Искусство притворства

Мужчина снова уводит разговор в сторону, умело уворачиваясь от нежеланной для него темы личной жизни, вбрасывая неуместную шутку после вопроса журналистки. Девушка, очевидно, смеется, а опытный актер продолжает умело переводить тему на более удобные для себя рельсы. Это словно хореография разговора, где каждый движок тщательно репетируется и рассчитывается, чтобы создать нужное впечатление. Антон наблюдает. Видит наивную журналистку и Арса, который также заливисто смеется. Антон знает, что Арсений притворяется. И смех этот заученный. Ненастоящий. Антон знает, что это всего лишь представление. Все эти смешки и улыбки служат лишь одной цели – скрыть истинные чувства и эмоции. Арсений хороший актер. И сейчас он играет роль. Снова притворно улыбается. Уголки тонких губ тянутся вверх, создавая иллюзию радости и беззаветной открытости, а на щеках образовываются едва заметные ямочки. Это завораживает. Заставляет приковать взгляд к этой сцене и наблюдать за идеальной улыбкой, которая словно олицетворяет собой все красивое и безупречное в этом мире. Идеально отточенные черты лица. Губы, скулы, прямой нос, и шея, украшенные редкими венами… Такие лица спектакля редко встречаются в реальной жизни. Как будто, герои из книг. Но как часто в сказках бывает: все что красивое — ядовитое. Ненастоящее. Улыбка на лице Арсения словно образец искусства. Искусства обмана. Антон продолжает наблюдать за этим театром лжи. Нервно проходится взглядом по фигуре коллеги, пытаясь отыскать тот самый изъян, который бы выдал его притворность. Останавливается на глазах. У Арса они имеют сильно голубой оттенок, напоминающий твердый лед, который никогда не тает. Они отражают холод, отвержение и барьер, за которым может быть скрыто непостижимое количество непоказанных эмоций и несказанных признаний. Это глаза, которые словно созданы, чтобы защищать его внутренний мир от внешнего давления. Они, словно, говорят: «Смотри на меня, но не пытайся вглядеться вглубь». Вот только эти глаза никогда не врут. Антон знает. Они не могут обманывать. И сейчас в голубых глазах не присутствует заинтересованность диалогом. Только едва заметное волнение и раздражение от навязчивых вопросов. Он не смотрит на Антона. Пару раз мелькает взглядом и все. А вот Антон смотрит. Прожигает глазами. Изучает. Уже казалось бы знакомую фигуру он рассматривает, словно страницы хорошо знакомой книги, где каждый раз находит что-то новое. Арсений вновь удачно закрывает тему разглашения информации о новом проекте. Кажется, интервьюерша довольна ответами, хоть и не понимает, что ей откровенно заговорили зубы. Арс прощается и уходит из кадра. Шастун так не может. Даже если будет молчать — все равно ляпнет лишнего. Он же и проболтался, что их команда собирается запустить новый проект. Арс был следующим на очереди по интервью и, конечно же, этот вопрос не мог обойти его стороной, поэтому ему пришлось самому выкарабкиваться и попытаться оставить хоть какую-то интригу для фанатов перед будущими съемками. И он удачно с этим справился. Как и всегда. Арсений направляется к группе коллег, приближаясь к Шастуну. Антон тут же начинает суетиться и отводит взгляд в сторону на стоящего рядом Диму, который, как всегда, погружен в свой телефон. — Ты знаешь как будет называться новое шоу? Шастун не сразу понимает, что вопрос адресован именно ему. Антон чувствует, как нервозность нарастает, особенно под внимательным взглядом Арсения, который стоит усмехаясь, скрещивая руки на груди. Он поднимает испуганный взгляд, кивает болванчиком и откашливается, а затем неуверенно отвечает: — Да, конечно. Пока что не понимая сути вопроса и почему обратились именно к нему. В его глазах читается смесь удивления и смущения, ведь, обычно, с ним Арс не близок в общении. И вдруг, после интервью, он первым подходит не к Сереже, ни к Диме, а к Антону с чем-то загадочным на уме. Такое не часто бывает. Он редко обращает внимание на Антона. По-моему, он вообще редко обращает внимание на других людей. Думает только о себе. Самовлюбленный. — Вот теперь и они знают. — кивает на журналистов Арсений. Теперь Антон понимает, что Арс указывает на очередной проеб, сказанный им на публике. Как мама, которая тычет пальцем ребенку в испачканную белую обувь. Арс усмехается. Его уголки губ немного подрагивают, наблюдая за Антоном, который вдруг кажется смущенным и немного потерянным. Арсений знает. Шастун будет корить себя за это еще долго. Будет думать, что всех подвел, а Арсений сейчас специально акцентирует внимание на этом простой шуткой, явно осознавая насколько такое задевает ранимого Шастуна. Антон сжимает пальцами пластиковую бутылку с водой в руке. Так вот оно что…. Арс просто дразнится. Не может пройти мимо и не указать на чужой даже маленький косяк. Антон уже давно понял, что Арсений не пропустит шанса подколоть. Это как его хобби, развлечение. Ему обязательно нужно вякнуть что-то противное и язвительное. Может быть, это его способ привлечь внимание? Ведь ему так хочется выделиться из толпы. Но, честно говоря, возле него вроде бы итак все бегают. Единственный раз, когда Арс промолчал, был в тот день, когда Сережа расстался с девушкой, потеряв, наверное, самые длительные отношения за все время. Но что