The Supreme Devil

— «Горячо… Милостливый Бог, почему ты оставил своего раба Божьего?» — от тела этой души остались лишь ошметки и рука. Свет и облака — первое, что увидел Федор. Но потом над ним нависла тень. — Боже… Неужели это ты? Это могущественное существо склонялось над ним. А затем на Достоевского упала еще одна тень, от чего душа изменилась в лице и началась трястись в страхе. — Господи, Могучий Бог, как… Что это… Существо даже и слова не сказала, будто бы эта душа недостойна этого. Оно лишь молчаливо указалао взглядом вниз, где находился настоящий ад. Федор впервые увидел такое, что даже в самых страшных кошмарах не приснится. Теперь он слышит крики, нечеловеческие крики. Они резали душу, ведь у бестелесной оболочки нет ушей, она слышит всем своим существом. — Прошу, Господи, сжалься! И в следующий миг все погрузилось во тьму. В аду нет крови, но есть страдание, превыше человеческих ожиданий. И это страшное явление, видеть как души, чувствуя боль всем своим существом, кричат настолько, что слышно чуть ли не в космосе. Но Небеса перекрывают эти крики, продолжая светить и молча, с презрением, наблюдая за адом. _______ — «Федор… Мой лучший друг и умер? Как ОН мог умереть?» — Николай так и остался около останков Достоевского, — «я же хотел его убить, так почему же. Почему же я не чувствую свободу? Федор! Ответь! Где моя свобода?!» — Гоголь лишь прижимал руку к своей груди, а из глаз начали течь слезы, хотя сам парень никак не мог понять, почему ему так больно. Этот белобрысый уже долгое время сидел около вертолета, пытаясь осознать произошедшее и себя. В итоге он встал и подошел к тому месту, где уже засохла кровь самого дьявола — Федора. Как этот гений мог умереть так глупо? Парень убрал все ненужное и начал собирать остатки от Федора. Все, что только мог собрать. Все это он спрятал в плаще, а потом и от него самого как след простыл. Здесь были потемки, ветер выл по сломанным трубам, придавая пугающую атмосферу. Серая штукатурка все падала и падала на пол. Парень шел по ней, а она хрустела, будто снег. У Николая появилась новая навязчивая идея. ______ — «Темно… И громко… Почему так громко?! Пожалуйста, Господи, забери меня отсюда!» — душа никак не могла ничего разглядеть, но вдруг впереди увидела факелы, пылающие огнем. — «Пойду туда и могу попасть в ловушку. Останусь здесь, попаду в ловушку. Я в аду, Господи, за что? Почему ты оставил своего верного раба? » Повсюду была лишь боль и страдание. Это чувствовалась даже томус кто попал сюда впервые. Хотя это можно было разглядеть и с Небес, где души встречаются с Богом. Но. Наверное не все души достойны встречи с ним. — « Я здесь по ошибке » — вот это понял Федор. — Назовись, — за спиной души прогремел суровый голос. — Федор Достоевский, — брюнет ожидал подобное, поэтому даже не вздрогнул, повернувшись к говорящему. — Значит, Федор? — рядом с тем существом зажегся список. Именно такой же список был на Небесах, — Ну и большой же у тебя список грехов. — Я делал это с разрешения Всемогущего, — невозмутимо ответил Федор. — Спешу тебя огорчить, такого ни разу не было. А сейчас ты идешь за мной, у нас намечается долгое веселье. Но ты, наверное, еще видел как здесь красиво, раз уж в темноте стоял. Федор предпочел промолчать. Понятное дело, что способность здесь работать не будет, да и не особо хотелось ей пользоваться. Все таки, он решил пойти за этим существом, тем более у него не было выбора. _____ На столе лежала раскрытая книга. Если приглядеться, то можно увидеть заголовок главы: «Воскрешение». Недалеко от стола была нарисована пентаграмма и многие знаки. А по середине лежали останки Федора Достоевского. Недалеко от этого места, на полу лежал Николай. Поиски книги и рисование пентаграммы заняли всю ночь и пол дня, после чего Гоголь был вымотан как не в себя, поэтому отрубился в сон прямо на бетонном полу. И вот, спустя время, он пошевелился, открыл глаза. В руке находился ритуальный нож и Николай сжал его, вставая с пола. На улице же стемнело и виднелась полная луна. — Федо-ор! Надеюсь ты не долго ждал! — с улыбкой выкрикнул Гоголь, подойдя к пентаграмме. Он полоснул ножом по руке, а затем окропил своей кровью останки Федора и пентаграмму. Свечи, что были заженны, резко потухли. Стало абсолютно темно, что не было видно и зги. ____ — Воу. Обычно реакция душ, которые только увидели ад, была абсолютно другой. Они кричали в ужасе, желая поскорее выбраться отсюда и вернуться в смертный мир. Существо удивилась такой реакции, но потом вспомнил каким человеком был Федор. В аду нет крови. Но разве только кровь придает месту ужасающий вид? В аду нет огня, в аду нет льда. Это пустое место, где душа попадает в кошмар. Ад — ужасное место. При одном взгляде хочется вздрогнуть и сбежать. Одни души валялись на полу, широко раскрывая глаза, пытаясь вырвать себе волосы и крича. Было видно как всю их оболочку покрывает сильнейшая жгучая боль, так и еще они видят что то, по настоящему ужасное. Другие души висели на потолке, если его таковым мно назвать. Кто висел ногами вниз, а кто то был повешен за шею. Но гримаса искажала великий страх. А души так и содрогались от боли, будто их душили раз за разом. Остальные получали боль от пули. А были и души, которые ощущали на себе разную боль одновременно. Но были и те, которые просто видели какие либо кошмары. Их было много. На Небесах душ намного меньше. Но Федор был уверен — он здесь по ошибке и скоро вернется на Небеса. Брюнета толкнули в этот ад. И первым же делом он начал потихоньку ощущать разный дискомфорт. А затем появилась резкая боль (режущая, жгущая и т.д). Он ощущал весь спектр мучений. Он упал на колени на пол и прижал руки к голове: — Это ошибка! Господи, забери меня, раба своего! А затем он погрузился в видение. Он видел сотни людей, которые умирали рядом с ним. Он видел все свои грехи. Он видел как просил разрешения, а затем и благодарность Богу. Он до сих пор считает, что делал все верно. А затем он вернулся в тот самый травмирующий момент, который был приукрашен. Его глаза широко распахнулись и из его уст прозвучал самый громкий крик в этом аду. _____ — Федор Достоевский, я, Николай Гоголь, взываю к тебе и приказываю вернуться в мир земной, в мир смертный. И мое слово для тебя и для всей материи является непререкаемым законом, да будет так, во имя мира сего. В какой то момент комнату вновь озарил свет свечей, а затем комната вновь погрузилась в темноту. Повеяло леденящим кожу холодом. — …Федор?