой и сочной зеленью. Не было там и ужасных чудищ, что ждали команды своего господина, там резвились странного вида люди и повсюду был слышен звонкий смех как взрослых, так и детей.       Лун Ван, что начал постепенно снижаться, тоже был поражён этим зрелищем.       – Я не уверен, что мы не умерли, но что это за место?       Люди заметили их и стали махать в приветствии. Они ликовали и радовались тому, что к ним кто-то прибыл. Несколько человек убежали куда-то, видимо, чтобы позвать кого-то. Всё это было так странно и слегка пугало. Когда дракон опустился на мягкую зелень, Сокджин среди толпы зевак заметил знакомое лицо, что улыбалось ему и кивало глубоко в почтении. Эти светящиеся глаза, что были схожи с Намджуном, и добрую усмешку невозможно было забыть.       – Здравствуй, Сокджин. Давно не виделись, дитя моё.       К гостям вышел сам Первый дракон, что поклонился им. Лун Ван не понимал, кто это, ведь мало кто из живущих вообще видел Первого, что уж говорить про диких, но знал отчего-то, что он не навредит его маленькому хозяину. Сокджин непонимающе смотрел в глаза напротив, но вовремя спохватился и поклонился великому дракону.       – Я ничего не понимаю... Что это значит? Заклинатель сказал, что здесь пропащие и армия, и здесь тьма... А… – омега осмотрелся, замечая довольные лица маленьких детишек, которые обращались в драконов прямо на бегу и улетали куда-то высоко, прячась в пушистых облаках. – Что это за место?       – Пристанище всех драконов, которые жили и будут жить там, откуда пришли вы двое. Лун Ван, ты ведь рассказывал ему об этом.       Синий дракон едва заметно кивнул, удивляясь тому, что это существо знало его. Существо, что было похоже на мужа его хозяина, ведь он чувствовал силу и мощь внутри этого небольшого тела. Силу, что была больше, чем у него самого. Первый снова улыбнулся дракону и предложил руку, чтобы сопроводить Сокджина по здешним местам.       – Пропащие... Мои бедные дети, которые потеряли любовь или так её и не нашли. Они теряются и умирают во тьме, так и не добравшись сюда, ведь смысла своего существования они не видели и попросту потеряли его.       Сокджин взял Первого под руку и неторопливо зашагал рядом с ним, внимательно слушая каждое его слово. В голове постепенно стала вырисовываться мутная картина.       – Так получается... Это и правда райские угодья драконов? Но на землях Крайнего Севера появился заклинатель, который околдовывал варгов. Он сказал, что его армия состоит из пропащих. Он говорил на странном языке, и знал его только Лун Ван... Он врал? Потому что... – омега вновь окинул взглядом безмятежное место, – здесь нет никаких следов зла...       – Никто из ныне живых людей не смог бы пробраться сюда. Да и воскресить пропащих просто невозможно. Некроманты не помогут с этим - не в их это власти. Связать душу дракона и привести её к вам, в мир живых, практически невозможно, если не знать его при жизни. А маги не живут столько, сколько драконы. Он даже не смог бы призвать только одного - отца Намджуна - Джиёна, ибо он здесь. А больше на этом веку драконы и не умирали. Даже в битве не пал никто, так что не ведаю, про какую армию говорил тот заклинатель.       Первый двигался не спеша, смотря на счастливых детей вокруг. Взрослых практически не было, если не считать самого Первого и Сокджина. Омега удивлённо остановился. Если живые не проникали сюда, тогда получается, что...       – Значит... Я тоже умер, да? Если здесь лишь умершие и не родившиеся, значит мы с Лун Ваном сгинули в той тьме?       Сокджина охватила тоска. Зря он полез. Лун Ван ведь предупреждал его. А он обрёк их обоих на смерть, поверив какому-то паршивому заклинателю. Об одном лишь не жалел омега - от глупости пал он, а не Намджун. Первый, впрочем, на это ничего не ответил. Лишь улыбнулся тепло, обернувшись к своему дитя.       – Следуй за мной, Сокджин.       К омеге подлетело несколько детей, что с таким восторгом осматривали его. Трое сорванцов не давали ему пройти, окружив со всех сторон. Они хихикали и старались уцепиться за одежды Сокджина.       – Мальчики, дайте ему пройти. Позже встретитесь, а сейчас нашим гостям нужно отдохнуть.       – Но дедушка!.. – начали дети хором.       – Цыц, потом наглядитесь.       Мальчишки расступились, провожая восхищенными взглядами омегу. Они, хихикая, унеслись куда-то, а Первый снова подал руку Сокджину. Тот принял её и послушно последовал за ним. Впрочем, если он и умер, то попал в лучший из миров. Здесь знакомые ему лица, здесь тепло и красиво, а значит и у смерти были свои плюсы. Он лишь надеялся, что Намджун сможет прожить лучшую жизнь, пусть и без него. Сокджин был безмерно благодарен, что Намджун связал с ним свою душу, ведь даже смерть была дарована ему лёгкой и безмятежной, а место, в котором он оказался после неё, лучшее из миров, и всё благодаря его любимому. Но было и ещё кое-что, что не давало омеге покоя.       – Они знают меня? Эти дети. Но откуда... Я точно не встречался с вашими внуками раньше...       – Эти трое проказников знают о тебе всё, – улыбнулся Первый, ведя Сокджина куда-то. – Они выбрали тебя. Имён у них нет, ведь они ещё не рождались.       Дракон обернулся, замечая, что Лун Ван следовал за ними. Вот и хорошо. Не мог же он бросить своих детей и оставить их здесь. Хотел бы, чтобы они остались, но не мог. Их время ещё не пришло.       – То, что ты прибыл сюда вместо Намджуна - похвально. Очень похвально, но ты прибыл слишком рано. Да и просьбу мою не выполнил.       Они проходили мимо садов, что распускались цветами, похожими на те, которые посадил омега в замке. Шикарные пышные розы сменились высокими деревьями с сочными на вид фруктами. Мальчишки, которых прогнал Первый, тихонько следовали за ними, отвлекаясь только на сочную клубнику, которую они невесть откуда достали. Сокджин случайно уловил знакомый аромат северного мороза, пока Первый вёл его к озеру, что виднелось из-за деревьев.       – В любом случае, Намджун уже давно уничтожил этого заклинателя. Север в безопасности.       Сокджин почти ничего не понимал. Дети знали его и выбрали, но ещё не родились, Первый не знал заклинателя, но знал, что Намджун его уже убил. В тот момент омега вновь убедился, что он почти ничего не знал о Первом.       – Вы удивительный. Такой мудрый и знающий... Вы будто знаете всё на свете, всё предвидите, но почему тогда Вы не бережёте своих детей от бед? Или даже Первый не властен над ходом судьбы?       – Я помогаю, но незаметно. Всё должно быть в балансе. Так что, скажем так, я и властен над судьбой, и нет.       Проследовав чуть дальше, омега вдруг остановился и решил задать ещё один вопрос, который не давал ему покоя:       – Если Вы всё знаете, то скажите... Мой папа, он... Больше не мучается от боли? Я знаю, что он не дракон и здесь его нет, но... Может, Вы знаете. Его душа... Покоится с миром?       Первый ступил на воду в озере, что мгновенно покрылась прочным слоем льда. Теперь они могли спокойно пройти дальше. И Лун Ван не рухнул бы в воду. Постепенно со всех сторон стал ползти густой туман.       – Отчего же не знаю? Знаю. Он всегда чуть позади тебя по правую руку. Он оберегает тебя, как и любой любящий родитель. Пусть он и не дракон, но когда ты придёшь сюда под руку с моим наследником, тогда встретишься с ним. Я ведь принял тебя в наш род. А значит и близких твоих принял почти лично под своё крыло.       Омега поражался зрелищу перед ним. Первый ступал по воде, что тут же обращалась в лёд, и в любой другой ситуации Сокджин бы побоялся ступать следом, но раз он умер... Бояться больше нечего?       – Надеюсь, что не приду. Хочу, чтобы Намджун прожил долгую жизнь. Ему может быть тяжело без меня, но он сильный, и я верю, что он справится. Я ни о чём не жалею. Я спас его, а большего мне и не надо.       Сокджин, что с грустью улыбнулся, решил сменить тему и спросил:       – Вас всегда называют только Великий Первый дракон, но у вас ведь было... Обычное имя? Я читал, что его никто не знает, так как оно было утеряно с течением веков. Но... Раз уж я теперь тоже умер, могу я узнать ваше имя? Так интересно всегда было...       Дракон покачал головой и вздохнул тяжело, наконец останавливаясь где-то посередине озера. Вокруг ничего не было видно, однако туман был довольно свежим, а не удушающим, как это было за Границей Солнца. Было много мягкого даже слегка розоватого света, как на рассвете.       – Моё имя тебе ещё рано знать. Не время.       Первый махнул рукой, и перед ними показалось что-то вроде облака дыма, которое постепенно стало рассеиваться, являя их взору картинки событий.       – Намджун... Что ж, он гаснет. Слёзы, гнев, жестокость и всепоглощающая вина топят его огонь в груди. Но он молодец, целый год смог продержаться без тебя. Всё молит меня вернуть тебя назад, да глотку дерёт, когда на Крайний Север улетает и раз за разом проживает ваш последний день.       Улыбка сразу же сошла с лица омеги. Боль охватило его сердце и душу с новой силой, заставляя сжиматься всё внутри.       – Так значит уже целый год прошёл...       Сокджин начал вглядываться внимательней и увидел в облаке Намджуна, что сидел в их покоях, держа в руках дневник. Тот самый дневник, что Сокджин писал каждый день с момента, когда дракон тогда улетел спасать своих собратьев. Он писал в нём о каждом переживании и о том, как тяжело ему давалось правление под угрозой хитрого министра финансов.       Намджун сломлен. Он держал в руках дневник и плакал. Нет. Он рыдал. Сокджин ещё никогда не видел его таким отчаявшимся и обречённым. Северянин гладил страницы дрожащими руками и всё шептал что-то на драконьем языке. Сокджин тут же повернулся к Первому. Голос в моменте дрогнул от боли.       – Что он говорит?       Первый взглянул на Намджуна с некой отцовской жалостью и ответил:       – Просит у тебя прощения. Просит тебя вернуться. Говорит, что всё исправит. Всё отдаст за тебя, сделает, что угодно. Ему больно. Больно от собственного бессилия и всепоглощающей тоски по тебе, Сокджин.       