удивительно, окружающие коллеги, вместо того чтобы проявить сочувствие, продолжали подшучивать, как и в обычные будни, находя в этом что-то забавное и только Арсений молчал тогда. Не лез, не язвил и не ругался. Наверное, это единичный случай, который помнит Антон, когда Арс проявил открытое сочувствие. И, нет, он не безэмоциональная статуя и не эгоистичный кот, который живет в семье, а только и делает, что срет и ест. Арсений очень заботливый человек, но только для особых себе людей, ведь это именно та сторона, которую он скрывает. Себя настоящего. Антон думает, что Арс правильно делает, что не проявляет лишних эмоций, ведь работа остается на работе, а дом дома, и вся его серьезность и отстраненность оправдана. Не любовь к искренним разговорам вовсе не делает человека плохим, ведь так? Антон бросает взгляд на Арсения который как и всегда, быстро потерял интерес к разговору, особенно, когда Шасту нечего сказать в ответ. Арсений, стоящий в пяти метрах от него, кажется ему загадкой, скрытой за теплой улыбкой и нежными глазами. Он всегда ухаживает за своим внешним видом, и его стиль одежды всегда на высоте. Сегодня на нем свитер темно-синего цвета, который подчеркивает сильное стройное тело, худые руки и… глаза. Его голубые глаза. Которые никогда не лгут. Арс смеется, беседуя с Сережей Матвиенко. С ним он знаком, вроде бы, еще с института, где они познакомились и Серега стал ему близким другом, поэтому Арс относится к нему теплее, чем к остальным. Сейчас, смотря на такого Арсения, который за рабочее время не присел и не отдохнул ни разу, Шасту чертовски хочется увидеть этого человека дома. Расслабленным, свободным и настоящим. Наверное, только дома Арсений снимает все маски и гримасы серьезности, превращаясь в живого человека, полного откровений и эмоций. Только дома он может быть собой. Антон не может понять, почему эта идея так сильно берет его в плен. В его раздумьях возникают образы домашнего Арсения. Он видит его, освобожденного от оков корпоративной серьезности, как человека, которого больше не преследуют сроки и обязанности. Возможно, тогда бы он вел себя по-другому. Арсений в этом мире был бы свободен, неприкрыт и честен. Это желание набирает силу с каждой секундой мысли о нем и Антон не может понять, почему он так стремится увидеть Арса без маски. Из раздумий его выводит все тот же голос. — У кого-нибудь есть вода? — голубые глаза бегают по чужим лицам. Антон опускает взгляд на бутылку в руке. Он отпил всего немного. Арсу должно хватить. — Вот. — Антон протягивает воду своему коллеге, который, почему-то, уже стоит слишком близко, если считать тот факт, что пять минут назад он общался с Матвиенко на другом конце коридора. — Ты пил отсюда? Арсений даже не дотрагивается к протянутой руке. Лишь спрашивает, заботясь о своей сильной брезгливости. Антон закатывает глаза и выбрасывает бутылку в стоящую рядом урну. Бесит. Бесит сам Арс и его правильность. Неужели ему настолько противен Антон, что он не может сделать глоток из его бутылки? Неужели Арсению настолько важно подчеркнуть свою «непорочность» в этой мелочной детали? Антон ощущает, как жгучая волна раздражения и отчуждения бьется в его груди. Он незаметно заводит руку за спину, начиная нервно колупать заусенцы. — Я курить. — бросает Шаст на выдохе, хлопая по плечу стоящего рядом Поза и тот согласно кивает, даже не отрываясь от экрана. Арсений проводит взглядом уходящую худощавую фигуру, стоя в недоумении и непонимании резкой смены эмоций Антона. Но это Антон. Антон Шастун. И его манера общения Арсу вовсе неясна. Тот всегда весел и открыт. Доступен для откровенных разговоров и обсуждений личной жизни. Чувствен, раним и пуглив. Шастуна можно читать как раскрытую книгу. У него буквально на лице все написано! Не умеет притворяться, а врать так тем более. Арсений никак не может понять этого яркого, эмоционального коллегу. Ведь Арс всегда был скрытным и сдержанным человеком. Его лицо, как стена, и его эмоции, как защитная броня. Если и кажется, что он проявляет какие-то чувства, то только фальшивые. Подделка. В мире Арсения каждое слово взвешивается, а каждый шаг планируется. В отличие от взрывного и впечатлительного Шастуна, который всегда готов выплеснуть искренние эмоциям, словно каждый момент его жизни это часть яркого сценического выступления. Иногда Арс приходил к выводу, что между ними нет общего языка. Он был замкнутым интровертом, а Шастун – открытым экстравертом. Эти два мира казались как вода и огонь, но, как говорят, противоположности притягиваются. И, все же, в этой непонятной головоломке их отношений, Арс видел нечто захватывающее и непредсказуемое, что раскрашивало его обыденную серость. Шастун в его жизни как художник. Который раскрасил серый мир. Антон стоит на крыльце небольшого офиса, где работает и куда приезжает почти каждый день. На улице февраль. Точнее, конец февраля. Почему-то в этом году он особенно теплый. Но не настолько, чтобы ходить в футболке и не настолько, чтобы выходить без куртки. Воздух прохладный. Голова гудит от душного помещения, а в руках поджигается первая сигарета. — Курение убивает, Шастун. И ты скоро это поймешь, если не сдохнешь раньше времени. Шастун поворачивается на звук. Сигарета так и остается между пальцев, не прикасаясь к