В поисках солнца

Книга третья. Степные волки

I. Влюблённые девицы

643 год, весна-лето. Кармидер

Из синяков и тумаков, Из отваги и сжатых кулаков, Из независимости и мастерства, Из страсти, и сердца, и достоинства, Из воли, крепче кремня, Из силы и огня, Из свободы от чужих мнений, Из свершений и достижений Сделаны наши девчонки! Арина Румянцева, ремикс Nike на песню «Из чего же, из чего же?»

1. Почему опасно дурить голову влюблённой девице?

— Нет, это, положительно, уже никуда не годится!.. — мрачно бормотал себе под нос Райтэн, недовольно разглядывая Дерека. Выглядел тот, прямо скажем, хуже, чем в какой бы то ни было период своей жизни — хотя, пожалуй, та пара недель, что он провёл в трюме корабля марианских пиратов, могла бы поспорить за лидерство с нынешним обликом. Если разбираться детально, дело было не столько в общей заросшести и запущенности, сколько в совершенно нетипичной для Дерека недовольной физиономии. Что презрительный прищур, что кисло скривлённые губы и сами по себе смотрелись на его лице чужеродно и неприятно — что уж говорить о том, что подобной картиной Райтэну приходилось наслаждаться вот уже второй месяц кряду! — Положительно невыносимо!.. — бурчал он себе под нос, пытаясь родить какой-нибудь ещё гениальный план, отличный от тех, кои он уже пытался претворить в жизнь — и не преуспевал. С тех пор, как пять недель назад он притащил Дерека в Кармидер, было перепробовано всё: поход в библиотеку университета, вечер для избранных в местном Торговом доме, цирковое представление, важные переговоры по закупкам парусины, открытые лекции лучших преподавателей, посещение элитного борделя, внезапное купание в Роне, совместный побег от жандармов, участие в срочной починке моста наравне с простыми рабочими, музыкальный вечер у компании старых знакомых... да что там, Райтэн был настолько в отчаянии, что даже опустился до того, что тряхнул семейными связями и устроил Дереку знакомство лично с правителем Кармидера! Во всей этой череде сокрушительных неудач единственным плюсом было то, что Дерек, во всяком случае, соглашался в них участвовать. Но на этом положительные стороны кончались: с каждой неделей друг становился мрачнее, язвительнее и молчаливее. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер! — словно убеждая самого себя, продолжил монолог в пустоту Райтэн. Поуговаривав самого себе ещё немного, он сделал вывод: — Если не она — то кто?.. — и решительно потащил Дерека к цирюльнику, приводить в порядок волосы и бороду, поскольку особа, кою он намеревался посетить, была весьма требовательна к внешнему облику своих визитёров. Так как приведение нашего героя в более или менее приемлемый вид требует значительных временных затрат, мы как раз успеем разобраться, что же привело его к такому жалкому положению. Сперва дела Дерека шли просто отлично. Летом он, как и планировал, поехал по портам Северной Анджелии, где, действительно, весьма преуспел в деле продвижения каменного угля. Однако, вернувшись в Брейлин, он столкнулся с нерешённой проблемой: Лэнь. Стратегия избегания, конечно, неплохо ему удавалась, но отсутствие разговора начистоту напрочь лишило эту стратегию положительного эффекта. Лэнь лишь гордилась тем, что её возлюбленный так трудолюбив и энергичен, а любезность Дерека в те дни, когда ему не удавалось избежать встречи с нею, убеждала её в том, что она любима. Однако время шло. Дерек, как легко догадаться, не делал никаких шагов к развитию их отношений — но так и не нашёл в себе сил на охлаждение или объяснение. Меж тем, Лэнь уже пошёл двадцать первый год, и гордое «завидная невеста выросла!» стало превращаться в шепотки «что-то тут неладно, небось, неспроста замуж не берут!» На шепотки эти Лэнь бы никогда не обратила своего внимания, но в самой своей семье она столкнулась с нарастающим давлением — то брат, то мать, а иногда и отец — и это не говоря уж о тётушках-дядюшках — то и дело пытались завести «серьёзный разговор» об устройстве её судьбы. Всю зиму Лэнь героически отбивалась от этих атак, но в душе её подспудно зрела обида на Дерека, который по каким-то неясным ей причинам не мог выделить время на полноценные ухаживания и следующий за ними брак. Лэнь смотрела на всё это дело весьма романтично, и ей казалось, что объект её воздыханий полностью разделяет её чувства и чаяния. С огорчением вынуждены признать, что буквально всё в поведении Дерека подпитывало именно такую точку зрения. Опасаясь, что по тёплой погоде возлюбленный опять сбежит по своим ужасно важным деловым делам, Лэнь решила брать свою судьбу в свои руки. Подойти к делу обольщения тонко она не умела — да и не видела причин в тонкой игре, ведь между ней и Дереком всегда всё было прозрачно! — поэтому она попросту начала открытый разговор сама. Дерек оказался к этому категорически не готов. Увы, он искренне полагал, что, раз он так демонстративно не проявляет инициативу, с его мотивами всё понятно, и Лэнь прекрасно всё понимает и ничего такого от него и не ждёт... В общем, мы