чудо ты мое
3 ноября 2023 г., 23:55
Примечания:
всех крепко обнимаю, у меня сердце растаяло💔
Унылая пора, эта ваша осень. Всюду мокро, серо, промозгло. Давление фигачит, как не в себя, словно Минхо не 21 неделю назад исполнилось, а все 70. Еще и люди вокруг как будто более непонимающими становятся, вспыльчивыми и несговорчивыми.
Ли буквально пару минут назад сбежал с последней пары по истории стран Азии. Ладно, не сбежал, а легально отпросился. Причина для профессора была таковой — сеанс с врачом-кардиологом. Настоящей причиной было — острая потребность встретиться со своим парнем. А еще попить облепихового чая. Да, для успокоения души.
Не самым приятным в сложившейся ситуации оказалось то, что отпрашивался Минхо едва ли не на коленях перед этим старичком, что уж больно высоко ставил свой предмет, не желая слышать какие-либо отмазки для пропуска занятий. Мин, что самое интересное, взаправду имел все основания на посещение врача, поскольку у него была врожденная аритмия сердца. Да в деканате справка о его заболевании лежала еще с первого курса. Однако профессор был еще тем упертым бараном, на каждый довод Ли отвечая, что, мол, это учебное время и «о чем вы думали, молодой человек, когда записывались».
Под конец Минхо плюнул на излишнюю вежливость и тактичность, обрубив все возможные выпады старичка одним предложением:
— Хорошо, если у меня начнется сердечный приступ на вашей лекции, то вина будет на ваших плечах.
Конечно, про приступ он очень сильно приукрасил, но тот сам довел его до использования тяжелой артиллерии!
Как можно догадаться, этот последний аргумент Минхо поставил жирную точку в их дискуссии. Профессор махнул рукой, сказав, что Ли будет отвечать тему сегодняшнего занятия на дополнительном уроке. Ли на это высказывание лишь показательно фыркнул, мол, ага, обязательно. В голове мысленно поставил пометку, чтобы поведать об этом инциденте в деканате. Поскольку у Ли пометка в мед книжке была по состоянию его сердечного здоровья, не отпустить к врачу его просто не имели права.
И какая разница, что сейчас он быстрым шагом направляется в кофейню, в которой работает его любимый парень. Джисон, кстати, вполне может сойти за кардиолога. Сердце Ли он знает и как заживлять, и как холить, и как лелеять, и как нежно беречь — что еще надо для счастья Минхо.
Хо даже пальто накинуть не соизволил, лишь капюшон худи поглубже натянул, чтоб хоть уши не продуло — он хорошо помнит, насколько отит штука больная. И прекрасно понимает, что как только Хана встретит, то, вероятно, по шапке получит за свою халатность. На улице не 25 градусов, а всего-то 5. И ветрище тот еще.
Не то чтобы Ли было плевать на свое здоровье, вовсе нет. Просто ему настолько душно было в стенах университета, что сейчас, когда тело обдувает прохладный воздух, он ощущает, как голова становится менее загруженной и какой-то…легкой? Да, верно.
Под подошвой его ботинок хрустят опавшие листья, самую малость раздражая слух. Ничего романтичного Минхо в этом не видит. Ну, реально, что может быть прекрасного в том, чтобы лицезреть серый пейзаж вокруг себя, постоянно мочить ноги от дождя и вставать утром еле живым, потому что в квартире уже прохладно, а отопление, конечно же, еще на дали. Брр.
Единственное, что скрашивает его осень — дорогой сердцу парень с пухлыми щечками.
Ли сам не замечает, как переходит на практически бег, когда впереди уже видит заветную вывеску кофейни. Ему не терпится упасть в теплые объятья и поцеловать так нежно и сладко, чтоб всю любовь накопившуюся передать.
Джисон определенно делает с ним что-то невообразимое. Такие милые мечты Минхо полностью идут вразрез с его образом колючего и любящего стоять на своем до последнего, коим он предстает в университете.