У омеги навернулись слёзы. Он хотел было сказать что-то, попросить Намджуна не горевать так сильно, но картинка тут же сменилась, и вот Намджун уже сидел в королевской ванной. На его лице нет никаких эмоций, а глаза будто стали пусты. Он опустился под воду и слишком долго не выныривал. Сокджин с ужасом понял - он пытался утопиться.       – Прошу Вас! Сделайте что-нибудь, он же так утонет! Почему Вы ничего не делаете?!       Но Первый молчал, лишь делая очередной взмах рукой, и картинка вновь изменилась. Теперь перед ними пустой тронный зал, который будто погряз в скорби и боли. Сокджин бросился к Первому.       – Как Вы могли… Вы допустили, чтобы он утопился? Вы ведь говорили, что помогаете, что оберегаете своих детей! Как же так?!       Первый тяжело вздохнул. Разве мог он объяснить, что всё, что видел сейчас Сокджин, уже прошло? Это уже случилось с Намджуном. Он уже пережил это.       – Смотри, дитя моё. Смотри внимательнее. Твой муж не умер. Его спугнули. К нему войдут с новостями о том, что был пойман ещё один соучастник заклинателя.       Сокджин окинул взглядом тронный зал и заметил, как Намджун вошёл в него тяжёлой, но быстрой походкой с мечом в руках. Двое стражников притащили какого-то человека, и Намджун, не раздумывая, отрубил ему голову. Сокджин не видел такой стороны своего мужа раньше. Жестокий и беспощадный. Омега сморщился не от страха перед альфой, а от количества и цвета крови казнённого, но Первый кивнул ему, чтобы он продолжал смотреть.       – Ты должен был сдохнуть в муках, но тебе несказанно повезло. Твоя смерть была лёгкой, потому что Сокджин бы этого не хотел. Он милосерден даже к таким, как ты, но я нет. Поэтому твою голову повесят на пике перед дворцом, чтобы все знали. Все знали какое наказание будет за подобные тебе грехи.       Сокджин тихо плакал и замотал головой, замечая, с каким холодом в глазах Намджун ушёл из зала и как жутко капала кровь с его меча, оставляя за ним алый след. Это не его дракон, что нежно улыбался, когда видел свою весну. Это не его дракон, что всегда был справедлив и добр к народу. Это не его дракон, что с такой лёгкостью лишил жизни человека. Или Сокджин плохо знал эту его сторону, и она была всегда?..       – Нет, мой Намджун не такой. Он бы не был так жесток, я не верю…       Первый взмахнул рукой, и картинка пропала. Повисла напряжённая тишина, что нарушалась лишь всхлипами Сокджина.       – Без тебя он жесток. Он окрасил белоснежный Север в алый от количество пролитой крови своих врагов. Ему больно, и он пытается найти утешение в мести. Он выискивает каждого, кто причинял тебе вред в его отсутствие, каждого, кто был причастен к заговору с заклинателем, и хотя сейчас он уничтожил абсолютно всех, это не принесло ему покоя. Он страдает. И эти страдания уничтожают его сильнее, чем кто-то может представить. Без тебя он становится пропащим. Смысл его жизни угасает с каждым днём. Огонь в его груди уже не так силён, как в былые года. Осталось не так много времени, когда он навеки погаснет.       Они шли по озеру ещё какое-то время в тишине. Сокджин охватил ужас, и он хотел что-то сказать, но не решался, однако Первый вдруг остановился и взглянул на него. Рука омеги сразу же метнулась к подаренному кулону, что и вывел его к свету.       – Так глупо всё это... Выходит, моя жертва была напрасной. Никакого войска тут нет, я ничем не смог помочь ему, хотя так хотел... Я лишь сделал ему больно. Нужно было просто отговорить его лететь самому, а я... – омега вытер глаза, полные слёз, и всё же постарался улыбнуться дрожащими губами. – Но он бы меня всё равно не послушал, поэтому пусть лучше я, чем он. Только, если можно... Передайте ему, что со мной всё хорошо и что я очень сильно люблю его. Он должен жить дальше... Нельзя жить лишь горем и местью за меня. Я хочу, чтобы он был счастлив. Он заслуживает этого, как никто другой.       – Ты хочешь к нему вернутся?       Дракон смотрел в глаза, пока Лун Ван не подошёл слишком близко к Сокджину и не потёрся об него мордой. Омега закусил губу сильнее, чтобы не разрыдаться вовсе.       – Больше всего на свете. Но я знаю, что от смерти не уйти... Поэтому я бы хотел, чтобы он был счастлив, и чтобы не думал, что моя смерть была напрасной.       – А я ведь не сказал, что вы умерли. Это ты решил сам. Не думаю, что ты это заметил. Думаю, ты можешь и сам ему сказать о том, что ты в порядке и хочешь к нему, – Первый накинул на Сокджина шубу, которую он взял откуда-то. – Помни о том, что я всегда рядом с вами и приглядываю за вами. Прислушивайтесь к природе - я говорю с вами через неё.       Мужчина усадил Сокджина на Лун Вана, а после одной лишь левой рукой расчистил туман перед ними. Омега выдохнул от изумления, впервые замечая своё дыхание из-за холода. Почему?..       – Летите. Оба. Вас впереди ещё ждёт очень долгая история. Спаси моё дитя. Только ты можешь вернуть его к жизни. Только ты можешь спасти его пропащее сердце.       Первый улыбнулся, хлопая по Лун Вану, что полетел в проход через туман. Дракон осматривался, ища дорогу, как неожиданно наткнулся на огромный город с высоким замком. Столица.       Сокджин глазам своим не поверил. Если не умер... Тогда что же это было? Первый сказал, что подсказывает и всегда направляет, так может и это всё было не просто так? Что, если у всего этого было особое предназначение? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Но одно омега знал точно - ему нужно к Намджуну и как можно скорее.       Лун Ван приземлился прямо перед массивными вратами, ведущими внутрь замка. Зеваки, что наблюдали за всем этим, смотрели на Сокджина, словно на призрака, и всё перешёптывались. Спрыгнув с дракона, омега изо всех сил сразу же побежал в замок, подхватив полы своего одеяния.       Он не обращал внимания ни на кого, хотя его и провожали шокированными взглядами, кто-то даже восклицал что-то вслед. Но омега бежал, не смея остановиться. Бежал до тех пор, покуда не заметил приоткрытую дверь тронного зала, откуда доносился грозный голос его мужа. Живой… Альфа был чем-то недоволен и весьма резко высказывался, да так, что стены зала грохотали. Но Сокджин не обращал внимания, он лишь замер перед самой дверью, чтобы перевести дух, а после сразу же толкнул её, громко крича:       – Намджун!!!       Всё в мгновение смолкло. Все голоса и звуки исчезли. Весь зал погрузился в абсолютную тишину. Намджун медленно повернул голову к дверям, не веря своим ушам. Слишком уж часто за этот год ему чудился и тут, и там голос мужа, что бесследно исчез. Да и образ его нередкий раз виделся. Ночью он просыпался будто бы от его касаний, но всё это были проделки больной головы.       Вот и сейчас он не верил тому, что видел. Его Джин-и стоял в дверях зала в том самом одеянии, в котором был и тогда, так взволнованно глядя на него. Нет, всё это шутки его воображения. Он ведь снова несколько суток не спал, вот и чудилось всякое. Намджун зажмурил глаза и отвернулся, сглатывая слюну в пересохшее горло. Снова он сходил с ума.       – В любом случае, я сам отправлюсь на север, – продолжил дракон. – Сегодня ровно год, как он оставил меня. И не смей меня отговаривать, Бан Чан.       Намджун запахнул меховую накидку, спускаясь с трона и пытаясь скрыться в боковой двери. Нужно было готовится к долгому полёту, стараясь запихать в себя хотя бы немного еды и воды.       Сокджин непонимающе смотрел на спускающегося Намджуна. Он не видел его? Но слуги и остальные смотрели именно на него, значит, он не призрак. Но почему же Намджун?..       – Намджун, почему ты уходишь? Стой!       Омега побежал за ним, едва успевая поймать его за руку своей дрожащей ладонью у самого выхода в длинном коридоре.       – Я вернулся, а ты... Даже не посмотришь на меня? Ты настолько злишься, что не хочешь меня видеть? Я понимаю, что обрёк тебя на страшные муки и боли, но я прошу тебя... Хотя бы посмотри на меня. Любимый мой, прошу, взгляни на меня...       Второй рукой омега прикоснулся к щеке мужа, стараясь развернуть его лицо к себе. Намджун чувствовал холодок любимых рук, запах и слышал дрожащий голос. Неужели?.. Неужели это и правда был его Сокджин?       Дракон медленно повернулся, всё ещё сомневаясь в происходящем. Сокджин ни капли не изменился, но был ли это он? С ним уже пытались сотворить нечто подобное, поэтому северянин был настороже. Но подделать запах, эмоции, родинки и драконье сердце... Минуту. Нет. Драконье сердце невозможно было подделать. Каждый камень был уникален и неповторим. За мгновение блеск будто бы снова вернулся в глаза Намджуна, словно сама жизнь наконец снова обрела смысл.       – Джин-и?..       Сокджин улыбнулся и закивал, чувствуя, как слёзы градом потекли из его глаз. Он громко всхлипнул, пока его тело потряхивало от смеси чувств.       – Это я, родной мой. Я вернулся. Я здесь, я жив и здоров. Я же обещал тебе, что вернусь, помнишь? Я написал, что постараюсь вернуться. Ты ведь верил мне, правда? Любимый мой... Мой единственный, мой дракон... – омега взял руки мужа в свои и стал нежно целовать их, чтобы привести наконец северянина в чувства.       – Ты жив... Сокровище моё.       Намджун сразу сгрёб в объятия Сокджина, дыша через раз и вообще стараясь меньше двигаться. Если это все мираж, то он не хотел, чтобы тот разрушился. Если это сон, то пусть продолжается вечно. Всё тело дракона задрожало, а сам он зарыдал, пряча лицо в плече омеги. Даже если это всё неправда, даже если его сейчас снова попытаются убить, он не будет сопротивляться. Жизнь без любимого сокровища - просто жалкое существование.       Сокджин обнял его в ответ так крепко, как только мог. Он целовал его в макушку, чуть поглаживая по спине, стараясь успокоить, хотя и сам он был весь переполнен чувствами. Он уже смирился с тем, что погиб и больше не увидит Намджуна, а теперь он тут, рядом с ним и может обнять его, словно он никуда и не пропадал.       – Я жив, любимый мой. Жив. Я здесь, с тобой, и я больше никогда не покину тебя, никогда, слышишь? Всегда-всегда буду рядом. Ты у меня такой молодец, ты такой сильный, Джун-и, ты дождался меня, ты смог.       – Как?.. Как ты?.. – воздуха не хватало, Намджун просто не мог говорить, да и мысли не собирались в предложения.       У него было столько вопросов, но ни одного он не смог выдавить из себя, едва держась на ногах. Бан Чан заметил это и помог другу дойти до королевских покоев, чтобы они смогли поговорить наедине. Намджуну это было просто необходимо.       Король не отцеплялся от мужа, крепко держа его за одежды, чтобы тот не смог исчезнуть снова. И лишь оставшись наедине, Намджун рухнул на колени, отпуская свои чувства. То ли рёв, то ли вой, полный отчаяния и тоски, вырывался из груди дракона, что прижимался к чужим ногам. Сокджин сразу же опустился рядом с ним, прижимая его к себе. Его сильный дракон сейчас был слаб, как никогда, и омега позволял ему это, укрывая от всех бед и стараясь унять накопившуюся боль.       – Мой любимый... Свет мой, моё тепло, жизнь моя, отпусти себя. Позволь выплеснуться всем чувствам. Теперь можно родной мой, я здесь, я с тобой. Я больше не покину тебя. Я всё-всё тебе расскажу, хорошо? Ты только успокойся для начала. Давай посидим вот так, м? Вот так... – омега уложил голову любимого на свои колени, поглаживая его по волосам и успокаивая, как делал это всегда.       Сейчас альфе нужна была эта забота. Для Сокджина их разлука ощущалась как день, а для Намджуна в муках прошёл целый год. Их боль разлуки была несопоставима.       – Ты так похудел... Такой бледный стал. Совсем без меня в тень превратился. Первый говорил, что ты убивался горем и жить не хотел, показывал тебя, но я и подумать не мог, что ты до такого себя довёл. Но теперь всё будет хорошо. Я теперь рядом, я с тобой.       – Первый? – уловил Намджун, слегка приходя в себя. – Так ты всё это время был с ним? Целый год? Ты всё видел?       Намджун вытирал слезы, но ни на секунду не отпускал от себя Сокджина. Он смаргивал слёзы, стараясь рассмотреть детальнее мужа. Ни капли не изменился. Даже одежда та же, что всё ещё отдавала ароматом самого альфы. Так странно.       – Я был с ним, да. Но я не видел тебя. Точнее, видел, но лишь обрывки. То, что Первый хотел мне показать. Я был в странном месте... Лун Ван сказал, это было райское царство драконов, что-то в этом духе. Когда мы залетели за солнце, там была тьма. Непроглядная тьма. Мы летели и летели, казалось несколько часов. Нужен был свет, и я вспомнил про кулон!       Омега сразу же достал кулон в подтверждение своих слов. Он смотрел то на кулон, то на мужа. Намджун действительно осунулся, будто бы его оставили умирать на изнуряющем летнем солнце Запада без всякой тени. Глубокие синяки под глазами, глубокие морщины на лбу от вечно хмурого выражения лица, и Сокджин не мог не заметить несколько седых прядей в тёмных волосах его дракона. Настолько он себя измучил.       – Ты сказал никогда его не снимать. И там, во тьме, из него полился свет. Мы оказались в поселении, но там не было ни холода, ни снега. Там было много зелени, было тепло, как на Западе весной, и много деревьев. Там были люди, правда, не похожие на обычных. Там нас встретил Первый, он знал, что я приду. Сказал, то место - это пристанище усопших и будущих драконов. Он водил меня по поселению, говорил, что пропащих драконов там нет, ибо они без любви и от тоски сгинули в той тьме. А потом там были детишки, что разглядывали меня. Первый сказал, они меня знают, но ещё не родились. Звали его дедушкой... А ещё там был прекрасный лес, красивый и с множеством цветов, прямо как у нас в саду. Первый сказал, где-то там был и твой отец. Он сказал, что заклинатель наврал, и не было у него никакой армии. Я тогда подумал, что умер, и моя смерть была напрасной. Но, кажется, Первый был не согласен ни с тем, ни с другим. Он показал мне тебя. Показал, что ты нашёл дневник, что ты плакал и пытался покончить с собой, показал, как ты мстил, а потом… Вернул меня. И теперь я тоже думаю, что в моём походе туда был какой-то особый смысл. Знаешь, он вёл меня по озеру, что замерзало под его ногами, сказал, что я должен спасти тебя, что я не умер и что прошёл целый год, хотя мне казалось, будто миновал всего день. Потом нас сначала окутал туман, а когда он рассеялся, я увидел столицу. Он сказал, что всё знает и всё контролирует, всегда приглядывает за нами и даёт нам подсказки через природу. А потом я оказался здесь, и вот...       Сокджин старался рассказать всё как можно скорее, поэтому слегка запыхался и говорил порой невпопад. Стараясь восстановить дыхание, он заметил изумлённое лицо Намджуна и добавил:       – Он сказал, что ты молился ему и умолял вернуть меня, даже показал мне это. Потом спросил, хочу ли я сам вернуться к тебе. Сказал, что мне нельзя там больше оставаться, ведь это место, где не бывал ещё ни один живой. Говорил, что мы ещё придём к нему с тобой. Но я так и не понял, для чего тогда мне было нужно попадать туда... Хотя, наверное, раз Первый это допустил, значит так было нужно. Как бы там ни было... – Сокджин взял руки любимого в свои, – самое главное, что теперь я здесь, с тобой.       – Это всё так странно, – вдруг засмеялся сквозь слёзы Намджун. – Я вымаливал тебя у Первого каждый день. Каждый день я вставал на колени и просил его вернуть тебя. Хотя бы тело, чтобы я смог нормально проститься с тобой. Если честно, я до сих пор поверить не могу, что ты действительно здесь.       Дракон подполз ближе к мужу, обнимая его крепче. В нос ударил природный тёплый аромат Сокджина, и сердце дракона потихоньку снова стало ритмично стучать в груди, растапливая зимний лёд одиночества.       – А насчёт заклинателя... От горя и злости на самого себя я с драконами нашёл его довольно быстро. Я разорвал его на части, а после и всех варгов, которых он околдовал. И глушил их огнём, пока сознание не потерял.       Намджун опустил голову. Он тихо выдохнул, чуть расслабляясь любимыми под руками Сокджина.       – Так значит, мой отец с великими... Я боялся, что канул в небытие, и его душа мечется из-за потери мамы, но... Если он с Первым, то он спокоен. Ты его видел?       – Нет, – Сокджин помотал головой. – Но Первый говорил, что он где-то рядом. Хотя я его и не видел. Мой папа тоже там, так сказал Первый. Все они в порядке.       Крепко обняв мужа в ответ, омега стал нежно поглаживать его по голове, иногда перебирая пряди волос. Вся тревога будто бы испарилась из тела, и Сокджин ощутил такую слабость, словно из него все соки выжали за раз. Намджун, наверное, чувствовал себя примерно также.       – Знаешь, когда Первый водил меня по тому месту, все приветствовали меня, многие смотрели на меня с интересом. Они будто знали меня. Все эти драконы. Но я не знал никого. Я спрашивал у Первого, зачем я в том месте, умер ли я, но он ничего не отвечал. И я подумал, что умер, хотя оказалось, это было не так...       Омега на мгновение задумался. Почему же Первый сразу не вернул его обратно? Почему показал то место? Почему пустил? Почему показал то, каким был Намджун в его отсутствие? Зачем было это всё?       – Может, он хотел, чтобы я увидел всё это для чего-то... Поэтому я и оказался там. О, он ещё похвалил меня за то, что я отправился туда вместо тебя. Думаю, он и это предвидел...       – Наверное. Куда нам до его мудрости.       Намджун утащил мужа на постель и совсем обмяк в руках сокровища, едва ли не навалившись всем телом на него, а после его голова выдала одну мысль.       – Постой, ты видел и почивших драконов, и ещё не родившихся? И за тобой бегали дети? И все тебя там знали. И ты прошел через туман и озеро. То озеро, на котором мы просили его благословить нас? Там тогда был не только Первый, но и все Великие короли, поэтому они тебя знают. А дети, – слегка задумался и замолчал. – У меня безумная идея, но может быть это те, которые родятся у нас?.. Других мыслей у меня нет, ибо дети умирают крайне редко.       – Да, всё так и было, – Сокджин тоже вдруг задумался. – Первый так и сказал, что там обитают и почившие, и не родившееся драконы. Сказал, что драконы уже давно не умирали ни в битвах, ни сами по себе. Были только пропащие. А ещё Первый сказал, что у тех детишек не было имён, так как они ещё не родились и... Они ели клубнику. Бегали за нами и лопали клубнику. Их было трое... Неужели у нас с тобой будет не один, а целых... Трое детей? О, боги, Джун... Так вот почему первый сказал, что это они меня выбрали.       Омега засмеялся, чуть прикрывая рот. Так значит, это были их дети. Такие красивые, маленькие и озорные. Их малыши. Выходит, их действительно ждало светлое будущее, вдвоём.       – Как же я скучал по твоему смеху. Как я скучал по тебе, моя весна. Сколько бы детей у нас не было, я всех их буду любить, но тебя сильнее, – дракон улыбнулся, на пробу целуя мужа в щёку. – И все вы будете любителями клубники. Это сколько же мне на вас хрустальной клубники надо будет делать?       Дракон засмеялся, откидываясь на постель. Глаза слипались, но он не хотел засыпать. Вдруг Сокджин снова исчезнет? Вдруг всё это лишь сон, а когда он проснётся, он снова будет один? Поэтому Намджун боролся с усталостью, с бесконечной любовью глядя на сокровище.       – Ты ведь понимаешь, что я теперь совсем не отпущу тебя? Буду ещё чаще касаться, целовать и смущать. Буду любить тебя каждую минуту. И мне глубоко всё равно на людей вокруг. Я не хочу больше отпускать тебя...       Сокджин улыбнулся в ответ ещё счастливее и сам поцеловал мужа в уголок губ, замечая его борьбу с усталостью. Он явно не спал несколько ночей.       – Я и сам не захочу, чтобы ты от меня отлипал. Решение оставить тебя далось мне труднее всего. Сердце ужасно болело тогда, но теперь... Я больше не оставлю тебя. В том месте... Я понял, что нам нельзя расставаться ни ради кого. Нам всё нужно делать вместе, и только в этом наша сила. Ни ты, ни я не можем в одиночку. По одному мы медленно умираем. Поэтому я больше никогда тебя не оставлю. И тебе не позволю оставлять меня. Ни за что.       – Ты прав. Вместе мы сильнее. Да и нам обоим так спокойнее. Я люблю тебя.       