оставим за кадром этот отвратительный вечер с весьма безобразной сценой объяснения, которая, совершенно точно, обнажила худшие черты в них обоих. Наутро глава жандармерии Брейлина был осчастливлен приходом истерично настроенной дочери, которая прорыдала всю ночь, неаккуратно обкромсала свои роскошные золотые волосы почти под корень и теперь истово требовала принять её в ряды городских жандармов. Лэнь никогда не держала в руках оружия, никогда не уделяла времени физическим упражнениям и никогда не проявляла интереса к службе отца, поэтому явление это вызвало в доме настоящую панику. За девушкой носились неделю всей семьёй, в страхе, что она вытворит что-нибудь непоправимое, но она лишь спокойно и холодно продолжала высказывать своё желание. В конце концов, господин Кэриар сделал вид, что уступает, отправив её на «предварительное обучение основам», как он это назвал. Обучением руководил его старый друг, задачей которого было показать Лэнь, что служба в жандармерии — это явно не то, чем ей хочется заниматься. Лэнь оказалась ужасно упёртой, и ей потребовался месяц строгой муштры на грани издевательства, чтобы признать, что таки да, жандармом ей не стать. Конечно, причины странного помешательства дочери были вскрыты господином Кэриаром ещё на первой неделе. Узнавший о подоплёке истории Войтэн с шумом уволился. Разразился скандал. Весь Брейлин гудел о том, что «такой вроде приличный» господин Анодар «крутил шуры-муры» с дочкой главы жандармерии, а потом — подумать только, вы слышали? — бросил бедняжку, и та, не перенеся позора.... и дальше, в зависимости от фантазии сплетников, Лэнь сходила с ума, бросалась с моста в реку, брала в руки меч, чтобы отомстить за себя, выходила замуж за кузнеца и многое, многое другое. Райтэн всю эту ситуацию благополучно прошляпил — его лёгкие суда отчаянно терпели крах в борьбе с ветрами Малого океана, и, когда он вернулся из Аньтье, то обнаружил, что дело уже капитально вышло из-под контроля. Общественные симпатии оказались явно не на стороне Дерека; правитель Брейлина и верхушка общества, естественно, была в этом конфликте на стороне Кэриаров. Дерек, вмиг приобретший репутацию бесчестного соблазнителя, цинично пользующегося наивностью юных благородных барышень, оказался не в состоянии с этой репутацией совладать. Он привык, что все — или почти все — его любят. В своей жизни он всегда умудрялся устроится так, чтобы вызывать у окружающих симпатию. И впервые он столкнулся со стеной холода, отчуждения и презрения. Былые приятели, завидев его на улице, делали вид, что не узнают его. Если он и брался заговаривать с кем-то первым — непременно встречал ледяной приём. Клиенты из важных персон демонстративно отказывались от каменного угля. Даже часть рабочих с карьера уволилась вслед за Войтэном. Дерек и так пребывал в крайнем раздрае после неудачного объяснения с Лэнь — а тут еще и всеобщий остракизм. Не имея сил справиться с обрушившимся на него негативом, он заперся в своём доме, как в крепости, забросил дела и ушёл в глубокое самокопание напополам с саможалением. Всё казалось ему катастрофическим; думалось, что жизнь его, совершенно точно, кончена, и ему не за что больше бороться и некуда теперь идти. Своё коммерческое предприятие он почитал совершенно разваленным — и особо мучительной нотой в эти размышления вплеталась мысль, что он подвёл Тэна. В том отвратительном состоянии, в каком пребывал в этот момент Дерек, он решил, что дружбе их на этом месте придёт конец — потому что Тэн, конечно, не захочет дружить с таким человеком, каким оказался Дерек. Как водится в такой ситуации, ему припоминалась вся его жизнь, но в искажённом восприятии он совсем иначе теперь воспринимал её отдельные эпизоды. Теперь ему несомненно казалось, что он совершенно бездарный, безалаберный, бесталанный человек, к тому же эгоистичный и подлый, неспособный ни на настоящие чувства, ни на устройство настоящих дел. Неизвестно, до чего бы он и вообще додумался — потому что на свет Божий уже были извлечены такие смертные грехи, как «я ужасно подвёл Грэхарда» и «я эгоистично разбил сердце Эсне» — но тут, к счастью, дом его подвергся короткому, но эффективному штурму: не достучавшись в дверь, вернувшийся Райтэн залез в окно. Дальше всё пошло как-то не по продуманному Дереку сценарию, потому что Райтэн и не подумал прозревать и в ужасе сбегать. В свойственной ему манере он некоторое время пытался достучаться до утонувшего в самоуничижении друга логикой — но не преуспел. В итоге Дерек безразлично позволил вытащить себя в Кармидер и таскать по всем мероприятиям, на которые Райтэну было угодно его затащить, — с вялой мыслью, что рано или поздно ему это надоест и он, наконец, оставит его в покое. Естественно, в этом Дерек просчитался, поскольку Райтэн, определённо, был из тех людей, кто нипочём не отступит, столкнувшись с подобной дурью в исполнении близкого человека. Ситуация, конечно, оказалось препаршивой, но у Райтэна в рукавах были припрятаны козыри и на такие безнадёжные случаи.