Просто Хана невозможно не любить, знаете. Эти прелестные щечки; глаза, в которых звезды плещутся; улыбка с деснами, что сердце Ли шоколадкой растекаться из раза в раз заставляет. А еще его нежный голос, мелодичный смех. Добрая душа и потрясающая привычка дергать носиком, когда он замерзает.
Минхо просто любит всего Джисона.
За своими раздумьями Ли теряется во времени на несколько секунд, уже дотягиваясь до ручки двери, ведущей в небольшую, уютную кофейню. Колокольчик на двери мелодично звенит, оповещая о прибытии нового гостя. Минхо глазами мигом находит нужную макушку, хозяин которой копошится под прилавком, наверняка ища чековую ленту, что опять куда-то укатилась.
В заведении людей совсем не много. Бегло оглядев помещение, Хо отмечает наличие пары девушек, о чем-то увлеченно беседующих за столиками у панорамных окон, и еще пожилую пару, попивающую чай из общего чайничка с ярким, мультяшным мухомором на нем. В руках у бабушки небольшая книга, вероятно, сборник стихов. Ее губы еле заметно передвигаются, а сидящий рядом дедушка внимательно слушает, щуря свои веки с возрастными морщинками.
Минхо не может не улыбнуться воодушевленно, чувствуя, как в груди тепло разливается при взгляде на пожилую пару, от которой любовью так и благоухает за несколько метров. Это, поистине, волшебно и ценно. И он даже зависает на них чуть больше положенного, забыв, что пялиться неприлично. Благо, что его окликает до дрожи любимый голос, спасая от позорного засматривания.
— Хо-я, ты чего завис? — в добродушной насмешке спрашивает Джисон, парня своего из оцепенения выводя. Ли мгновенно головой махнул, поворачиваясь в сторону позвавшего его.
Минхо в улыбке еще более широкой расплывается, когда преодолевает расстояние до прилавка, за которым Хан стоит, на руки свои облокотившись и глазами своими сверкая от радости.
— Солнце, я соскучился, — шепчет Хо, так, чтобы его только Джисон услышал, а затем руку вперед протягивает, ловя пальцы Хана в свои и сжимая, пока в глазах натуральные искорки восторга рассыпаются.
— Мы не виделись несколько часов —
С понимающей улыбкой тянет Джисон, но не успевает закончить свой ответ, поскольку температура чужой руки выбивает все, что он до этого хотел сказать.
— Айщ, котик, ты чего такой холодный, — шипит Хан встревоженно, вторую руку через столешницу протягивая, чтобы с двух сторон обхватить кисть Ли и начать согревать морозную кожу.
— Я…ну, — мямлит виновато Минхо, взгляд вниз опуская. Блин, ну он же знал, что Джисон будет волноваться, какого лешего пальто-то не надел! Губа оказывается в плену зубов, Ли чувствует себя провинившимся ребенком, которого сейчас мама будет отчитывать за то, что шапку зимой не надел. Неважно, что Хо знает, Джи ни за что не будет его ругать.
Просто Джисон волнуется за здоровье Минхо, зачастую, поболее, чем он сам.
— Ой, чудо ты мое, куда торопился так, — тон голоса Сона меняется на более мягкий. Мелодичный голос ласкает перепонки, заставляя внутренности стянуться пленкой нежной любви. Ли не может сдержать отчаянно ползущие вверх уголки губ от необъятного тепла, растекающегося в груди. От проницательного взгляда Хана это не укрывается. Парень снисходительно хмыкает, аккуратно выпуская чужую руку из обхвата.
— Иди в подсобку, я сейчас приду, дай мне несколько минут. Включи там пока обогреватель, — наставляет Джисон, кивая в сторону двери за собой, словно Мин туда первый раз попадет. Ой, они в этой подсобке уже столько времени провели, что просто не пересчитать. Хо частенько грешил тем, что уходил с последних пар, с тех, которые считал не слишком важными, а затем прибредал сюда, готовый поглотить уставшего от количества посетителей Хана своей любовью. Душу ему отвести.