Омега забрался поверх своего дракона, обнимая его за шею и укладываясь ему на грудь. Под ухом стучало любимое драконье сердце, что своей теплотой обнимало всего Сокджина. Так хорошо было лежать на родной горячей коже, что совершенно не было сил двигаться.       – Мой самый любимый, самый дорогой и желанный... Одно твоё существование рядом со мной - уже подарок небес. И я больше не намерен разбрасываться этим даром. Ты, вероятно, не спал ночами толком, да? Тебе надо поспать, родной. Поспи. А я буду охранять твой сон. Никуда не уйду. Вот проснешься, а я всё так же на тебе лежу.              Намджун поймал его ладони и стал расцеловывать их, не желая пропускать даже самую малую часть кожи омеги ни сейчас, ни когда-либо ещё. Он поклялся себе сам, что впредь не оставит больше своё сокровище. Никогда.       – Я не хочу спать. Не буду. Не хочу, чтобы ты пропадал снова. Я боюсь. Боюсь, что исчезнешь, а всё это окажется лишь моей фантазией. Мне очень страшно, Джин-и.       Сокджин чуть улыбнулся, прижимаясь носом к носу любимого. Волнение снова накрыло дракона, и омега постарался вернуть его покой касаниями и словами, что лились из самого сердца. Намджун прекрасно чувствовал это.       – Тшш, тише родной мой. Всё хорошо. Я больше никуда не денусь. Но ты истощён, и тебе нужно поспать. Давай сделаем так. Ты обнимешь меня крепко-крепко, а я прижмусь к тебе в ответ. Буду петь тебе колыбельную. Ту северную, что я выучил незадолго до всего этого, и мы вместе заснём. Давай? Я клянусь тебе всеми богами, что не уйду и не исчезну. Не бойся, любимый. Я рядом...       – Хорошо. Главное, чтобы всё это был не сон.       Намджун лёг на бок, обнимая Сокджина и закрывая его крылом. Он ещё и хвостом его к себе прижал, чтоб уж наверняка. Он понимал, что спать так будет не слишком удобно, но так дракону было спокойнее, ведь он совершенно не хотел отпускать своё сокровище.       Намджун прикрыл глаза, вслушиваясь в голос мужа, что напевал колыбельную. И так спокойно стало, как раньше. Будто бы и не было этого года, когда дракон не мог найти себе места на их большой постели. Будто и не было года, когда он плохо спал, видя за закрытыми глазами ужасы - смерть любимого или его безмолвный уход, а Намджун всё его догнать не мог. Будто и не было года, когда он в каждом омеге с волосами цвета карамели видел Сокджина, а после извинялся много, ведь одёргивал или останавливал их. Будто и не было года, когда он от безысходности и дыры в груди беспощадно сжигал и рубил своих врагов.       Сейчас всё это ощущалось, словно сон. Дурной сон, который совсем скоро забудется. Главное, что его тёплая весна, его сокровище лежал рядышком, а сам дракон медленно проваливался в сон.       Закончив колыбельную, Сокджин и сам оказался утянутым в царство сновидений. Ему вновь снилась та поляна с причудливыми домиками и весёлыми детишками. Только в этот раз рядом с Первым стоял его папа, что мягко улыбался и говорил, как он гордился им, а рядом с Сокджином там был и Намджун, который держал его за руку и целовал за ушком. Словно всё плохое, что было с ними, ушло в небытие, и на Севере наконец наступил покой...       Утром Сокджин проснулся чуть раньше Намджуна, но, как и обещал никуда не двинулся даже. Лишь обнял любимого покрепче и совсем тихо, сонно и с улыбкой на лице прошептал:       – Как же я люблю тебя и люблю просыпаться рядом с тобой...       – И я люблю тебя, сокровище, – пробормотал Намджун, открывая один глаз. – Ты здесь. И это вроде как не сон. Значит, ты действительно вернулся ко мне.       Намджун заурчал от счастья, прижимая ближе к себе омегу. Он был так благодарен Первому, что тот услышал его мольбу и вернул ему его любовь. Он бы действительно сгинул без Сокджина, ведь уже чувствовал, как силы и желание жить стремительно покидали его изо дня в день. Знал, что огонь в его груди гаснул без сокровища.       – Я ведь обещал, что буду здесь. Разве бы я мог обмануть тебя? Никогда, любовь моя, – Сокджин поцеловал мужа в кончик носа, слушая его низкий смех, и это не могло не радовать сердце омеги. – Хорошо спалось? Смог выспаться? Кошмары не мучали?       – Впервые за год я смог поспать спокойно. Так хорошо выспался, теперь всё тело, словно вата. Слишком расслабился. А кошмаров не было. Сон не запомнил. В голове остались ощущения, что я держал тебя за руку. И ещё... Мужчина с яркой улыбкой. Помнишь, я рассказывал, что мне знаком вкус пряников? Я ещё упомянул, что запомнил только яркую улыбку человека, который угостил меня им. Мне кажется, я именно его и видел во сне. Но я снова мало запомнил.       Сокджин слегка удивлённо посмотрел на Намджуна и вдруг осознал - им снился один и тот же сон, а, может, то и не сон был вовсе, а видение? Видение, которое им послал Первый, чтобы они не беспокоились о будущем?..       – Моя весна, – дракон потянулся, после вновь сгребая мужа в объятия. – С тобой в мою жизнь вернулись краски, и всё будто бы снова ожило. Будто бы ты вновь зажёг меня. Ты спас меня, сокровище. Мой родной, я люблю тебя.       Намджун стал целовать его в лоб, нос и губы. Особенно он задержался на последних, смакуя их природную сладость. Сокджин довольно отвечал на поцелуй, а после, чуть оторвавшись, тихо засмеялся.       – А ты спас меня. Мы действительно были созданы друг для друга. Что касаемо мужчины с улыбкой... Может, это был мой папа? Может, ты виделся с ним задолго до того, как увидел меня, кто знает? Но в следующий раз пряником тебя буду угощать я. Приготовлю сам, лично. Никому больше не доверю этой почётной миссии. Но пока...       Омега вдруг почувствовал, как внутри у него что-то сжалось, а после снова начало нарастать. Ему безумно хотелось касаться мужа больше и сильнее, поэтому он наклонился к альфе, чуть покусывая его ушко и не желая отказывать себе в этом удовольствии.       – Ты имеешь право расслабиться. Ты целый год страдал по мужу, которого думал, что потерял навсегда, и тут он явился... Живой и вполне здоровый, так что ты имеешь полное право отдохнуть и позволить что-то только для себя самого.       Сокджин провёл руками по груди мужа, касаясь чуть выпирающих из-за излишней худобы рёбер. Но даже так Намджун был безмерно красив и привлекателен для него. Сокджин пообещал себе откормить любимого заново и вернуть его былое величие в теле.       – Я так сильно скучал. Казалось, что не видел тебя всего день, но даже так очень скучал. Безумно просто...       – То есть я вполне имею право на тебя? Тебя одного любить и желать, – Намджун прикрыл глаза от наслаждения, ведь он безмерно скучал по прикосновениям своего любимого.       А его тёплый аромат… О, он кружил голову, как и раньше, если даже не сильнее. Дракон не сводил взгляда с мужа, осторожно и даже робко касаясь его лица. Его драгоценность, его сердце, его сокровище. С ним всё действительно другое - нет постоянной злости на весь мир и жажды крови. И Намджун, и его зверь спокойны, ведь тот, кто дарит им обоим безмятежность, сейчас совсем рядом. И он желает от них внимания, как от альфы.       – Я тоже бесконечно скучал по тебе, моя весна. Я не смел объявлять о твоей смерти. Только о пропаже. Я искал тебя, так долго искал и старался не думать о том, что ты пропал навеки. Мне говорили, что это бесполезно, но я верил, верил, что ты вернёшься ко мне, – губы оставили несколько нежных касаний под подбородком. – Никто мне не верил. Думали, что я умом тронулся. А я ходил по саду и за каждым поворотом надеялся встретить тебя.       Дракон усадил на себя Сокджина, любуясь им снизу вверх. Руки медленно гладили бока, талию и бёдра омеги. Тот самый любимый бархат на кончиках пальцев ощущался ещё трепетнее, чем раньше. О, великие драконы, как же сильно он скучал по нему!       – Ты будто бы стал ещё краше.       Сокджин улыбнулся, чуть прикрывая глаза и позволяя своему дракону делать всё, чего пожелает его душа. Он это заслужил, как никто другой. Да и любое касание Намджуна - одно сплошное удовольствие для Сокджина.       – И не зря верил. Я ведь обещал, что вернусь. И вот я здесь, с тобой.       Омега наклонился к любимому и поцеловал его сладкие и манящие губы. Ему безумно хотелось быть ещё ближе к своему ненаглядному. Больше всего на свете он хотел быть рядом и никуда не отлучаться. Намджун тихо заурчал от удовольствия.       – Я больше не позволю никому отнять тебя у меня. Буду сидеть с тобой рядом на всех собраниях, всегда держать за руку и целовать у всех на виду. Хочу, чтобы все знали, как сильно я тебя люблю, и пусть знают, что всё это позволено только мне одному...       – Звучит как рай, – Намджун снова припал к его губам, сплетая их языки.       Альфа громко замычал от удовольствия, не переставая урчать, словно кот, ведь давно не чувствовал любимого вкуса. Он прижал мужа покрепче к себе и не разрывал поцелуй, пока воздух в груди не кончился. Намджун смотрел затуманено на своё сокровище, скользя взглядом от сочных губ до слегка видневшихся ореол. И на каждом дюйме его кожи он хотел оставить свои укусы и засосы.       У дракона не было гона, пока он горевал по своей весне. Всё внутри него застыло, словно было скованно непробиваемым льдом. А сейчас, когда Сокджин был рядом и так изумительно пах теплом, стужа в груди сменилась бойким пламенем, что с каждой минутой разгоралось всё сильнее и сильнее.       – Ты всегда рядом со мной, словно привязанный, - это услада для моих ушей, – северянин дорожкой спустился от губ до ключиц, оставляя на выпирающей косточке осторожный укус.       Сокджин томно выдохнул, чуть прикусывая губу, чтобы не застонать. Внутри него тоже полыхал пожар. Течка, что кажется выбрала самое удачное время, вдруг напомнила о себе, заставляя омегу сходить с ума. Он и без того был пьян Намджуном, а теперь и вовсе, кажется, не мог дышать без его помощи.       – Но тогда и ты не должен никуда уходить без меня. Только со мной, только рядом. И смотри всегда только на меня, – не просьба, а прямой приказ. И кто такой Намджун, чтобы ослушаться его?       – Всегда рядом. И шага без тебя не сделаю. Только ты. Только рядом.       