губам. Арсений. И снова огрызается. — Тебе не кажется, что ты зачастил с этим? — продолжает он. — Тебя ебет? Антон смотрит пристально. Точнее, пытается хоть раз выиграть придуманный ими спор. Дуэль двух парней на А. С долгими пронзительными взглядами и кричащими гневом репликами. Каждый раз они разжигают это пламя ненависти, пока один из них не докажет свою правоту и не отстоит свою позицию. Антон готовит ответный удар — придумывает, что съязвить. Но сейчас очередь Арсения бить. Прямо в ребра, но не кулаком, а словами. Такими колючими, словно иголки, пронзающие чувствительную душу. Антон смотрит прямо в глаза. Ожидает очередную шутку или серьезный подкол, который будет ощущаться, словно ножом в живот. Возможно, Арс прочитает лекцию о вреде курения или завалит Антона риторическими вопросами, размышляя по-философски… — Нет. — без агрессии отвечает Арс и усмехается. Уголки его губ растягиваются в тонкой линии, из-за чего Шастун замечает несколько они сухие. Потрескались. Арсений подходит ближе и становится рядом. Будто не замечает Шастуна по левую сторону. Отстраненность. Сильное оружие, неожиданное… Отрицательный ответ создает впечатление законченного диалога и конца спора, но Антон все равно прожигает взглядом Арсения. Ищет в глазах хоть маленькие следы беспокойства, которые могли бы оправдать его вопрос. Он же не просто так спросил? Он же волнуется? Переживает? Его тревожит самочувствие Антона? Или это очередная издевка? Антон вглядывается в холодные ледяные глаза, ища во взгляде какую-то искру настоящей заботы, но нет. Только явное равнодушие, вылившееся из пустого ответа. Первоначально, Антон почему-то поверил в это, подумал, что Арсений хотя бы на секунду забеспокоиться о нем и в груди разольется странное чувство тепла от чужого внимания, которого в последнее время сильно не хватает Шасту. Но нет. Попов смотрит вперед, спрятав руки в карманы куртки, совершенно не глядя на Антона. Плевать ему на него, на его здоровье и на его жизнь. Кристаллически похуй. Это ясно, как белый свет. Антон Арсению безразличен. Все это — очередная игра. Лживая и искусственная. Шастун, продолжавший держать зажатую между пальцев сигарету в руке, подносит ее ко рту и затягивается. — А ты зачем здесь? — любопытно спрашивает Антон, потому что знает, что Арс не курит и выдыхает дым. — Мне нужно позвонить. — отвечает Арсений, уже склонив голову к телефону, закрывая экран плечом. Это привычно. Арс всегда отходит подальше от людей, чтобы пообщаться с кем-то. С кем-то особенным. Антон, вновь выдыхая дым, чувствует внутренний раздраженный трепет. Это уже не первый раз, когда он стоит в стороне и наблюдает, как Арсений уходит в свой тайный мир, общаясь с кем-то, словно, за кулисы этого театра, где загадочность и неизвестность сплетаются воедино. Но Антон привык. И привык к осознанию того, что у Арсения есть любимый человек. Оказывается, он не бесчувственная тварь, а просто не пускает никого постороннего к себе в душу, потому что там уже кто-то обитает… Кто-то особенный, с кем Арс может быть домашним, расслабленным и болтливым, забывая об ограничениях и собственных рабочих рамках. Этот особенный человек явно делает Арсения счастливым и неодиноким, ведь Антон часто замечает то, как голубые глаза светятся, смотря на пришедшее уведомление от кого-то. В такие моменты он улыбается по-другому. Искренне и откровенно, но при этом очень легко и непринужденно. — Кому? — не унимается Антон. Любопытный. — Надо заказать препарат от бронхиальной астмы. Тебе скоро пригодится. Лицо Арсения остается серьезным и сосредоточенным, пока правая рука что-то быстро печатает в телефоне. Он не ухмыляется, не хихикает и не продолжает язвить дальше, показывая этим очередное нежелание говорить. Раньше, Антон думал, что Арсений не такой уж и сложный человек. И эта его скрытность — обычный пафос при малознакомых людях. Просто нужно разговорить его и все. Точно проболтается о чем-то личном. И хотя Антон пробовал всячески разговорить Арсения, пытаясь проникнуть чуть-чуть дальше возведенной границы и узнать что-то индивидуальное, в итоге пришел к выводу, что даже после двух лет общения, не научился находить общий язык с этим человеком. И даже в моменты, когда они находились в подвыпившем состоянии, Арсений продолжал оставаться Поповым. Закрытым и неразговорчивым. Сейчас тоже самое. Арсений не отвечает на вопрос. Точнее, вбрасывает саркастическую шутку, но никак не правдивый ответ. Антон наблюдает за тем, как коллега подносит телефон к уху, откуда раздаются гудки, а затем тонкий голос. Мужчина отходит еще дальше от Шастуна, но совсем чуть-чуть. Один шаг вправо и прикрывает динамик рукой. Несколько секунд неизвестного голоса в трубке, а затем Арс волнительно спрашивает: — Как вы? Уже дома? Вот оно. Та забота и внимание, которые есть в настоящем Арсении. Антон стоит близко, но все равно не может слышать о чем говорит нежный голос на другом конце телефона. Он только может видеть улыбку Арса, который прикрывает глаза и опускает голову, вслушиваясь в родную ему речь. Шастун с удивлением думает, почему Арсений не прогоняет его. Ведь, если посмотреть, Антон сам может считаться частью той неприятной толпы малознакомых людей от которой сбегает Арс. Но тут, на этом морозном крыльце, он все