— Конечно, Сон-и, — и Минхо через столешницу быстро тянется, на пухлой, мягкой щечке оставляя ласковый чмок. Не сдержался.
— Ой, иди уже, — театрально шипит на него Джи, словно бы ему не понравилось. Ли-то знает, что это не так. Хо смеется игриво, быстренько скрываясь за дверью помещения для сотрудников.
Хан бегло ведет глазами вокруг, пытаясь понять, мог ли кто-то заметить только что произошедшее действие. Однако нет, немногочисленные гости слишком увлечены своими делами. Ну оно и хорошо.
А еще лучше, что у него как раз началось время обеда. Можно себе полчаса спокойно просидеть с Ли в подсобке, не боясь, что кто-то может их потревожить. Джисон улыбается этой мысли, пока достает с одной из полок ягоды облепихи.
Сама по себе подсобка не обладает огромным количеством свободного пространства, но и его более чем достаточно для уединения от посторонних глаз. В помещении имеется небольшой диван, который, кстати, очень мягкий; столик и два стула, с аккуратными пурпурными подушечками на сиденьях. А еще стеллаж до потолка, что вдоль и поперек уставлен специями, чаями, кофе и всякими сухими добавками, по типу ягод, фруктов или чего-то подобного.
Джисон заходит в подсобку, обнаруживая Минхо сидящем на диване, рядом с которым уже пыхтит старенький обогреватель. Хан его сам из дома родителей притащил сюда, когда те купили новый, на всякий случай.
Джисон ступает медленно, стараясь не разлить горячий напиток, что приготовил для Ли. И когда он наконец достигает пункта назначения, усаживаясь на подушки рядом с Минхо, он может тихонько выдохнуть, подавая напиток любимому.
— Облепиховый чай, как ты любишь, — отвечает на немой вопрос внимательных глаз Джисон, глазами-полумесяцами улыбаясь. Хотя Хо, наверное, и сам уже догадался, так как запах стоял просто невероятный.
— Ну ты, блин, — смятенно молвит Минхо, не сдерживая рвущуюся наружу лыбу до ушей. Более внятных слов от не находит, так как все, на что его хватает — поджать губы от умиления, глазками с вселенской благодарностью похлопать и произнести эти незамысловатые слова.
— Пей, коть, — Хану и не нужно слышать устных выражений «спасибо». Он и по глазам сверкающим напротив все прекрасно видит.
Минхо подавляет в себе смущенное фырканье, — он все никак не может привыкнуть к этим нежным обращениям в свою сторону — а затем чуть ли в стаканчик не зарывается, чувствуя, как щеки пылают от смеси пламенной любви и температуры вкуснейшего напитка. Он делает несколько небольших глотков, глаза блаженно прикрывая от кисло-сладкого вкуса, оседающего на языке, пока на него Джисон мягко уставился, ощущая, как в груди фейерверки взрываются от трепетных чувств.
— Это божественно, — воодушевленно шепчет Хо, отрываясь на время от пряного напитка, желая выразить восхищение в более красивой форме. Он корпусом немного вперед подается, своими разгоряченными губами губы Джисона накрывая.
И целует так нежно и чувственно, что у обоих в груди веточки сирени готовы распуститься. Джисон свои руки укладывает на чужую шею, что уже кстати больше не походит на ледник, аккуратно подушечками пальцев по коже водя, еле ощутимо. Их уста неторопливо сливаются вместе, разделяя на двоих вкус кисловатой облепихи, что так потрясающе ощущается на рецепторах.
— Спасибо, котенок, мне приятно, — оторвавшись от любимых губ, молвит Джисон с улыбкой солнечной, вновь заставляя Минхо уткнуться в стаканчик с напитком.
«Котенок» в душе оседает самым приятным трепетом, заставляя Ли в очередной раз шоколадкой растечься от примеси горячей любви и теплых слов.
Джисон мелодично смеется, умиляясь, волосы с чужого лба зачесывая назад, чтобы те не мешали его парню наслаждаться любимым чаем.