Намджун едва ли не задыхался от чувств, что накрыли его с головой. Он практически себя не сдерживал, позволяя себе раздеть по пояс свою любовь и без конца касаться его нежно. Поглаживал, облизывал, целовал и прикусывал. И всё слушал приглушённое мычание сверху. Ни сил, ни желания не было хоть как-то сдерживать себя.       – Джин-и, сокровище моё, могу я коснуться тебя? Позволь мне снова сделать тебя центром моей жизни. Разреши мне снова стать твоим альфой, твоим рабом. И не глуши стоны, пожалуйста. Я хочу тебя слышать.       Сокджин чуть закатил глаза, а после стал поспешно стягивать с себя остатки одежды, которой и так было мало.       – Всё позволяю, Намджун-а, всё. Ты всегда был моим альфой, был, есть и будешь всегда. Никто другой не смеет им быть. Люблю тебя, мой дракон, безумно люблю.       Омега утробно простонал, стоило лишь Намджуну коснуться его возбуждения. Он едва сумел остаться в полном уме, когда следом дракон коснулся его нутра. Сокджин утопил собственный громкий стон в поцелуе, позволяя любимому полностью прочувствовать, каким слабым он делал своего омегу в потоке нежности и страсти. Намджун обхватил их обоих, медленно водя ладонью и уделяя особое внимание головке омеги, пока пальцами другой руки он растягивал своё драгоценное сокровище. Дракон посасывал его грудь и слегка кусался.       – Сядь на меня, мне на лицо, – начал альфа, слизывая с пальцев природную смазку омеги. – Я знаю, что ты любишь мой драконий язык. Позволь залюбить тебя так, что ты потеряешь счёт времени.       Северянин хотел доставить удовольствие своей весне всеми возможными способами. Да так много, чтобы тот снова сорвал голос. А ещё он хотел связать их узлом, но это позже, когда Сокджин будет не в силах сдерживать дрожь в ногах от наслаждения. Жадность? Определённо да. Сдерживал ли он себя? Конечно же нет.       – Намджун... О, боги, ты сведёшь меня с ума. Но кто я такой, чтобы отказывать себе и тебе в этом удовольствии? – чуть посмеялся омега, делая, так как просил его супруг.       Стоило лишь ловкому горячему языку коснуться его кожи, как Сокджин тут же сильнее ухватился за изголовье кровати. Намджун искусно владел всем своим телом, но языком... То, что он вытворял своим языком, не поддавалось никакому осмыслению. Сокджин дрожал и вскрикивал от движений языка внутри себя, которые были то нежными и тягучими, то резкими и пробирающими до мурашек. Омега стонал так громко, что, кажется, это слышал весь замок. Но ему было всё равно. Это его дом, и он имел на это полное право.       Намджун с огромным удовольствием толкался внутрь мужа языком, облизывая чувствительные стеночки омеги. Стоны Сокджина только сильнее раззадоривали его.       – Ты такой сладкий. Люблю тебя. Как же сильно я люблю тебя, – всё повторял дракон, пока на несколько мгновений отрывался от мужа, чтобы отдышаться.       А после снова с жадностью припадал к нему, чуть посасывая, чтобы было больше смазки. Намджун держал любимого за бёдра, чтобы он не соскочил с языка. Сокджин терялся в ощущениях. Слова больше не складывались в связные предложения, голова шла кругом, и единственное, что он мог, это бессвязно и громко стонать каждый раз, когда Намджун вновь толкался языком. Сил сдерживать себя у него больше не было и омега кончил, пачкая собственный живот в семени и выкрикивая имя любимого. Чуть отдышавшись, Сокджин приоткрыл глаза, чуть сползая с Намджуна и заглядывая ему в глаза. Язык - это прекрасно, но недостаточно. У его дракона есть что-то большее, что могло полностью удовлетворить жадность омеги.       – Я... Хочу тебя, в себе. Больше не могу ждать. Прошу, Джун-а, пожалуйста...       Сил останавливать себя и продолжать растягивать у Намджуна уже не было, особенно после такой тихой мольбы мужа. Дракон поменял их местами, переплетая пальцы с омегой и горячо целуя его.       – Твоё слово - закон для меня.       Альфа в момент сплетения языков осторожно вошёл в нутро любимого, не двигаясь с места и позволяя ему привыкнуть к нему. Намджун целовал нежно, отвлекая Сокджина и расслабляя его. Маленькие касания губ рассыпались по лицу сокровища, заставляя его тихо смеяться. Дракон на пробу стал толкаться, слушая стоны своей изумительной весны и чувствуя его ногти на спине, что оставляли красные полосы. Пусть и не особо приятно, но альфа скучал по этому ощущению. Он изголодался по Сокджину, но не мог себе позволить наброситься на него, словно зверь дикий. Поэтому он в своей привычной манере всё делал нежно и аккуратно. Но это работало только в первые их разы, когда Сокджин только-только привыкал к нему. А уж после он срывался на бешеный ритм. Но даже тогда спрашивал у мужа, всё ли хорошо. К вечеру, когда ноги омеги дрожали, а всё его тело практически превратилось в вату, Намджун всё же спросил, прикусывая ушко мужа:       – Джин-и, давай попробуем сейчас? – северянин чуть заикался из-за нехватки воздуха в груди. – Можно я свяжу нас узлом?       Сокджин, что лежал почти неподвижно, улыбнулся, но ответить смог не сразу, стараясь хоть немного выровнять дыхание. Дрожь в теле от многократного удовольствия и усталости была невероятно приятной. Хоть сил и не было, но омега был в полном восторге.       – Тебе можно всё, мой дракон. Я никогда особо не умел тебе отказывать. А тут мы оба этого хотим, поэтому, конечно, можно.       Повернув голову к любимому и ловя его губы своими, омега вовлёк альфу в поцелуй, как бы давая ему ещё одно подтверждение своих слов. Оторвавшись от мужа и слизав ниточку слюны, что растянулась меж ними, Намджун перевернул Сокджина к себе лицом и сорвался на мощный темп, глядя в глаза своему сокровищу. Несколько особо глубоких толчков, и он кончил внутрь омеги, кусая его за шею и прижимая крепко к себе. Альфа помог любимому излиться рукой, но на это тоже много времени не потребовалось. Всего пара дополнительных движений, и Сокджин чувствовал наслаждение со всех сторон.       – Ты как? Всё нормально? Нигде не болит, не тянет? – поспешил спросить Намджун, чувствуя, как они сцепились. – Ощущение не такие, как в прошлый раз?       Сокджин на такое волнение лишь лениво засмеялся. Вот ведь… Даже сейчас по пустякам волновался. Впрочем, в этом весь Намджун с его бесконечной лаской и заботой.       – Я в полном порядке, Намджун-а. Я столько всего пережил, что утехи между нами не могут быть плохи априори. Тем более с тобой. Всё было превосходно, и нет, мне не больно. Я себя так хорошо ещё никогда не чувствовал. Ощущения сейчас, будто всё так как должно быть. Так что обними меня покрепче и не волнуйся, прошу тебя.       Сокджин и правда не чувствовал какого-то дискомфорта. Он понимал головой и ощущал телом, что внутри него что-то набухает и заполняет до краёв, но это было весьма приятное ощущение. Намджун улыбнулся, выполняя просьбу своей весны и обнимая его крепче.       – Добро. Главное, что ты в порядке.       Несколько минут молчания едва не погрузили северянина в сон, пока он не вспомнил, что он вообще-то довольно тяжёлый. Дракон аккуратно их перевернул, не разрывая узел и оказываясь под мужем.       – Я тяжёлый, да и не думаю, что тебе было бы удобно так спать, – альфа накинул на них одеяло, выпуская тепло.       – Ну и зря. Мне было вполне удобно.       – Тогда в следующий раз буду спать прямо на тебе. И не сдвинусь до рассвета.       Омега сделал глубокий вдох, а после протяжно выдохнул, позволяя себе полностью расслабиться. Он почти заснул, когда на самом краю сознания вдруг вспомнил нечто важное, и совсем сонно посмеялся.       – А я ведь оставил Лун Вана прямо на площади возле замка. Надеюсь, люди были не очень напуганы, и он нашёл себе место для ночлега. Плохой я хозяин, конечно... А ещё дракона приручил. Лучше бы начал с кого-то поменьше.       Намджун уткнулся в карамельные локоны, дыша только ароматом своего сокровища, и стал медленно поглаживать кончиками пальцев спину Сокджина.       – Бан Чан сопроводил его в горную деревню. Лун Ван там, так что не переживай. За ним приглядывают.       – Это хорошо, – Сокджин облегчённо выдохнул и кивнул. – Надеюсь, ему будет там хорошо, надо будет сходить к нему после. Он столько для меня сделал, а я вот так сбежал... И да, не уходи. Когда я проснусь, чтобы лежал рядом. Иначе я буду зол...       Сразу же после этих слов, Сокджин окончательно закрыл глаза, проваливаясь в сон и надеясь, что следующее утро будет ещё лучше, чем предыдущее.       – Я не покину тебя, сокровище. Никогда.       И Намджун сдержал слово. Утром он первый открыл глаза, аккуратно выходя из нутра мужа, ибо узел спал, и легко поглаживая его по плечам. Такой красивый и спокойный рядом с ним. Дракон очень скучал по этому виду, поэтому долго-долго любовался спящим Сокджином, что снова причмокивал губами во сне. Очаровательно. Волосы его переливались золотом на солнце, а кожа блестела ярче снега в морозный день. Совершенство. Намджун не ставил себя ни в какое сравнение с ним, ведь за этот год он набрал на теле ещё несколько глубоких шрамов. Сокджин видел их, когда верхом катался на нём. Правда, не сказал ничего. Да и не время было тогда для таких разговоров.       Дракон поправил одеяло на теле мужа, беря в руки книгу, которую он совсем забросил читать. "Сказания и легенды Запада". Он любил её перечитывать, представляя в голове голос Сокджина и засыпая так. А иначе сон совсем не шёл к нему. И это было всего несколько дней назад. Казалось, будто бы прошла уже целая вечность, когда он был без Сокджина. Удивительно.       Сокджин проснулся гораздо позже Намджуна, когда тот уже скинул почти с десяток страниц книги. Омега открыл глаза и, сонно потянувшись, заметил, как его любимый внимательно вчитывался в текст на страницах и нет-нет да и широко улыбался.       – Ты о чём таком думаешь, что едва не смеёшься? Я знаю эти сказки наизусть, там нет таких смешных шуток, – Сокджин взял из рук альфы книгу и потянулся за поцелуем. – Доброе утро, Намджун-а.       – Доброе, Джин-и, – дракон немедленно подарил ему самый лучший утренний поцелуй. – Вспоминал, как эту книгу читал мне ты. Я не могу не улыбаться, когда слышу твой голос. Даже если это просто воспоминание.       Намджун улыбался ласково, обнимая любимого двумя руками да покрепче, чтобы сбежать не смог.       – Ты у меня такой романтик, Намджун-а. А говорят, ты злой и свирепый дикарь. Они просто тебя не знают.       – Для всего мира я дикарь, но для тебя... Для тебя я самый послушный дракон.       Погладив любимого по щеке, омега ярко и довольно улыбнулся, а его рука как-то сама по себе сползла на грудь альфы, где красовался один из свежих шрамов. Намджун явно получил его во время отсутствия Сокджина, ведь он не видел его раньше.       – Расскажешь откуда? – нежно касаясь шрама, тихо спросил Джин.       Намджун опустил взгляд на свою грудь. Он знал, что история мужу не понравится, но и не рассказать он просто не мог.       – Я получил его, когда сжёг дворец в столице Запада. Твой брат, Чонгук, оставил мне его. На третий месяц твоей пропажи они прислали мне письмо, в котором ликовали, что тебя не стало и ты сгинул на крайнем севере. Твой отец радовался и предлагал кандидатуру Чимина мне в мужья. Я стерпел. Но они не прекращали присылать письма и гонцов. Даже Чимина сюда умудрились привезти. А я поднял его карету в лапы и отвёз обратно. По дороге я успокоился, но Чонгук на пару с Чимином разозлили меня настолько, что я просто не сдержал гнева. Я предупреждал их, но меня не слушали. Твой отец тоже пытался их остановить, но не вышло. В итоге, я снова обернулся драконом и начал выдыхать огонь на дворец. Я сжег его до тла. Я следил, чтобы огонь не перекинулся на дома и постройки, чтобы пострадал только дворец. Когда же от него осталась половина и он больше не мог что-то ещё поджечь, я спустился к ним. Чонгук со злобы рубанул меня по груди, когда твой отец вымаливал прощения передо мной на коленях. И наверное в какой-то степени, я сам позволил ему это сделать. Я не хотел жить без тебя.       Намджун отвернулся, а после, чуть погодя, продолжил:       – Они ответили и за попытку отравления Сехуна и его семьи. Те пряники предназначались им, а не тебе или мне. Они хотели лишить тебя всех, кого ты любил и в ком видел поддержку.       Дракон переместил руку омеги ниже к шраму на левых рёбрах. Глубокий, но маленький. И давно заживший. Кожа сильно стянулась, и иногда это мешало Намджуну нормально двигаться, но это были мелочи, которым он не придавал значения.       – А это меня подстрелили на Юге, когда я выяснил, что именно они заварили эту кашу с заклинателем. Его я, кстати, тоже убил. Разорвал на части и сжёг. На моих руках много крови. Без тебя я стал ещё хуже, чем был. Молва о диком короле Севера, что лишился ума, теперь блуждает по всему свету, а не только по нашему континенту.       Сокджин слушал внимательно и не смел перебивать. Ему было больно это слышать. Его братья... Глупые мальчишки, которым так и рассказывали небылицы, а они так легко на всё поддались. Отреклись от родного человека и продолжали гнуть свою неправильную политику в отношении Джина и его семьи. И отец... Как он мог настолько ненавидеть своё дитя? Радоваться его смерти, ликовать о его пропаже, предлагать обезумевшему от горя мужу другого... Ведь он сам однажды пережил утрату, так как же так? Но ещё больше ему было жаль Намджуна. Не имея возможности справиться с болью и тоской, он обратил эти чувства в жестокость. Наверняка из-за этого он страдал с удвоенной силой. Сокджин знал, что Намджун по своей натуре совсем не жесток.       – Они живы? Что же теперь с правителями на западе? Ты захватил эти земли?       – Север стал империей, как ты и говорил. Запада, как такового, больше не существует. Там сейчас небольшое княжество, но основная часть министров перешла ко мне. Минхо и Джисон приняли решение, что поедут туда со всем разбираться. Королевская семья жива, трудится в шахте и на полях уж полгода как. Некоторые земли Юга я тоже сжёг, чтоб не совались ко мне. С Востоком всё хорошо, я его не трогал и не совался туда, – поспешил уверить Намджун. – С Сехуном мы поддерживаем связь. Рюджин, Ниши и Джиотиш были здесь несколько раз, разбавляя мои дни.       Дракон тяжко вздохнул. Ему было совсем непросто говорить об этом, ведь от его рук многие погибли, да и много чего изменилось. Он не хотел, но его целенаправленно злили. Вот чем всё и обернулось. Сокджин молчал какое-то время, а после взял руку мужа в свою и поцеловал костяшки его пальцев.       – Прости меня. Если бы я был рядом, я бы уберёг тебя от этих мучений и таких решений. Моя семья они... Наверняка им пришлось тяжело. Физический труд - это не то, что они умеют, но я думаю, что за такие злодеяния - это меньшее из зол. На западе за убийства и предательство приговаривали к немедленной казни. Ты был к ним милосерден, хотя и не должен был, и я благодарен тебе за это. Я лишь надеюсь, что люди Запада живут в покое и достатке, как и южане. Простой народ не виноват в перипетиях своих королей. Я не виню тебя за это. Ты поступил так, как считал нужным и был полностью прав. Моя семья... Они бы не успокоились. Мы давали им множество шансов, но ни один из них не был использован верно. Они сами поплатились. И ты доказал всем, что Север - это не сборище дикарей, это развитый народ, который ценит семью и честь, чтит свои традиции и законы. И никто, свой то или чужой, не имеет право с ними не считаться.       Омега задумался над тем, что в бойне наверняка пострадали и слуги, и, наверное, кто-то из охраны. Сокджин понимал, что войн без жертв не бывает, и всё же ему было нестерпимо жаль эти невинные души. Намджун переплёл их пальцы, сжимая ладони в замок.       – Весна моя, тебе не за что просить прощения у меня. Ты спас меня. Спас моё сердце и мою душу. Я наделал множество дел, из-за которых пострадало много людей, но ты даже сейчас оправдываешь меня и защищаешь. Я не знаю, достоин ли я тебя сейчас. Но единственное, что я могу пообещать, это то, что я постараюсь поддерживать достойные условия простым людям. Кризис там миновал, и всё устаканилось. А тех, кто пал от моего огня, я хоронил по всем обычаям Запада. Надеюсь лишь, что их души обрели покой.       Сокджин благодарно кивнул, а после добавил:       – Я бы хотел поговорить с Первым. Не сегодня конечно же, а потом. Я хочу кое-что спросить у него. И ещё... Народ запада знает, за что были наказаны их правители?       – Конечно, как пожелаешь. Скажи мне тогда, как решишь отправиться к нему. Я хотя бы буду знать, где ты. А народ... В целом знает, но не все детали. Слухов было слишком много. Минхо мне десять страниц накатал.       Сокджин улыбнулся, начиная посмеиваться. От Запада он иного и не ожидал. Он лишь надеялся, что Минхо и Джисон приведут всё в порядок, и на землях его родной страны будет покой и мир.       – Как и ожидалось. А насчёт моего похода к Первому… Я буду не против, если ты пойдешь со мной. Проводишь меня до озера и подождёшь, пока я не поговорю с ним. Тебе не обязательно оставаться в замке и снова переживать.       Намджун нежно огладил щёку мужа, вспоминая кое-что. Удивительно, что даже за пеленой ярости и жажды мести он сохранял в памяти всё, что касалось Сокджина.       – А, кстати, твой учитель уберёг несколько твоих любимых книг и портрет твоего папы в маленькой рамке. Сказал, что ты поймёшь, когда вернёшься.       – Он ещё жив...– услышав об учителе, омега радостно улыбнулся. – Какая замечательная новость. Портрет... Да, я понял. Этот портрет папа заказал специально для меня, чтобы я мог держать его у себя всегда и чувствовать, что он рядом. Папа уже тогда сильно болел. Наверное, понимал, что его скоро не станет. Я хранил этот портрет в своей комнате, но отец не дал мне забрать его с собой. Хорошо, что учитель его сохранил. Как он? С ним всё хорошо?       – С ним всё в порядке. Он здесь. После того, как дворец обратился в пепел, он попросил меня забрать его сюда, ведь там больше его ничего не держало, да и здесь ты провёл уже несколько лет. Я спросил, мол, не боится ли он, что я обойдусь с ним жестоко, на что он ответил, что видел жестокость в людях своими глазами и я его не удивлю. Я усмехнулся, но всё же забрал его сюда. Он сейчас в замке, так что ты можешь увидеться с ним в любое время, – дракон посмеялся, вспомнив кое-что. – Только осторожнее, он там с Лиён заигрывает.       Сокджин посмеялся в ответ. Вот оно значит как... С Лиён...       – Оно и к лучшему. Ему есть, что ей рассказать, а она в свою очередь позаботиться о нём, если всё сложится. Я рад, что он приехал. Он единственный, кто всегда был добр ко мне в замке, когда папы не стало.       В голове омеги возникли некоторые образы из его прошлой жизни, но почти сразу же они развеялись, стоило жару в теле вновь начать разгораться. Желание снова накрывало его с головой. Хотелось ещё… Больше. Больше ласк, больше касаний, больше поцелуев и толчков. Хотелось всего разом и побольше. Внутри снова появлялся безмерный голод по своему мужу.       – Но обо всём этом мы поговорим потом...       Течка не отпустила Сокджина так уж быстро, поэтому, оставив на губах мужа поцелуй, он спустился ниже, откидывая одеяло и любуясь полностью обнажённым супругом. Идеален.       – Пришла моя очередь баловать тебя, мой дракон.       Джин опустился ещё ниже и стал целовать сначала колени мужа, затем чуть выше, потом почти дошёл до бёдер, а после... Его горячий и влажный язык коснулся возбуждённой плоти.       – Покажи мне свой огонь, дракон. Покажи, как тебе нравится то, что делает твой истинный.       После этих слов омега стал нежно и с особым чувством посасывать головку. Томно и долго, пока не взял плоть целиком. Намджун откинулся на подушки, сжимая в руках простынь и практически разрывая её от удовольствия. Дракон не сдерживал стоны наслаждения, поглаживая Сокджина по голове и приговаривая, что тот отлично справлялся. Альфа хотел продержаться, как можно дольше, но юркий язычок и горячий рот мужа не позволили ему это сделать. Хоть Намджун и отталкивал сокровище от себя, тот всё равно не отлипал, поэтому северянин кончил прямиком ему на язык. Намджун пал на подушки, слегка восстанавливая дыхание, а после обратился к омеге:       – Джин-и, это же... Ну, зачем?       