В поисках солнца

Право, удивительным количеством как нужных, так и совершенно бесполезных вещей умудряется обзавестись деятельный человек, прожив в каком-то месте пять лет! Райтэн с глубоким недоумением пытался хоть как-то собрать — записи, инструменты, расходники для каких-то опытов, шкатулки с мелочёвкой и фурнитурой, образцы минералов, каталоги тканей, ещё какую-то дребедень, — и решить, что со всем этим, безусловно, ценным добром делать. По итогу он сгрузил целую подводу барахла — толком и сам не зная, пригодится ли ему когда-нибудь вон тот тигель или вот этот деревянный штангенциркуль — но совершенно не имея сил просто выкинуть это или оставить новому владельцу. Наблюдавший за его метаниями Верт — начальник цеха — в конце концов, хмуро поинтересовался: — Что, так и господин Анодар, стало быть, уже не вернётся? — Стало быть, — рассеянно кивнул Райтэн, пытаясь раскидать каждый свой нож в свои ножны или чехлы, но, почему-то, никак не справляясь с тем, чтобы верно собрать их. Возможно, дело осложнялось тем, что часть ножей давно сломалась, а вот ножны к ним остались, а часть чехлов, напротив, давно затерялась. Помявшись немного за его спиной, Верт, всё же, решился продолжить разговор: — Неловко было бы вас просить, господин Тогнар... — Что? — удивлённо поднял голову Райтэн, оборачиваясь к уже бывшему подчинённому. Тот непривычно неуверенным жестом мял мозолистыми крепкими руками фартук. Лицо Райтэна отразило всю глубину его недовольства какими-то проволочками. — Мы... это... — переступая с ноги на ногу, махнул рукой куда-то в сторону цеха Верт. — И вот... Может, не сочтёте за труд... — Ближе к делу, Верт, — холодно потребовал Райтэн, раздражаясь всё сильнее. Со вздохом тот собрался и выдал: — Мы с ребятами, это, подарок хотели господину Анодару сделать... но, коли он, стало быть, не вернётся... — Передать подарок? — выпрямляясь, переспросил Райтэн с таким глубоким чувством оскорблённого достоинства, что только круглый идиот не увидел бы за его переспросом подтекста «в каком это месте я похож на почтальона, по-вашему?» Верт глупцом не был, смысл подтекста уловил верно и тут же принялся суетливо кланяться и извиняться. Райтэн нахмурился. В голове его шла трудная работа мысли. «А Деру ведь, наверно, это было бы важно», — с ядрёной смесью недоумения, сожаления, негодования, ревности и досады подумал он. — Неси, — через губу велел он и пояснил: — Передам. Мгновенно разулыбавшийся Верт снова закланялся, выскользнул в цех и вскоре вернулся, бережно неся в руках большую деревянную кружку с тщательно выполненной резьбой. К резьбе, в той или иной мере, приложили руку все работники. Хотя художественным вкусом они не обладали, но попытка изобразить подвиг Дерека в виде изгнания степного волка факелом им почти удалась: голова волка и факел были вполне узнаваемы. Райтэн сморгнул, пытаясь осознать, что именно он сейчас видит. Ему кружка показалось в высшей степени нелепой. «Деру бы точно это было важно», — мысленно вздохнул он и с самым серьёзным выражением лица принял дар и заверил, что доставит в цельности и сохранности. Не то чтобы Райтэн совсем не считал своих бывших работников за людей; но точно не видел в них равных, поэтому сборы своих вещей его интересовали куда больше, чем возможность попрощаться — да и не собирался он ни с кем из них прощаться. Но с некоторой досадой ему припомнилось, что Дерек как-то умудрялся со всеми поддерживать отношения довольно приятельские и даже, впрямь, обмениваться какими-то подарками! Так что кружку он упаковал с большим тщанием и отдельно — потому что всё своё добро планировал пока оставить в Аньтье, арендовав у одного знакомого часть чердака. Однако обойтись одними лишь делами коммерческими в этот свой визит в родной город было решительно невозможно. Требовалось ещё пойти и признаться отцу в содеянном: так, мол, и так, пристроил сестру в университет. От перспективы этого объяснения у Райтэна сводило зубы всю дорогу из Брейлина. Он чувствовал за собой вину и злился на это, он полагал, что отец его имеет полное право гневаться, а ему теперь остаётся лишь с достоинством принять этот гнев, — и