еще рядом с ним, и это вызывает сильное удивление и совсем каплю… Доверия? Все-таки, они не чужие друг другу люди и Арсений об Антоне знает буквально все. От любимого сериала, до смертельной аллергии на рис. Жаль, только то, что этот пример не работает в обратную сторону… — Да, конечно. Вам что-то взять? Антон кидает взгляд на все также переживающего за кого-то особенного коллегу. Смущающая форма обращения на «вы» заставляет резко обратить на себя внимание. Но это нисколько не удивляет Антона, потому что он знает, что на том конце провода не один человек. У Арса есть семья. У него есть родные люди. Его ждут дома, и он хочет поскорее уйти с работы, чтобы вернутся туда. Его там любят. Антону же легче задержаться в офисе или пройтись по пустой улице вечером, но никак не вернуться в пустую квартиру, где того самого уюта попросту нет. Шастун чувствует, как тепло семейного счастья медленно стекает мимо него. Это тепло, которого ему всегда не хватает. Обыкновенной заботы. Внимания. Поддержки. Беспокойства со стороны. Антон видит почти каждый день, как Арс бросает все дела, чтобы позвонить, написать, поговорить, узнать как там дома. Дома. Антон погряз в одиночестве и холоде своей пустой квартиры. Она кажется ему темнее и беспокойнее, чем любая мраком окутанная улица. Там нет никакого комфорта и уюта, а только мерцание холодного света. Даже называть то место домом страшно. — Да. — пауза. — И я тебя… — говорит Арсений почти шепотом, бросая виноватый взгляд на Антона. Скорее всего, на том конце телефона сказали привычную для особых друг другу людей фразу: «я люблю тебя», не зная, что рядом с Арсением кто-то есть. Видимо, Арс не способен на откровения при чужих людях. Чужих… Немного обидно, ведь Антон всячески пытается показать Арсению, что ему можно доверять и как бы это банально не звучало, пытается подружиться. Иногда, Антону хочется оказаться на том месте, чтобы понять, что так особенно влияет на Арсения и превращает его в другого человека. Но он знает, что это не его место, и принимает этот факт, хотя, иногда непонимание и ревность все равно пробуждаются в его душе. Потому что Арсений Антону важен. И по какой-то причине он хочет общаться с этим таинственным и переменчивым человеком. Еще Антон знает, что у Арсения есть дети. И возможно, на том конце телефона его слушает любимая дочка или сын. Антон не уверен кто именно, потому что сам Арсений ему не рассказывал. Стас проболтался. Их креативный продюсер ляпнул в разговоре что-то про ребенка Попова и Шастун принял это как подтверждение о существовании полноценной семьи. Антон делает еще одну затяжку, а Арсений прощается и сбрасывает звонок. Он не уходит, но ничего и не говорит. Теперь смотрит на тлеющую сигарету зажатую между тонких пальцев. А Антон разглядывает Арса. Он восхищается им. Арсом на съемках, за кулисами, в частных разговорах, на корпоративных вечеринках. Постановкой речи, действиями, очаровывающих людей. Внешностью, прекрасной памятью и умом. Тем как Арсений обходит сложности, как умело выражает свои мысли, как он умеет выкручиваться из любой непонятной ситуации. Кажется, он всегда знает когда нужно вовремя пошутить, а когда промолчать. Всегда идеально. Ни одного проеба. Нет места ошибкам, нет места слабостям. Всегда на высоте. Антону нравится наблюдать за этим образом, который Арсений сам выстроил вокруг себя, создавая иллюзию собственного совершенства перед другими, и еще ему, черт возьми, нравится этот фальшивый образ. Ненастоящий. Несмотря на выдуманную невинность Арсения, Шастун не может не восхищаться таким человеком, и в глубине души он мечтает хотя бы немного приблизиться к этой идеальности. Ведь, что с него взять? Лопоухий, худой, с неудобным ростом и длинными руками, вечно ломающими что-то. И это только если говорить о внешности… Арс мечтает стать великим актером. И он им станет. Антон знает. Он добьется своего, потому что у него есть решительность, твердость в своих целях и уверенность. У Шастуна ее нет. Нет уверенности не только в будущем, а в своих нынешних поступках, словах и обещаниях. Арсений хочет быть актером. А кем хочет быть Антон? Он-то и в Импровизации не уверен. Нет, Шаст определенно любит свою нынешнюю работу, но если оглядеться вокруг, то почти все друзья его возраста либо уже женаты, либо имеют серьезные отношения, либо собираются укатить на виллу на Мальдивах. А Антон собирается только провести рабочий концерт в Москве в субботу. Он не видит себя знаменитым комиком или ведущим через год. Он даже не знает чем хочет заниматься по жизни. Импровизация это, конечно, очень круто, но не все же время скакать на сцене и шутки шутить? — именно так пишут некоторые комментаторы и Шастун иногда задумывается над этим всерьез. А не изменить ли ему место работы? Бросить все и всех и улететь на Майорку, например? Ибо не чувствует он себя здесь свободно. Живет по графику. От концертов до съемок. Хотя, может просто время такое… Или кризис среднего возраста. — так Поз сказал. А он чувак умный, опытный. Шаст ему доверяет. Но ставить диагнозы без помощи психолога все равно не разрешает. Сейчас они стоят рядом. Два совершенно разных человека у которых не сходятся мнения и утверждения. Один из них проживает эту жизнь. А второй не живет. Путается, сомневается