A'14656

Я открываю глаза. Холодный пол; потолок, покрытый разводами; 4 стены с обрывками когда-то белых обоев; пустой шкаф; ноутбук и бумаги на столе; старый стул у стола; плотные грязные шторы, закрывающие окно; матрас с мятой одеждой на нём, а сверху я — всё это, включая меня, моя комната. Шторы не пропускают свет, от чего комната похожа на коробку. Я встаю с кровати и подхожу к единственному окну. Тяжёлый вдох, медленный выдох, я тяну руку к ткани, закрывающей мир снаружи. Нет. Я не могу. Я не открывал эти шторы, с момента как повесил их здесь. Разве не в этом их смысл, чтобы ограждать помещение, а заодно и людей в нём от постороннего мира? Я оборачиваюсь и долго пристально всматриваюсь в темноте в закрытую дверь. Я прислушиваюсь. За дверью слышны шаги, какой-то шум, словно кто-то моет посуды, щелчок от выключателя, но я знаю, что там никого нет, всё это мне лишь кажется. Я ловлю себя на том, что уже достаточно долго смотрю в одну точку на двери. Сколько времени прошло с момента, как её открывали последний раз? Постояв так какое-то время, я снова ложусь на матрас, одежда на нём, сминается под моим телом, но я не замечаю или просто делаю вид, что не замечаю этого. Я закрываю глаза. Я не хочу спать, но почему-то сразу погружаюсь в пустоту, я чувствую, как мой мозг замедляет свою активность и тело сковывает привычная слабость. Вечность проходит за секунду, и я вновь открываю глаза. Я давно не вижу сновидений. Я осматриваю пространство вокруг, будто оно могло изменится. Всё на месте. Тогда я осматриваю свои руки, они выглядят обычно, но почему-то я уверен, что если не сейчас то, когда я проснусь в следующий раз, я обнаружу вместо них лишь кости с кусками пожелтевшего, гниющего, отваливающегося мяса, но этого не происходит. На этот раз я встаю и уже более решительно подхожу к двери. Мне требуется 5 минут, чтобы положить руку на дверную ручку, и ещё 3, чтобы надавить на неё и открыть дверь. Передо мной предстаёт длинный коридор, он кажется длиннее, чем я его помню, но кругом слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-то. Мне кажется, что я чувствую запах похожий на сероводород, но я моментально стараюсь отделаться от этой мысли. Я делаю шаг вперёд, пол громко чавкает под моей ногой. В отличает от ледяного пола моей комнаты пол коридора тёплый, мягкий и склизкий, моя нога буквально проваливается в него. Я в ужасе отдёргиваю ногу от поверхности, делая шаг назад и меня моментально рвёт прямо на пол своей же комнаты, как только я падаю на колени. Мысли бессвязным потоком проносятся в голове, я ещё раз заглядываю в бездну коридора. Коридор смотрит в ответ. Он движется. Медленно и неравномерно. Только сейчас я замечаю, что всё его пространство покрыто сырой плотью, венами и слизью, словно людские внутренности. Выражение "коридор-кишка" уже не кажется таким однозначным. Я сажусь на пол, устремляя пустой взгляд в глубь коридора, и сжимаю предплечье, царапая кожу ногтями. Минута. Две. Три. Вечность. Я обращаю внимание на свои ногти правой руки, под ними частички кожи, а на левой руке алеют отметины, из которых сочится кровь. Я совсем не чувствую боли. Я медленно поднимаюсь и вновь смотрю на коридор, кажется, он усмехается. Я должен идти вперёд. Я вновь делаю шаг вперёд, "пол" под моими ногами скользкий, мягкий и тёплый, почти обжигает кожу, каждый мой шаг сопровождается неприятным хлюпаньем и оставляет на ногах мокрую, слегка вязкую субстанцию. Стены вокруг то сжимаются, то расширяются, я стараюсь не смотреть по сторонам, лишь вперёд, но чем дальше я иду, тем длиннее кажется коридор. Оборачиваясь, я вижу, что дверь в мою комнату осталась далеко позади и уже не видна в темноте, я решаю, что лучше не думать об этом и, не останавливаясь, продолжаю движение. Ненадолго я закрываю глаза. Открыв их, я обнаруживаю себя в самом обычном коридоре, своём коридоре, это меня не удивляет, но и не радует. Стены выглядят привычно, на них еле держаться куски выцветших обоев. Хорошо, что я не включил свет и в полутьме всё равно не могу разглядеть плесень под ними, которая обязательно есть под ними, если судить по запаху. Я опираюсь на стену и перевожу дыхание. Я прошёл всего несколько метров, но моё тело уже сковывает непреодолимая усталость, мне хочется закрыть глаза и уснуть прямо здесь, но я отговариваю себя. Каждый следующий шаг даётся мне с трудом, а перед глазами всё плывёт. Мои ноги заплетаются, и я запинаюсь, но, удержавшись за стену, я не падаю. Если бы я упал, я скорее всего не нашёл бы в себе сил подняться. Я замечаю, что мои ладони холодные, если поднести их к лицу, то даже с расстояния можно почувствовать холод, исходящий от них. Пальцы болят, как при высокой температуре, но, когда я касаюсь лба, я не могу определить в норме ли моя температура, ведь мои руки слишком холодные, чтобы ощущать хоть что-то. Возможно оно и к лучшему. Я смотрю на тыльные стороны ладоней и даже в темноте