более всего в этом ему досаждало, что он не понимал блажь сестры и не считал её идею здравой. И всё же он эту блажь поддержал и дал ей ход; и ответ за это ему теперь и держать. В общем, в кабинет отца он явился с физиономией самой мрачной. Правитель Аньтье был немало удивлён чести видеть своего старшего отпрыска второй раз за одно лето, но выражение лица считал в первую же секунду. — А, душно сегодня, правда? — любезно поинтересовался он, вставая и открывая шире и так распахнутое окно. — Никак себе места не найти! — Душно, — мрачно согласился Райтэн, тяжело устраиваясь на стуле для посетителей. — Того и гляди, гроза разразится. — Даже так? — удивлённо приподнял брови правитель, вернулся в своё кресло, опёрся локтями на стол, положил подбородок на сложенные ладони и устремил на сына приглашающий к диалогу взгляд. Взгляда этого Райтэн не выдержал: отвёл глаза и через силу признался: — Я... сделал кое-что... за что ты, определённо, будешь мною недоволен, и весьма, полагаю. Лицо отца вытянулось. Он распрямился и сделал приглашающий жест рукой. — Я... — Райтэн в бессилии потёр лицо, спрятал его ненадолго в ладонях, затем опустил руки, волевым усилием заставив их лежать ровно, задрал подбородок и куда-то в потолок искусственным ровным голосом сообщил: — Я подтвердил Кайтэнь разрешение обучаться в университете Кармидера. На врача. Повисла весьма тягостная тишина. Райтэн разглядывал потолок, старший Тогнар смотрел куда-то в пустоту. — А! — наконец, прокомментировал он. Райтэн раздражённо дёрнул плечом и уставился куда-то в карту на стене. — А! — повторил старший Тогнар, вставая и отходя к окну. Рука его, которую он положил на раму, ощутимо дрожала, но Райтэн этого не видел, поскольку смотрел в противоположном направлении. Молчание длилось минуты три. — Скажи, — раздался непривычно сдавленный голос от окна, — я действительно настолько дурной отец, что все вы только и мечтаете сбежать от меня? Райтэн вскочил, в изумлении разглядывая выделяющуюся на фоне солнечного окна сгорбленную спину. — Нет, — тихо воспротивился он, раскачивая головой, и повторил громче: — Нет! А отец продолжал всё тем же сдавленным тоном: — Сперва ты, теперь Тэнь... а может, и Кэн?.. — голос его дрогнул и прервался, но он овладел собой и продолжил: — Я же даже не знаю... не знал... — он повернулся, облокотившись руками назад, на подоконник, и растерянно признался: — Я даже не знал... что врачом... Он выглядел непривычно потерянным. — Мы просто... боимся разочаровать тебя, — глухо объяснился Райтэн. Вполне овладев собой, правитель Аньтье вернулся на своё место, сел — опустился на стул и Райтэн — поднял серьёзный взгляд и тихо отметил: — Ты никогда не разочаруешь меня, Тэн. Никогда. С минуту стояло молчание. — Я только на днях понял это, — неожиданно признался Райтэн. «Ты всегда будешь моим другом» — бились в его голове слова, сказанные Дереком так просто и спокойно, будто для него само собой разумелось, что Райтэн никогда и не сможет вытворить нечто столь невообразимое, чтобы это могло разрушить их дружбу. Возможно, всю жизнь Райтэну не хватало именно этой спокойной уверенности в нём. — На врача, значит... — задумчиво пробормотал правитель Аньтье. Тэнь никогда не афишировала свой интерес, и он всегда полагал, что у неё нет других желаний, кроме как присущих всем юным барышням — мечты о любви, своём доме и семейном счастье. Вопреки опасениям самой Тэнь, нестись в Кармидер и гневно утаскивать её обратно домой он не собирался. Его, конечно, весьма ошеломила и потрясла ситуация в целом, и ему, однозначно, требовалось время, чтобы осознать и принять выбор дочери, но пустое тиранство никогда не было ему свойственно. Он по натуре был человеком довольно жёстким, авторитарным и требовательным, но детей своих искренне любил. — Имеет ли смысл спрашивать, как дела у тебя? — наконец, закончил он с размышлениями и сменил тему. Райтэн повёл плечом. Он слишком долго готовился к этому разговору и представлял его совсем иным, и спокойный ровный тон собеседника значительно смутил его. В голове его уже были выстроены длинные монологи в защиту Тэнь и её выбора, и он был готов к