в правильности поступков и решений. Жизнь Арсения это опытная игра актера, исполняющего неотъемлемую часть спектакля, которая требует множество жертв и переживаний. Антон же пока остается всего лишь зрителем, наблюдающим со стороны. Он только начинает свое знакомство с театром жизни и старается извлечь уроки из своих собственных ошибок. Он стоит на грани между сомнениями и поисками, но пока что не подходит слишком близко к главной сцене. Антон не может не спросить… — Если бы у тебя была возможность полностью поменять свою жизнь. Бросить все то, что есть сейчас и попробовать строить другое будущее. Начать все с чистого листа… Ты бы ею воспользовался? — Хочешь бросить Импровизацию? — Арс усмехается. Он все правильно просчитал. Антон не просто так задает этот вопрос. — Давай, дерзай, у тебя получится. — теперь Попов смотрит прямо на Антона. Он видит Шастуна насквозь. Тот потерян, запутан в себе и, к сожаление, наивно верит, что кто-то сможет спасти его жизнь. В зеленых глазах напротив появляется надежда. Надежда на то, что кто-то верит в него. Хоть он и понимает, что последняя фраза сказана с иронией, чувство, что Арс верит в него, заставляет вновь почувствовать тепло в груди. И даже такая несовсем искренняя поддержка может быть лучше, чем ничего. — Ничего не изменится если ты переедешь и сменишь работу. — Арс обреченно вздыхает. — Ты же ради этого спрашиваешь? Хочешь снова уехать в Воронеж к маме? Горячие уши успевшие остыть на холодном воздухе тут же начинают пылать и краснеть с новой силой. Воронеж. Дом. Мама. Слишком откровенные и ранимые темы для Шаста. — Я не собираюсь все бросать. — оправдывается Антон. — Просто хочу что-то поменять. Что-то новое обрести, а от чего-то избавиться… — Нет. Ты не ищешь что-то новое в жизни, Шаст. Ты ищешь себя. И здесь нет никаких рамок и «данных нам возможностей». Ты сам решаешь как поступать и когда. Хочешь чего-то? Начни прямо сейчас! Надоело шутить и смеяться на камеру — уходи. Меняй. — Спасибо. Арсений разглядывает коллегу внимательно. Не понимает за что это громкое «спасибо». Вообще, Арсений редко говорит не по работе. Особенно с Антоном. И поэтому Шастун удивлен столь длинной мысли, которую тот озвучил. Возможно ли назвать это советом? Наверное, но советы обычно дают кто? Правильно, близкие люди. А они с Арсением даже не друзья. Шасту не хватает внимания и заботы со стороны. Он зависим от чужого мнения, от посторонних взглядов и осуждения. А Арсений — нет. Ему совершенно наплевать на других людей. Он печется только о себе. Заботится и беспокоится лишь о себе. Не зависит от критики и не принимает обидные комментарии близко к сердцу. Его сложно сломать. И сложно пересечь ту грань личного пространства, которой он себя оградил. Кажется, идеальный пример для подражания. Наверное, Антон благодарит за маленькую веру в него и внимание, уделенное лишь ему. В разговоре только между ними. Только вдвоем. И больше никого… — Но если бы была возможность выбора, да, я бы воспользовался ей. — тихо говорит Арс. Антон уже успел забыть про вопрос, ведь Арсений перевел тему. Ловко, умело и по-философски высказался за выбор Шаста, обходя собственный ответ. Антон знаком с этой схемой. Она означает, что Попов не хочет говорить. — Почему? — Шастун спрашивает, в надежде что ему честно ответят и не оттолкнут. — Потому что у нас ограниченное время, а мы часто теряем что-то из-за собственного страха, обстоятельств или ограничений. А иногда, нужно просто сделать решительный шаг, даже если это связано с большими переменами и потерями. Потому что это единственный способ не потерять себя в этой бесконечной суете и понять, кем ты можешь быть. Арсений замолкает, но потом добавляет: — Наверное, что-то бы оставил… Но такую возможность не упустил. Антон кивает и отводит взгляд задумавшись. Арс начинает нервничать, думая, что сказанул лишнего. Его глаза нервно бегают по фигуре коллеги, изучая реакцию и видя, как Шаст задумался над его словами. Значит, запомнил. — Не бери в голову! Не бери в голову, забудь! — Арсов голос дрожит. Переживает. Он начинает суетиться, переминаясь с ноги на ногу, как будто ему вдруг стало нестерпимо холодно. Шастун не понимает, что именно тревожит коллегу, ведь он не сказал ничего откровенного, по мнению Антона, за что сможет потом себя ругать. Но Шаст все равно тянется успокоить. — Все норм, Арс. Расслабься. Антон старается говорить тихо, чтобы придать голосу больше спокойствия и фраза срабатывает. Арсений выдыхает и опускает голову. Антон не до конца понимает столь сильное желание Арсения оградить себя от других людей, но эта волнительная реакция ему знакома. Арс ведь не терпит открытых эмоций, не допускает лишних разговоров о чувствах. Для него всегда найдется кто-то другой, чтобы поделиться чем-то особенным. Кто-то другой. Не Антон. Шастун глубоко вдыхает сигаретный дым, который тут же превращается в серую массу, выдыхая. — Ну и когда же ты призовешь своих драконов, Дейнерис? — сбоку слышится охрипший голос Арса. Кажется, он снова хочет подколоть, но пока что Антон не понимает шутку. — Что, прости? Антон поворачивается всем корпусом к коллеге, выдыхая дым прямо ему в лицо. Он видит, как Арсений мгновенно краснеет, пытаясь скрыть кашель, но ему не удается этого избежать и Шастун