вижу, что их кожа бледно-жёлтая с сине-красными разводами, как у утопленника. Я сразу представляю, как кровь медленно циркулирует по моему организму. Я вспоминаю всё что помню об этом и думаю о том, как, наверное, тяжело моему сердцу гнать кровь по моим венам, похоже оно не особо справляется. Я отвлекаюсь от мыслей и вспоминаю, что куда-то шёл. Этот небольшой перерыв дал мне возможность выровнять дыхание, но самое сложное только впереди. Мне необходимо спуститься по лестнице. Я смотрю вниз. Мне видно лишь пару ступенек, остальное остаётся в темноте. Мне страшно спускаться, но я знаю, что должен. Лестница слишком крутая и я боюсь упасть. Собрав остаток сил, я делаю шаг на ступеньку вниз. Это успокаивает меня. Первый шаг всегда самый тяжёлый. Я делаю ещё шаг, судорожно сжимая в руке перила, мои ноги трясутся. Мне становиться слишком страшно за то, что я упаду, поэтому я делаю пару быстрых шагов вниз по ступенькам. В этом и была моя ошибка. Мои ноги подкашиваются, я резко сжимаю руку, которой должен был держаться за перила, но хватаюсь лишь за пустоту, теряя равновесие. На секунду меня охватывает ужас, а в следующую секунду я слышу сдавленный крик, словно откуда-то издалека и всё вокруг плавно мутнеет, а затем растворяется в пустоте, как если бы я засыпал. Я снова ощущаю как вечность проходит за секунду. Мои глаза на зло мне вновь открываются, и тело тут же пронзает адская боль. Мне тяжело дышать. Воздух почти не проходит в лёгкие, а каждый вздох сопровождается острой болью в груди. Я хочу ползти, но не могу пошевелить ни одной конечностью. Я пробую еще, и еще, и еще... Но ничего не выходит. Я догадываюсь, что у меня сломан позвоночник, хотя это не столько важно. Это конец моего жалкого существования, и я умру так, как всегда, боялся. Один, корчащийся в адских муках, и никто об этом даже не узнает. Никому не будет дела, если я вдруг возьму и умру здесь от голода или не вынеся боли, мучаясь час, а быть может и вечность. Но виноват в этом лишь я сам. Я сам довел себя до такого состояния. Мои кости стали слишком хрупкими, а мышцы слабыми из-за того, что я редко вставал с кровати. Моя мучительная смерть - лишь моя вина и я знаю это, но почему-то от осознания этого горечь и страх не уходят, а лишь наоборот сильнее въедаются в сознание. Казалось бы, все мои мысли должна занимать только физическая боль, но почему-то голос в голове продолжает высказывать самые абсурдные вещи, скопившиеся за жизнь. Мне кажется, что по моим ногам ползут черви. Нет, скорее под их кожей. Я читал про них ещё, когда был ребёнком, а сейчас мой напуганный мозг вспомнил их и теперь рисует в моём воображении самые страшные картины, осознавая скорую гибель и решая сделать её ещё более мучительной. Я знаю, что всё это нереально, но тем не менее чувствую, как круглые длинные черви медленно извиваются под кожей моих ног, вызывая неприятное раздражение, но я не могу ничего с этим сделать, не могу даже пошевелиться. Моя беспомощность вызывает у меня бесконтрольный страх, но это ни что по сравнению с ужасом и тяжестью всех мыслей о прожитой мной жизни, которые непременно настигнут меня, пока я мучительно долго буду терять остаток сил. Я лежу так уже очень долго и думаю о том, что хорошего я сделал за жизнь. Ничего. Именно поэтому я и боялся умереть прямо сейчас, забытый всеми, но в то же время изо дня в день я не делал ничего, чтобы предотвратить это. Я определенно заслуживаю подобного конца, но в то же время мне страшно. Паника до сих пор лишь с большей силой настигает меня и сдавливает и без того сжатые лёгкие, заставляя иногда забывать, как дышать, а затем вновь резко вдыхать, вызывая приступы боли во всём теле. Сил практически не остаётся, голос в голове насмехаясь озвучивает мысли о том, что я умру один, самой глупой из возможных смертей, что никто даже не узнает об этом, ведь я никогда не был нужен кому-то, даже себе самому. Я даже не включил свет перед тем, как умереть и теперь последние часы своей жизни я проведу на холодном полу в темноте. Если моё тело найдут, они непременно посмеются над тем насколько жалкая смерть и столь жалкого человека как я. Я должен был умереть от перелома позвоночника, но вот он я ещё живой, а вернее сказать, всё ещё не мёртвый, лежу здесь и не в силах пошевелиться, умирая от жажды и голода. В таком положении не остаётся ничего кроме как жалеть себя и сокрушаться о напрасно прожитой жизни, чем я и занимался всё время до этого. В горле пересохло совсем. Я пытаюсь ловить воздух ртом, от чего боль в груди проявляется с новой остротой, и я слышу собственное сдавленной хрипящее дыхание. У меня нет сил, да и бессмысленно кричать или сопротивляться. Наконец я сдаюсь и закрываю глаза. Чувство собственного поражение приносит секундное успокоения. В голове проносится: "Ах, если бы я только...", но так и остаётся незавершённым, ведь я снова погружаюсь в вечную бессмысленную пустоту. Теперь уже навсегда.