тяжёлой битве за будущее сестры. То, что битвы не было, обескураживало. И отчего-то несло успокоение: словно ты годами проскакивал мимо тёмного чулана в уверенности, что там прячутся самые ужасающие воображение монстры... но потом необходимость вынудила тебя всё же заглянуть — и обнаружилось, что никаких монстров нет. — Я, — неожиданно для отца разоткровенничался он, — задумал одно рискованное коммерческое предприятие в Брейлине. Откинувшись на спинку кресла, старший Тогнар постарался скрыть следы удивления на своём лице — обычно сын не баловал его подробностями такого рода — и отметил лишь: — А! Так вот к чему ты продал своё сокровище, — имея в виду ту самую весьма дорогую сердцу Райтэна лесопилку. — Уже донесли? — краешком губы усмехнулся тот. Возведя глаза к потолку, отец поделился: — За последние два дня три десятка знакомых начали разговор со мной с вопроса, знаю ли я, что некий Райтэн Тогнар продал лесопилку и подался в бега. — В бега? — удивился тот. — Вот так бурное воображение! Они понимающе поусмехались. ...в Брейлин Райтэн вернулся тогда, когда Дерек уже весьма сильно заволновался. Путь туда и обратно и собственно продажа заняли слишком много времени — больше двух месяцев. За это время Дерек успел и завязать кучу знакомств, и схватиться за пару подработок, и по рекомендации Ирдании устроить несколько бумаговолокитных дел, и подружиться с тем самым старичком из архива — на почве общей любви к шахматам — и даже выиграть ту самую апелляцию, и подбросить выкраденный документ обратно, и измаяться вконец, и уже было решить самому махнуть в Аньтье, разыскивать друга. Выслушав яркий и эмоциональный рассказ обо всём этом и ещё сверх, Райтэн, не улыбаясь, рассиялся всем лицом. — Я в тебе и не сомневался! — с гордостью отметил он судебную победу и вспомнил о своих делах: — Тебе тут передали... На свет божий была извлечена подаренная кружка. Дерек ахнул, схватил её и принялся разглядывать так и сяк, поворачивая к солнцу тот или иной бок. — Да они всем цехом мастерили! — с глубоким восторгом заявил он. — Смотри, даже Киртэн руку приложил! — Киртэн? — удивлённо переспросил Райтэн, пытаясь понять, как можно по резьбе определить, кто её делал. Дерек заливисто рассмеялся: — Да он же один из них писать умеет, кто бы ещё такие буквы справил? — ткнул он пальцем в собственное имя, которое, и в самом деле, гордо украшало бок кружки и даже было обведено чем-то, долженствующим изображать солнечные лучи. Райтэн моргнул. — Как они там? — меж тем, засыпал его вопросами Дерек, продолжая разглядывать резные богатства и улыбаться какому-то одному ему понятному узнаванию. — Что у Верта сын, женился? Его Лэнь всё отшивала и отшивала, но, вроде, дело на лад шло?.. Тут он поднял глаза и отметил весьма глубокое недоумение на лице собеседника. — А! — досадливо хлопнул он себя по лбу. — Ты же не спрашивал, да? — скорее утвердил, чем переспросил. — Прости, не подумал. — Не спрашивал, да, — немного смущённо откашлялся Райтэн, удивляясь тому, как это вообще люди умудряются помнить такие детали друг о друге, да ещё и выяснять их при всяком случае, зачастую более чем неудобном для такого рода выяснений. Он сам-то, по совести сказать, не знал даже и того, что у Верта есть сын, не говоря уж о матримониальных проблемах, с ним связанных. — Ну, славно! — наглядевшись, наконец, Дерек отложил подарок и уточнил, устремляя взгляд на друга: — Теперь-то ты расскажешь, что за гениальный план мы претворяем в жизнь? Райтэн выгнул бровь и тоном «это само собой разумеется, и как ты умудрился ещё не догадаться?» ответил: — Идём выкупать участок у Ирди, конечно. Дерек приподнял брови и удивился: — А с чего ей нам его продавать? — Ну, вот сейчас и посмотрим! — хлопнул в ладоши Райтэн и устремился на выход. Дерек, естественно, не отставал. ...