понимает в чем дело. Видимо, он стоял слишком близко и теперь у Арсения заметно даже небольшое скопление слез от столь тесного контакта с сигаретным дымом. Дело в том, что у Арса чувствительные глаза или что-то вроде очень чувствительной кожи и слабого здоровья. Сколько же гримеров намучилось с этой проблемой, используя слишком много косметики, в особенности пудры, в результате чего Арсений неоднократно выходил на сцену с покрасневшим лицом и как будто бы заплаканными глазами, испытывая сильное раздражение кожи. Арс по этому пункту всегда переживает и злится, если снова все идет по пизде. Весь такой прям важный из себя. Бесит. Постоянно о своем здоровье печется. Бегает по утрам, вставая ни свет ни заря. На диетах сидит, бывает, не ест ничего и пьет исключительно воду. Такое чувство, будто он убивает себя этими постоянными ограничениями, проверками на выдержку организма, но нет. Обычная сила воли. Редкий стойкий характер и непоколебимость. Арсений шутит про драконов, потому что они огнедышащие и выдыхают дым, сопоставляя их с курящим Шастом… Ловкое сравнение. Необычное. В этом и есть весь Арс. Неожиданность. Он избегает прямых высказываний, потому что не привык говорить прямо и часто вкладывает загадку в обычные фразы, заставая собеседника врасплох и наблюдая, как он реагируют на уникальные аналогии и параллели. Необычная уместность в таких странных репликах — вот в чем его умелость. Несмотря на то, что Антона изрядно бесит это брезгливое поведение Арса, которое тот явно преувеличивает — он ведь не умрет от нескольких минут перекура. Антон не собирается ничего делать на зло и тем более вредить коллеге. Он совершает последнюю затяжку и тушит сигарету. Попов молчит, приходя в себя, но Шастун все равно чувствует себя виноватым. — Прости. — тихо бормочет он. Антон больно кусает нижнюю губу, чувствуя металический привкус. Он прикрывает глаза настолько сильно, что кажется зажмуривает их мгновенно и ежится, пряча голову в плечах и начиная сутулится, словно пытаясь спрятаться от кого-то. Типичная жестовая мимика Шастуна, которая выдает всю его тревожность. Слишком заметная и выразительная. Сейчас Антон выглядит смешно и немного по-детски. Но, почему-то, это не вызывает отвращения, а, наоборот, делает его более открытым и чистым как будто Арс говорит с его душой… Редкие встречи в нашем театре жизни — такие люди. Они кажутся самыми простыми персонажами, которых можно разгадать по щелчку пальцев, ведь они всегда добры, доступны и искренны. Но в отличии от других людей, их искренность всегда будет правдива. Она будет тем самым лучиком света в темноте, даже для самых злых персонажей, и той самой белой звездой на черном небе, пронзающей сердца тех, кто давно забыл о настоящих чувствах. Шастун в жизненном спектакле Арса играет важную роль. Яркую и неповторимую. Арсению собственная жизнь нравится, но она скучна и банально примитивна. Хоть они и редко общаются вне работы, но с каждой новой встречей, Антон умудряется ее разбавить. Словно добавляя новых оттенков красок в базовую палитру, давая в моменты общения легкость, непринужденность и… надежду. Самое губительное, что есть у человека. Ты можешь надеяться на хороший исход событий, на новую главу в собственном сценарии, на изменения, на рост карьеры и везение в личной жизни, но это ничего не даст. Надежда не дает гарантии, что все будет хорошо. Что все будет так, как надумали. Она просто создает иллюзию из собственных желаний и мечт на время. Надежда кажется удачным мгновением, в котором ты веришь в себя и во все вокруг, пока не сталкиваешься с жестокой реальностью. И эта хрупкая оболочка рушится. Шастун же дает Арсению надежду на перемены. Такой непостоянный, с неустойчивым характером зеленоглазый парень, дает Арсению надежду, что в мире еще осталось чудо. Остались неслучайные случайности, неожиданные везения и внезапные изменения, которые направят тебя в правильную сторону и не дадут совершить ошибку. Наверное, это потому, что в Антоне еще живет вера во что-то. Во что-то непостижимое, как детская мечта. Она наивна и бесполезна для взрослого человека, который начинает осознавать все острые углы жизни, но по-настоящему волшебна и особенна. Арс снова непонимающе смотрит, не ожидая внезапных извинений. Ничего страшного ведь не случилось. А Шаст уже пытается загладить вину. Арсений часто замечает такое поведение, как и то, что Антон слишком остро реагирует на его замечания и шутки. Ранимый. Арсений не понимает, действительно ли его слова так сильно влияют на Антона? Влияют. И влияет сам Арсений. Антон видит в нем идеал, в котором сочетаются все качества, к которым он стремится. Антон пытается ему подражать, как будто надевает костюм, который не принадлежит ему. Эти попытки напрасны и бессмысленны. Потому что это не его роль. Но Шастун все равно задается вопросом, почему он хочет следовать примеру этого человека, почему пробует повторять его жесты, шутки и даже мимику. Возможно, это связано с его собственными недостатками и неуверенностью в себе. Возможно, он ищет в нем ответы на свои вопросы и решения своих проблем. Антон чувствует себя ребенком. А, точнее, подростком. Брошенным на растерзания взрослой жизни. Он не был готов. Слишком рано из семьи ушел отец. Слишком рано он покинул