Не дав и капле упасть на простыни, Сокджин, словно дикий хищник, облизал губы и взобрался на бёдра Джуна, довольно улыбаясь. Но даже этого ему было недостаточно. Это ведь только начало.       – Мне так захотелось. Я тоже захотел почувствовать тебя на вкус. Не всё же только тебе должны доставаться такие маленькие радости, м?       Омега наклонился к губам любимого и поцеловал его очень нежно, без всякого напора, потому что хотел не завести, а передать свою любовь и обожание.       – Ты прекрасен, восхитителен и обожаем мной. Что бы я делал без тебя?       Намджун ответил ещё большей нежностью, приподнимаясь и целуя мягко свою весну. Руки сразу поползли на талию и спину, чтобы прижать крепче и ближе. Тепло и мороз смешались в воздухе вокруг них. Намджун с обожанием втянул их общий аромат. Действительно было похоже на весну.       Но было кое-что ещё, что вертелось в голове Намджуна, пока он горевал без своего мужа. Да, это не по традициям Севера, но такое было в некоторых княжествах Востока, о чем ему рассказал Джиотиш, когда был здесь со своей семьёй. Намджун тут же возжелал прочувствовать это на себе. Сейчас или никогда.       – Джин-и, постой, я никогда тебя не просил, но хочу попросить сейчас, – дракон уязвимо открыл шею. – Оставь на мне свою метку. Можно даже не одну, так даже лучше будет.       Сокджин удивлённо посмотрел на Намджуна. Насколько он помнил, альфы не позволяют омегам оставлять на себе метки, всё происходит наоборот. Тонкостей Севера по этому поводу он, конечно, не знал, ведь у него не было особой нужды узнавать подобное, но вряд ли традиции на этот счёт сильно разнились.       – А ты уверен? Всё-таки обычно происходит наоборот, а на мне уже с сотню твоих меток. Ты действительно хочешь этого? И это... Ничего? Я действительно могу?       – Я абсолютно уверен. Мне никто другой не нужен, да и другого мужа я заводить не собираюсь. Только ты, – Намджун с улыбкой убрал прядь карамельных волос за ушко мужа. – Это не принято, знаю, но я хочу этого. Безумно хочу этого. Ты имеешь такие же права на меня, как и я на тебя, так что не вижу проблемы, почему на мне не должна стоять твоя метка. Или метки, тут уж как ты пожелаешь. Если для тебя это ненормально, то я пойму и приму твой отказ. Всё хорошо.       Намджун замолчал и стал ждать, ища что-то в лице мужа, что могло сойти за отвращение или нежелание. Сокджин смотрел на мужа нечитаемым взглядом. Смотрел долго, будто раздумывал над чем-то. Но стоило Намджуну чуть дёрнуться в сторону, видимо решив, что Сокджин против подобного, как омега наклонился к его шее и сначала нежно поцеловал, а после, словно сорвавшийся с цепи зверь, впился в кожу возлюбленного. Намджун вздрогнул и зашипел. Укус наверняка был болезненным, поэтому Джин аккуратно стал зализывать покрасневшие место. Но на этом он не остановился. Он перешёл к плечу, оставив яркую метку и на нём, а затем оставил и ещё одну на груди, там, где стучало и едва ли не горело сердце его дракона.       – Ты только мой. И твоя просьба, высшее благо для меня.       – Только твой, – шептал Намджун, целуя запястья и руки любимого. – Спасибо, что до конца сделал своим и что согласился оставить метки, мой суженый. Обновляй их, периодически, хорошо? И оставляй побольше новых.       Но дракон не дал ответить Сокджину, жадно и страстно целуя его в губы. Эти метки невозможно сильно завели его. Внутренние звери обоих давали о себе знать. Весь день и всю ночь дракон и его весна доказывали друг другу десятки раз, как сильно они любят друг друга. Стоны становилось всё протяжнее, а перерывы на отдых всё короче. Лишь под утро следующего дня полностью истощённые, но невероятно довольные Намджун и Сокджин стали ощущать, как их внутренние звери наконец успокаиваются и стихают, уступая бразды правления человеческой натуре.       Лёжа на груди любимого и получая мягкое поглаживание волос, Сокджин разглядывал красивую лепнину на потолке, состоящую из образов двух драконов, что сплетались между собой.       – Знаешь, Джун... Я бы хотел однажды побывать на родине твоей мамы. Ты говорил, это за морем, да? Думаю, однажды мы могли бы слетать туда, что думаешь? Ты своим ходом, а я на Лун Ване... – Сокджин намеренно упомянул, что полетел бы отдельно, прекрасно зная, как ревностно к этому относится его любимый супруг.       Намджун нахмурился. Если и путешествовать, то только вдвоём. И без всяких синих змеев, которые помешают им быть наедине. Нет уж!       – Зачем тебе Лун Ван, если есть я? Я больше и сильнее него. Но идея неплохая. Я ведь там и сам ни разу не был. Но мама говорила, что климат слишком сильно отличался. Да и культура тоже, но ей нравилось.       Сокджин притворно пожал плечами, пользуясь тем, что муж не видит его лица целиком. Он словно говорил нечто очевидно и обыденное, будто так было всегда.       – Ну, он ведь мой дракон. Как же я полечу без него? – особенно выделив слово "мой" проговорил омега.       Джин прекрасно понимал, что его муж крайне жаден до него и даже к обычному дракону он будет ревновать, как мальчишка. Но ему почему-то очень хотелось увидеть это воочию, позволить своему мужу немного побыть собственником, хоть того и не требовалось вовсе. Играл с огнём, конечно, но от этого было только веселее.       – Нет, нет, постой. С тем, что он твой дракон, я не спорю, но я тоже твой дракон. И вообще ты меня первого приручил, а уж потом этого червяка Лун Вана. Да и к тому же, вы сейчас раздельно вполне неплохо себя чувствуете.       Намджун недовольно бухтел, сгребая в объятия Сокджина. Не отдаст он своего омегу никому. И не собирается разделять дорогу ещё с кем-то. У него гораздо больше плюсов, чем у этого синего червяка Лун Вана. Намджун лучше!       – Плюс Лун Ван - дикий дракон. Он не обращается в человека, а я могу. То есть со мной будет куда лучше и безопаснее. Да и об ледышку не погреешься - кожа слишком толстая, зато я готов делиться с тобой теплом хоть всё время.       – Знаешь, а ведь он очень заботился обо мне, когда мы летели с ним за солнце. Он ведь мог отказаться, но всё равно повёз меня туда. Если так подумать, то, научись он обращаться в человека, мог бы составить тебе конкуренцию. Он тоже король, достаточно сильный и большой, всего лишь чуть меньше твоего. И Первый был ему рад. Сказал, что нас с ним ждёт ещё много историй на жизненном пути.       Сокджин всё размышлял и размышлял вслух, а когда почувствовал на своей макушке горячий пар от выпускаемого, вероятно, сквозь зубы, воздуха не смог сдержаться и расхохотался. Да, его муж слишком очаровательный в своей ревности.       – Ну, ты такой смешной, Намджун-а! Я не могу просто! Ты ведь мой муж, помимо того, что ты мой дракон. И тебя я люблю именно как своего мужа. А ты конкурируешь с диким драконом, ну ты чего, любимый? – омега развернулся в объятиях и посмотрел недовольному дракону в глаза. – Ты для меня единственный.       – Когда отправимся куда-нибудь, то ты полетишь на мне. И только на мне. Лун Ван останется дома или у своих драконов. Я сам тебя возить буду.       Намджун фыркнул, прижимаясь ближе к мужу. Нет, ну, он точно его Лун Вану не отдаст. Это его мужчина, его весна и его сокровище, так что никакому синему змею Сокджина он не отдаст!       – Ты мой. И никакому другому дракону я тебя не доверю. Даже Лун Вану.       Сокджин же всё продолжал посмеивается над своим мужем.       – Конечно. Только на тебе, любовь моя. Я же пошутил просто. Так и знал, что примерно такой реакция и будет. Я же когда на нём прилетел в первый раз, ты едва его на месте не сжёг. Такой ты у меня смешной...       Расцеловав щёки альфы, пока тот не улыбнулся, Сокджин вновь прикрыл глаза, в который раз понимая, что он счастлив и в полной безопасности, а всё благодаря его дракону, его северному королю. Не иначе.       После того, как пара всё же решила вылезти из постели, Сокджин первым же делом отправился в горную деревню к Лун Вану. И хотя Намджун всё ещё несколько ревниво смотрел на эту затею особенно после гона, он понимал чувства Сокджина и не стал его отговаривать.       – Лун Ван! – закричал Сокджин сразу же, как увидел своего дракона. Лун Ван тут же поднял голову и тихо, утробно заурчал. Сокджин знал, что он рад его видеть. – Прости, что тогда бросил тебя. Мне не стоило…       Лун Ван опустил голову, потираясь о его руку. Он был слишком рад видеть своего маленького хозяина в целости и сохранности. Его человек был окутан ароматом другого дракона, и Лун Ван всё прекрасно понимал и без слов.       – Маленький хозяин не виноват. Сердце зовёт. Драконье сердце - его зов силён. Я чувствовал его боль. Ты был ему нужнее.       Сокджин прижался к Лун Вану, обнимая его и поглаживая по голове. Какие потрясающие драконы у него были. Что Намджун, что Лун Ван понимали его с полуслова, что не могло не радовать.       – Ты так много сделал для меня. Доверился мне, пошёл со мной за магом, а потом и во тьму. И даже сейчас ты не злишься. Я в вечном долгу перед тобой, Лун Ван.       Дракон довольно фыркнул и, кажется, даже улыбнулся, по крайней мере, Сокджину показалось именно так.       – У тебя чистое сердце, добрая душа и сердце дракона. Я не мог бы бросить тебя в беде, мой человек.       – Насчёт сердца ты преувеличил, у меня лишь осколок, – Сокджин засмеялся, отрицательно мотая головой.       Но Лун Ван покачал мордой, тыкая носом в грудь омеги.       – Я не про камень. Я про твоё сердце. У тебя сердце дракона.       Сокджин слегка смутился, но кивнул, не став спорить.       – Спасибо, что доверился мне. Я никогда этого не забуду и однажды, обязательно отплачу тебе тем же.       Дни полетели довольно быстро. Намджун разослал письма с сообщением о том, что Сокджин вернулся домой. Дракон представил своему народу своё сокровище, что был в целости и сохранности.       