спустя пару часов отловленная у себя на рудниках Ирдания недовольно поджимала губы и выслушивала невероятно выгодное предложение, которое Райтэн высказывал весьма толково. — И, конечно, совершенно бесплатный проезд! — клятвенно заверил он, тыкая пальцем в соответствующее место в заранее подготовленном документе. Ирдания хмурилась, вчитывалась, шевелила губами и ничего не понимала. — Тогнар, — наконец, вынесла вердикт она, — ты что за мутную воду мне льёшь? Нутром чую, что надуть хочешь. Райтэн всем своим подвижным лицом выразил глубину оскорблённости подобным предположением. Сощурившись, Ирдания произвела в своей голове нехитрые расчёты, суть которых сводилась к тому, как можно использовать многострадальный участок и зачем он затребовался собеседнику. Собственно, вариантов было исчезающе мало, поэтому ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы сделать вывод: — И как и, главное, кому ты собираешься сбывать этот дымящийся мусор? Райтэн скривился и изобразил огорчение тем, что его мысли так легко угадываются. Ирдания сложила свои полные руки на груди и тоном деланно недовольным возвестила: — Вот уж! Так и продала! Не дура! — и постучала себя пальцем по лбу. — Сама продавать буду! Хмыкнув, Райтэн тоже сложил руки на груди и невинно уточнил: — И кому, а главное — как — ты собираешься сбывать этот дымящийся, как ты верно заметила, мусор? — Не глупее иных! — беззубо огрызнулась та, поскольку, действительно, ровным счётом ничего не смыслила ни в добыче каменного угля вообще, ни в его дальнейшей обработке — в её полезных связях профессора Кармидерского университета, весьма просвещённые в химии, не значились. Они с минуту помолчали, осмысляя патовое положение, в котором оказались. — Торгуемся — или по делу? — наконец, уточнил Райтэн. Весёлое лицо Ирдании было лучшим ответом: торговаться она, конечно, умела, но в характере её было приступать к любому делу прямо и безотлагательно. Тяжело и показательно вздохнув, Райтэн спрятал за пазуху первую бумагу и вытащил другую. — Ну вот, иное дело, — довольно проворчала Ирдания, когда вместо документа о купле-продаже получила договор о партнёрстве. — Попробовать-то стоило, — через губу сообщил Райтэн. Вчитываясь в документ, она отмахнулась: — У меня, Тогнар, мозги на месте, — и недовольно ткнула пальцем: — И мои мозги говорят, что за такой мизерный процент я точно в этом участвовать откажусь. Райтэн выгнул бровь и парировал: — Помилосердствуй, женщина! У меня мозги тоже покудова на месте. Ты знать не знаешь, как извлечь из своего участка выгоду, и едва ли найдёшь человека, который тебе в этом поможет. Без меня ты не получишь вообще ничего, поэтому цифра окончательна. — Попробовать-то стоило, — хмыкнула Ирдания и жестом пригласила их следовать за собой, в небольшой домишко, где у неё был письменный уголок. Там она ещё раз внимательно перечитала документ, похмыкала отдельным пунктам и, наконец, подписала, после чего передала бумагу и перо Дереку. — Эм? — не понял тот. Надо сказать, что за всей предыдущей беседой он наблюдал с большим удовольствием, поскольку и мимика Райтэна, и манера Ирдании со стороны смотрелись весьма любопытно. В чём суть дела он тоже, в общем-то, разобрался, и теперь не мог понять, как к этому делу относится он — свидетель, что ли? — Да всё толково составлено, — махнула рукой на его удивление Ирдания и отвлеклась на сунувшегося в дверь с каким-то сообщением рабочего. Райтэн, закатив глаза в своём излюбленном «Великое Пламя, с каким идиотом свела меня жизнь!» стиле соизволил ткнуть пальцем в нужное место и буркнуть: — Подписывай. Нахмурившись, Дерек вчитался в бумагу и со всё возрастающим недоумением обнаружил, что числится там как соучредитель. — Тэн!.. — возразил было он, но не успел и слова сказать, потому что друг несколько нервно огляделся на занятую разговором Ирданию и попросил: — Просто подпиши, ладно? Выразив недоумение всем своим видом, Дерек подписал. Как и ещё две копии, заблаговременно подготовленные Райтэном ещё в Аньтье. Распрощавшись с занятой хозяйкой, которая тут же умчалась по своим делам, они направились обратно в город. Покачиваясь в седле, Дерек принялся изучать свой экземпляр договора и с удивлением обнаружил, что играет в нём не последнюю роль — в отличие от той же Ирдании, упоминание которой сводилось к выплате процентов с прибыли и в праве на бесплатный проезд и провоз. Некий же господин Деркэн Анодар выступал в этом договоре полноценным совладельцем предприятия, и