родной дом и оставил мать, переехав учиться и работать в другой город. Слишком рано он остался один. Проводя юность в попытках хоть чуть-чуть обеспечить семью, выгребая из бесконечных долгов и бедности, принося минимальный доход и пахая двадцать четыре на семь. В одиночку. А потом жизнь предоставила «Импровизацию» и познакомила его с Арсом. Спокойным, умным, рассудительным и немного чудаковатым коллегой. Однажды, на интервью, Арсений рассказал, что его били родители. Тогда Антон испугался, представляя Арса беспомощным запуганным мальчиком, находящимся в безвыходном положении, когда весь контроль над ситуацией переходит доминирующей особе, принося нестерпимую жгучую боль с каждым ударом… Страшно. Сейчас, смотря на коллегу, не видно ни шрамов, ни боли. Шрамы остались. Они, скорее всего, спрятаны под футболкой. Как и сам Арс под маской фальши. Он выкарабкался из этого дерьма. Значит и Шаст сможет. Когда-нибудь. И, нет, сейчас речь не о финансовом положении, которое когда-то тревожило Антона. Потому что на данный момент денег предостаточно и он может позволить себе богатую роскошь, о которой мог только мечтать. Просто, в погоне за хорошим будущем он потерял себя. Потерял настоящее и, что самое страшное, прожил период беззаботного детства в огромной ответственности, свалившейся на него в те года. Когда-нибудь, Антон поймет чего на самом деле хочет от жизни и от себя. Кем быть. Что делать. Куда деваться. В нем еще есть та надежда, которую теряют все взрослые, что никогда не поздно начать. Начать строить жизнь вокруг себя. И, возможно, даже возвести те стены, которые имеет Арсений. Когда-нибудь… Когда-нибудь… Надо просто решится. Решиться на перемены и осмелится на риск. Когда-нибудь. Никогда-нибудь. — Все нормально. — кажется, теперь очередь Арсения успокаивать. Арс рассматривает высокую фигуру, считывая реакцию. Ведет взглядом снизу вверх, замечая, как Шастун слегка дрожит, натягивая рукава куртки и останавливается на волосах, пряди которых развиваются на сильном ветру. — Ты еще долго здесь будешь стоять? — Антона отрезвляет холодный тон Арсения, от которого по спине бегут мурашки. Фраза звучит укоризненно. Недавнее чувство вины возвращается… Антон не должен оправдываться. Он сам решает сколько ему мерзнуть на улице. И даже если он собирался уже пойти внутрь, теперь он обязан простоять тут еще хотя бы десять минут. Назло Арсу и его самоуверенным претензиям. — Долго. — гордо отвечает Шаст и отворачивается. — Хорошо. Подожди здесь, я сейчас. Попов равнодушно уходит обратно в здание. Антон хотел вывести на эмоции, разжигая любимое ими спорное пламя. Он бьет противоположной позицией, четко отстаивая ее и ожидает продолжения, но Арс снова выходит на старые тропы равнодушия и это бесит. Шаст хоть и обижается из-за этой мелочи, что почти никогда не может взять вверх в их игре, почему-то продолжает стоять, не сдвигаясь с места. Антон видит голубоглазого коллегу, который возвращается с… шапкой? Да, с серой шапкой Шастуна в руках. Где он ее откапал непонятно, ведь Антон уже месяц, как потерял ее в стенах офиса. Все-таки, ответственность — не его фишка. Злость начинает закипать с новой силой, а брови сводятся к переносице, выражая бесконечное раздражение и всемирное возмущение. Антон пытается убить взглядом. Не отводит глаз и стреляет гневом в лоб. Он продумывает словесное оружие, как бы точно прицеливаясь, чтобы сделать удар максимально сокрушительным, как это делает Арс. Ледяные глаза встречаются с горячими зелеными. Словно столкновение двух противоположностей. Ледяные глаза отражают серьезность и молчание, которые удерживают в себе непостижимую силу и контроль, морозят кровь и заставляют вдыхать воздух с дрожью в груди. Зеленые глаза, напротив, согревают своей теплотой, будто, освещая дорогу первыми лучами рассвета после долгой темной ночи. Это страсть, эмоции и стремление жить, пока что без понятия как. В них скрыто обещание новых начал и бесконечных возможностей, словно вера, что впереди мир полон чудес. Их взгляды — словно два магнита, притянутые друг к другу по неизвестной причине. Они вспыхивают, словно вулкан, а затем угасают, оставляя лишь дымку таинственности в воздухе. Это притяжение, будто заклинание, не поддающееся объяснению. Это их исследование собственных чувств, когда каждый в каком-то плане делится своим мировоззрением, заставляет сердце биться быстрее и кровь приливает к виску, создавая особенное искусство общения через взгляды. Эти взгляды — столкновение огня и воды, словно давний конфликт между чувствами и разумом. Вместе они разжигают яркий огонь, который способен растопить любое сердце. Арсений подходит ближе. Антон пятится назад, но не отступает совсем. Лишь на пол шага. Арс протягивает руки, держа в одной из них потерянный и случайно найденный недавно предмет одежды. Он подносит руки близко к чужому лицу, нечаянно касаясь красных щек и Шаст дергается, испугавшись. — Тихо. — строго шепчет Арс. Антон послушно не двигается, потому что сейчас очередь Арсения атаковать в их игре. И Шаст покорно стоит, ожидая дальнейших действий коллеги. Арс расправляет шапку и аккуратно одевает ее на кудрявую голову Шастуна. Тонкие пальцы касаются висков, прижимая серую ткань по бокам, слегка задевая волосы под ней. Он