Супруги всё время ходили хвостиками друг за другом. Намджун, как и обещал, читал на ночь книги для своего суженого, наблюдая за тем, как тот сладко проваливался в сон, не смея отпускать его руку. Они засыпали и просыпались вместе, проводя дни напролет бок о бок. Даже на встречу с учителем Сокджин взял с собой своего дракона.       А как Намджун красовался своей меткой. На север вновь пришло тепло, поэтому он снял с себя тяжёлые одежды, надевая простую белоснежную рубашку из лёгкой ткани и не застёгивая верхние пуговицы на ней. Метки на его коже совершенно не скрывались. Намджун ими хвастался, демонстрируя всем, что он принадлежал своему омеге.       Сокджин все эти дни не только наслаждался спокойствием и безмятежностью, но и постепенно свыкался с мыслью, что опасность отныне не таилась за каждым углом. Жизнь возвращалась в привычное русло. Лун Ван вернулся к своим, сказав Сокджину, что не может бросить их надолго одних, однако обещал по первому зову прибыть к Сокджину, стоит тому лишь попросить. И попросил хотя бы иногда наведываться в гости.       Когда на полностью восстановившийся Север снова пришла полноценная весна, Сокджин подумал, что пришло время ему встретиться с Первым. Всё-таки один вопрос ещё терзал его голову всё это время. Придя к Намджуну после нескольких личных дел, Джин оповестил его, что готов к выходу.       – Ты ведь сопроводишь меня к Первому? Ты обещал.       – Я помню, – Намджун дочитал отчёт, убеждаясь, что всё в порядке. – Иду.       Ответы он напишет позже, сейчас он был нужен своему сокровищу. Намджун на руках отвёз Сокджина к озеру, как и делал это всегда, не забыв громогласно позвать своего предка. Когда озеро покрылось льдом и его окутал туман, Намджун смог поставить на ноги мужа, нехотя отпуская его.       – Здравствуй, дитя моё, – привычно поприветствовал Сокджина Первый, представ перед ним человеком.       Сокджин улыбнулся и подошёл к нему, словно к старому другу или даже к доброму отцу, кланяясь ему низким поклоном.       – Здравствуйте. Рад снова видеть Вас. Я надеюсь, я не потревожил? Хотел поговорить с Вами, – омега обернулся, замечая, что его муж всё ещё стоит позади, а после вернул взгляд на первого дракона, – наедине.       Первый улыбнулся, взглянув на немного нервного Намджуна, а после перевёл взгляд на Сокджина. Он кивнул дракону, убеждая его, что с его мужем всё будет в порядке.       – Конечно. Идём, здесь он нас не услышит, даже если захочет, – мужчина завёл Сокджина в туман, где они стали просто гулять, как это делали в тех садах. – Что тебя тревожит, дитя?       Сокджин уже немного привычно взял Первого под руку и опустил глаза, собираясь с духом. Он долго вынашивал в мыслях этот разговор, представляя, что же ему ответил бы Первый.       – Тогда... Вы сказали, что у всего есть смысл, что всё, что происходит с нами, имеет особое значение. Но когда я думал, что отсутствовал всего лишь день, здесь на земле прошёл целый год. Погибли люди, поменялась география стран, Намджун страдал и едва не лишился рассудка. Мои родные, которых я вряд ли могу назвать семьёй, учитывая, что они не раз хотели мне смерти, но всё же, оказались в ссылке. Пострадало много людей, пострадали целые поселения, и всё от того, что меня там не было. Я не могу перестать думать о том, почему Вы оставили меня там? Какой в этом был смысл? Я мог бы попытаться предотвратить всё то, что случилось, но я был с Вами. Побывал там, где не должен был, а мой год жизни пролетел словно пара часов, так скажите же мне, для чего было всё это? Разве... Это всё было не напрасным?       Сокджин говорил спокойно, даже с каким-то чувством вины, но не на Первого, нет, а на себя. Он винил себя за бездействие, за то, что его не было там. Но он искал ответы не с целью перекинуть вину за случившееся на Первого, совсем нет. Лишь для того, чтобы понять, в чём было его предназначение во всём этом и было ли оно вообще.       – Намджун правильно назвал тебя своей весной. Без тебя он застыл на месте. Пусть он и говорил, что ты многое значишь для него, до конца он этого не осознавал, как и весь Север. Я же ему показал последствия его импульсивных решений, когда его никто не мог остановить. Я научил его. Научил прощать, научил ценить, научил дорожить и любить.       Дракон посмотрел куда-то вверх и улыбнулся, будто бы видя то, что было недоступно взгляду Сокджина.       – Знаешь, он был очень зол на своего отца, который покинул мир живых самостоятельно. Он таил обиду на него, ведь он бросил страну и двух своих детей на произвол судьбы. Я же поставил его в подобную ситуацию. Да и без тебя он смог наказать тех, кто нуждался в наказании. Пусть он и жалеет об этом, но он поступил правильно. А ты бы со своим невероятно добрым сердцем ему этого не позволил.       Сокджин замолчал, обдумывая сказанные Первым слова. Значит, в этом и правда был особый смысл. Выходит, он своим отсутствием наоборот лишь помог Намджуну. Чудеса.       – За время нашей прогулки и после неё я тоже кое-что осознал. Я так сильно держался за семью, которой я был не нужен, что позабыл, что больше всего я должен заботиться о тех, кто рядом. Я пренебрёг чувствами Намджуна, когда отговаривал его мстить за меня. Я пренебрегал собственными чувствами, когда молча смотрел как, казалось бы, родные мне люди вытирали об меня ноги. И я пренебрегал чувствами людей, что верили в меня, когда опускал руки. Не стоит цепляться за призраки прошлого и тянуться к тем, кто этого не ценит. Нужно жить настоящим и бороться лишь за то, что стоит борьбы.       Чуть пройдя вперёд, Сокджин склонился в глубоком поклоне.       – Спасибо вам, Великий Первый дракон. Вы не только очень мудры, но и делитесь этой мудростью с нами, простыми смертными. За это время Вы стали мне очень близки. Словно я действительно часть вашей семьи и всегда ей был, за что я Вам очень благодарен. И я бы хотел сообщить вам радостную весть… – омега улыбнулся, прикладывая руки к животу. – Я исполню данное Вам обещание. Намджун ещё не знает. Это будет сюрприз.       Первый улыбнулся так, будто бы он уже это знал, и поклонился глубоко в ответ Сокджину. Он уважал и любил своих детей. Всех без исключения.       – Оберегай себя, и я помогу тебе всем, чем смогу. Ты чувствуешь меня и мои слова ярче и чётче, чем Намджун, – тихо посмеялся Первый. – Иди к нему, дитя. Он ждёт.       Дракон вывел весну Намджуна из тумана, передавая его руку своему прямому наследнику. Северянин сразу же склонил голову, а после взглянул на мужа и предка, что так ярко улыбались. Снова у них свои секреты.       – Да возрадуются все драконы. Будьте счастливы, дети мои.       Туман отступил, но лёд, на котором стояла королевская пара не таял. Он исчез лишь тогда, когда они оба оказались на берегу.       – Как прошёл разговор? Всё у него выведал, что хотел? И что значит: "Да возрадуются все драконы?" Он сообщил тебе какую-то радостную весть?       Сокджин улыбнулся ещё шире и кивнул, сразу же целуя любимого в уголок губ.       – Да. Теперь я буду полностью спокоен и тебе стоит. Мы всё сделали и делаем правильно. И нет. Радостную весть сообщил не он, а я. И это в первую очередь подарок для тебя, Намджун…       Омега чуть прошёлся с мужем по поляне, а после взял его ладони в свои, заглядывая глубоко в его глаза.       – Когда я перед этим отлучался по делам, я был у лекаря. Пошёл один, потому что знал, что он мне скажет. Я чувствовал и сам. Но хотел убедиться… – Сокджин выдержал небольшую паузу, а после тихо засмеялся. – У нас будет ребёнок, Джун-а. Лекарь сказал, как минует осень. И это будет мальчик. Я точно знаю.       Намджун округлил глаза, не до конца осознавая слова, сказанные мужем. У них? У них будет дитя? Их малыш?! Нет, он, конечно, ощущал изменения в запахе мужа, но списывал это на гормоны и весну, а тут вон какое чудо случилось.       – Ты ведь не шутишь сейчас надо мной? – заикался, шепча. – Ты серьёзен сейчас?       Но в глазах любимого не было и намёка на шутку или какие-то игры. Дракон крепко обнял его, выпуская слёзы счастья. У них всё же получилось.       – Спасибо. Спасибо, родной. Это лучший подарок.       – Я знал, что ты обрадуешься, – Сокджин обнял мужа в ответ, целуя его в макушку. – И это тебе спасибо. Ты всегда верил в меня и мои силы, верил в наше светлое будущее. И твоя вера спасла нас обоих. Спасибо, что прошёл через все эти тяготы жизни вместе со мной. Поэтому... Я даже разрешу тебе выбрать нашему малышу имя.       Решив немного разрядить обстановку, Сокджин засмеялся, чуть взъерошивая волосы мужа.       – Наследник Севера появится на свет, как и полагается, зимой. Надеюсь, с ним всё будет хорошо...       Намджун поймал его руки в свои и стал покрывать их поцелуями. Он несказанно счастлив, ведь Сокджин преподнёс ему самый лучший подарок, о котором они оба будут заботиться, и любить всем сердцем.       – С ним всё будет хорошо. Это ведь наш с тобой ребёнок. И имя будем выбирать оба, вместе.       – Я так рад, что всё получилось, – Сокджин тепло улыбнулся мужу, позволяя ему насладиться моментом счастья сполна. – Полагаю, совсем скоро тебе уже будет не просто носить меня на руках, но скажу сразу - я не намерен быть всегда в постели, словно я не дитя ношу, а больной какой-то. Всё будет как раньше. Разве что... Кушать буду больше.       – Я всё равно буду носить тебя на руках. Как бы ты не сопротивлялся, я продолжу это делать в любом случае. И чувствую, надо будет больше закупаться клубникой.       Намджун улыбался и целовал любимого в лоб и губы, шёпотом снова и снова благодаря его за всё, что он сделал для него.       Сокджин же молча благодарил всех богов за встречу с Намджуном. За то, что когда-то давно он заметил на балу именно его, влюбился именно в него и пронёс эту любовь через года, чтобы вырвать Сокджина из плена и даровать ему счастливую долгую жизнь. Самую счастливую из возможных. Омега свято верил, что если они продолжат этот путь вместе, то какие бы преграды не встречались у них на пути, они всё преодолеют, и кто знает, возможно однажды Север будет известен не как земля дикарей, а как процветающее государство, в котором всё возможно.