процент с прибыли ему предлагался такой же, как и самому Райтэну. С точки зрения Дерека, такое положение вещей выглядело даже не покровительством уже, а каким-то... иждивением, вот! — Тэ-эн? — весьма холодно протянул он, сдерживая подступающий к горлу гнев. — Великое Пламя! — закатил глаза тот, поняв, что скандала избежать не выйдет. — Мозги включи, Дер! — Включаю, — зло процедил он. — С госпожой Нинар всё ясно, это её земля. С тобой всё ясно, ты вкладываешь свои деньги во всё это. А я у тебя что за бедный родственник получаюсь?! — Бедный... родственник? — переспросил Райтэн, останавливая коня. Уголки его губ еле заметно дрожали. Он сдерживал смех столь явно, что Дерек тоже остановился, возвёл глаза к небу и разрешил: — Ну уж отсмейся сперва, потом отвечай. Райтэн не то что засмеялся — заржал так заразительно, что гнев Дерека невольно поугас, и он поймал себя на том, что вынужден прилагать усилия, чтобы сдержать просящуюся наружу улыбку. Наконец, покончив с весельем, Райтэн снова тронулся в путь и принялся размеренно объяснять: — Посуди сам, Дер. Ты мои способности в плане общения сам знаешь, — тот усмехнулся, поскольку способности эти следовало назвать скорее уж антиталантами, — а дело, в которое мы ввязываемся, предполагает просто тонну именно общения! — С лесопилкой тебе это не мешало, — разумно возразил Дерек. — На лесопилке я приказывал, — выделил голосом Райтэн, — а они выполняли. И если выполняли плохо — я нанимал других. А тут, как ты понимаешь, нам нужно найти подход... к тем, кто будет у нас покупать. — В смысле? — заинтересовался Дерек, наклонив голову набок и прищурившись. — В смысле! — Райтэн махнул рукой. — Ты же помнишь, они все какие-то мифические идиоты без мозгов! — горько воскликнул он. — Еду им, видите ли, отравит! Детей, видите ли, сглазит! Женщины рожать перестанут, если дымом надышатся! Дерек покивал, узнавая монолог, который уже слышал однажды — на судне Этрэна. — А теперь представь, — распалялся всё больше Райтэн, — что я весь такой прекрасный приду к такому индюку слабоумному и начну ему объяснять, что каменный уголь ничем не уступает древесному, а где-то и получше будет! А он мне в ответ ляпнет какую-нибудь дурь про отравление еды! Дерек присвистнул. Перед внутренним взором его встала картина, в которой Райтэн в лучшем случае в лицо называет оппонента дебилом, а в худшем — так и вовсе запускает в него кружкой какой-нибудь. — Но ты, Дер, — резко повернулся к нему Райтэн, — ты — совсем другое дело. Я не знаю, как у тебя это получается, но ты за четверть часа, разговаривая не о погоде даже, а о каких-то несушках на заднем дворе или цацках, которые нынче в моде у дам, умудряешься влезть человеку в душу и всячески расположить его к тому, что ты говоришь. В смущении Дерек запустил руку в волосы и полохматил их хорошенько. Возразить было нечего: с людьми он сходился легко и просто. — И теперь представь, — продолжил развивать тему Райтэн, — какая в этом безумная разница! Если за дело возьмусь я — да вся страна возненавидит каменный уголь, причём, спорим, мне и года не потребуется на этот сомнительный подвиг? — Дерек смущенно улыбнулся, признавая, что возразить тут нечего. — А вот если, — вырулил Райтэн на добивающий финал, — этим заниматься будешь ты — у нас отбою от покупателей не будет. Вот и выходит, — выпрямившись в седле, он гордо и холодно резюмировал: — Что без моих денег, что без твоего таланта дело не выгорит. — О! — только и смог отреагировать Дерек. ...вскоре они достигли того самого карьера, который уже осматривали однажды. У них не было рабочих. У них не было необходимых для такого дела строений. Райтэн пока даже близко не представлял, как наладить коксование в промышленных масштабах — все его личные опыты такого свойства были весьма скромными. Дерек вообще ничего не понимал в самом деле. Но Дерек был безусловно уверен, что Райтэн сумеет разрешить все технические вопросы, а Райтэн был столь же безусловно уверен, что Дерек сумеет разрешить все вопросы по поиску покупателей и сбыту. Они были молоды, они верили в собственные силы и были готовы работать — и, наверное, это и было главным.