аккуратно заворачивает шапку, нежно касаясь лба, а затем натягивает ее на вечно торчащие уши, чтобы убедится, что они точно закрыты от сильного ветра. Он отвечает на удар, не оставаясь в стороне, только в этот раз по-другому. Беспощадно подкрадываясь колючим чувством заботы, которое режет сердце и путает мысли. Вонзает жгучий клинок слишком быстро и внезапно, пронзая больное место. Антон не может уклониться от этого ощущения, которое ломает защитную броню на этой войне. Внутри разгорается пламя от нужды чужого внимания, сжигая все живое и готовое уничтожить. Дыхание ускоряется, а сердце начинает стучать бешеным темпом, словно в один момент остановится, не справившись с сильной бурей эмоций. Чужие пальцы продолжают едва ощутимо поправлять серую ткань. Голубые глаза смотрят с таким теплом, непривычным для отстраненного льда, что Антона мажет от этого взгляда и пуля нежности прилетает в висок. Поражение. Он не может скрыть волнение и удивление, потому что эта простая забота окутывает его, как мягкий плед в морозный вечер, и он чувствует, как она трепещет колючим чувством в груди. Шасту хочется улыбнуться, но он вовремя усекает себя, боясь разрушить хрупкость мгновения и вспоминая о том, что Арс не терпит открытых эмоций. Арсений убирает руки и его лицо резко становится серьезным. — Что ты делаешь? — спрашивает Арсений, отходя на шаг назад. — Что? — Я имею ввиду это. — он смотрит в упор на напряженные губы коллеги, которые тот сжимает, пытаясь контролировать каждую мышцу. — Почему ты прячешь свою мимику? Антон опускает взгляд, пытаясь играть дурачка, но снова теряется перед Арсением, который, кажется, все понял. Арс ничего не говорит. Неоднозначно хмыкает, издавая что-то между осознанием и негодованием, отмечая такое поведение Антона у себя в голове. Арсений знает, Шаста очень легко обидеть и загнать в угол, как маленького беспомощного котенка. Ему хватает одной неверной фразы со стороны, чтобы начать сомневаться в себе. И Арсений знает, что с его хладнокровным умением разговаривать сделать это очень легко. Но, сейчас, почему-то, хочется поступить по-другому… — Тебе очень идет улыбка. — говорит Арс, пытаясь словить антонов взгляд, который бегает по асфальту лишь бы не встречаться с ледяным холодом в глазах напротив. Шастун не понимает как расценивать эти слова. Комплимент? Ирония? Завуалированное замечание, что с его лицом что-то не так? Очень хочется верить, что Арсений говорит честно. По-настоящему. Антона пронизывает тревога, потому что он устал от постоянных масок, лживых личностей и обмана. Почему его так много в мире? И почему его так много в Арсении? Однако, даже осознавая вечную поддельность, Шастун верит ему, хоть одновременно и боится, что эти надежды могут оказаться иллюзией, как мерцание призрачного света в бездонном мраке, как та самая бесполезная надежда. Если бы посмотрел в глаза — точно убедился бы в правдивости слов. Они никогда не лгут. — Тебе тоже. — пауза. — Ты очень красивый, когда улыбаешься. — шепчет в ответ Антон. Он сравнивает сказанные ими слова. Если рассматривать это как комплимент, то фраза Арса отличается привычной ему серьезностью и четкостью, а слова Шаста звучат как-то по-детски, с восхищением и излишней романтичностью. Арсений часто улыбается, но сейчас Антон говорит не об этом заученном смехе и они оба это прекрасно понимают. Шастун говорит о тех редких моментах искренности, когда улыбка берет начало в его глазах, где мелькают искры, а затем медленно распространяется на его губах, обрамленных идеальными ямочками. Эта фраза в очередной раз подтверждает, что Антону нравится, когда Арсений ведет себя естественно, не играя по сценарию, а, так сказать, импровизируя с помощью своих чувств и откровений. Только в эти моменты Арс становится живым персонажем и именно в этой импровизации кроется настоящая жизнь, способная наполнять дни яркими красками и мотивировать результатом. Все-таки чему-то да Антон научился у Арса… Потому что он не объясняет, что имел ввиду. Он прячет в этой фразе скрытый смысл. — Антон говорит, что ему нравится настоящий Арсений. Молчание повисает в воздухе и каждый думает о своем. Арсений кивает и отвечает невнятное: «ага». Кажется, его получилось выбить из колеи. Поражение. Один-один. Они стараются не смотреть друг другу в глаза, но в один момент Арсений останавливает взгляд на Антоне и в ту же секунду Шаст поднимает глаза на него. Так они стоят, словно смотрят друг на друга из-за граней двух разных миров, между которыми, простирается безграничная пропасть. Мира исполнения — актера и мира наблюдения — зрителя, которые, кажется, никогда не смогут сблизиться. И в этом взгляде настолько много сожаления, разочарования, но одновременно надежды. Надежды на то, что, возможно, однажды, они смогут пересечь эту неопределимую, размытую границу и встретиться на одной сцене. Каждый из их взглядов наполняется яркими, чистыми, противоположными чувствами, начинаясь неоправданным страхом и глупой самоуверенностью, но неизбежно заканчиваясь верой в то, что они обязательно встретятся на этой сцене, когда каждый из них будет знать свою роль и свое значение. И тогда они покажут свое собственное представление и прочувствуют истинный смысл жить. Арсений улыбается. И Антон улыбается в ответ.