В поисках солнца

Райтэн умел горячо и пламенно ругаться даже и безо всяких слов. Он просто стоял в углу гостиной в доме правителя Брейлина и выразительно молчал, сложив руки на груди. Ни его позу, ни его взгляд нельзя было назвать агрессивными, но вокруг него словно сгущалось тёмное облако гнева, раздражения и недовольства. Дерек, стоявший к нему боком и разглядывающий окно, чутко улавливал эту тёмную волну и вздыхал. Это продолжалось с четверть часа. Никто из них не начинал беседу, потому что каждый чётко знал мнение второй стороны, понимал, что её не переубедить и не видел смысла спорить. Дерек просто ждал, когда Райтэн отбушуется, а Райтэн молча проговаривал про себя всё то, что не было смысла произносить вслух. С присущей ему чуткостью Дерек тонко уловил тот момент, когда этот страстный внутренний монолог прекратился — возможно, по тому, как расслабились пальцы, которыми друг вцеплялся в собственную рубашку. — Между прочим, — невозмутимо отметил он от своего окна, — мы его до трясучки напугали. — Мы? — холодно переспросил Райтэн. — Судя по всему, — пожал плечами Дерек, — без сознания он был совсем недолго. Неожиданно Райтэн взвился и сделал широкий шаг к центру комнаты. — Я же говорил! — со смесью гнева и тревоги воскликнул он. На обернувшемся к нему лице читалось недоумение, поэтому пришлось пояснить: — Ему всё б шпионить! Брови Дерека поползли вверх. Затем губы его тронула улыбка, и он со смешком переспросил: — Ты что же, думаешь, он подслушивал? — Что же ещё! — возмущённо всплеснул руками Райтэн. Во взгляде друга мелькнула насмешка, когда он переспросил: — И что ж он такого секретного мог в тот момент подслушать? Подавившись негодованием, Райтэн, тем не менее, не растерялся. — Всё! — пафосно заявил он, снова складывая руки на груди, выпрямляясь и пронзая друга высокомерным взглядом. Потом через губу изволил пояснить: — Всё о нашем плане с побегом от Михара! Не выдержав, Дерек согнулся от смеха, безмерно возмутив этим Райтэна; затем всё же пояснил своё веселье: — Ну конечно! Мы ведь обсуждали, как найти адреса, называли имена агентов, договаривались о датах и паролях!.. Райтэн насмешливо фыркнул, но ничего не возразил. — Тэн, — Дерек устало потёр лоб и снова отвернулся к окну. — Он узнал только про сам план — но это и так было бы очевидно, с того самого момента, как он свалился в засидку. Вообще, план, разумеется, не предполагал такого провала. Засидка под утёсом выступала, конечно, вперёд — достаточно, чтобы суметь спрыгнуть на неё с самого утёса — но по большей части располагалась под ним. Однако, если смотреть сверху, выступающая часть вполне могла показаться частью склона, пусть и пологой, почти плоской. Но наличие изломанного трупа у подножья явно не располагало к исследованию склонов — ясно же, что человек навернулся, чего там исследовать? План предполагал, что Дерек спрыгнет в засидку и затаится под утёсом; ждущий там заранее Райтэн вовремя столкнёт вниз подходящий труп в правильной одежде, и Джей сверху увидит только, что Дерек разбился. То, что Джей умудрился свалиться прямиком в засидку, спутало все карты: версия с тем, что Дерек сорвался настолько неудачно, переставала казаться правдоподобной — особенно с учётом того, что у Дерека были вполне прозрачные мотивы устраивать представления подобного рода. Помолчав, Райтэн упрямо возразил: — Ну, может, он рассчитывал, что мы скажем что-то важное! Дерек хмыкнул и опроверг эту версию: — Да ни на что он не рассчитывал, Тэн. Испугался, что мы его убьём, вот и всё. Некоторое время стояла тишина. — С чего бы нам его убивать? — мрачно переспросил Райтэн, который в целом никогда не рассматривал такие варианты решения проблем — если не считать, конечно, угроз вызвать неприятелей на дуэль. Правда, с учётом того, что он ни разу в своей жизни так никого и не вызвал... едва ли эти угрозы можно было воспринимать всерьёз. — Убрать опасного свидетеля, — отмахнулся Дерек. — Логичное, в общем-то, решение. — Тоже мне, опасный свидетель! — презрительно фыркнул Райтэн. — Велика цаца, возиться с ним! Со смешком Дерек повернул к нему голову, чуть наклонил её к плечу и мягко ответил: — Ты уж определись, Тэн. То он у тебя мерзкий шпион, который вызнал тайны вселенского масштаба, а то — и не велика цаца, что он там узнал-то! Пойманный на непоследовательности Райтэн рассмеялся, потом подошёл ближе и тоже уставился в окно. Некоторое время они молчали. Затем Райтэн заметил: — Но он же теперь всё доложит Михару. Дерек безразлично пожал плечами. Подумал и выразил это пожатие словесно: — И что? Райтэн хмыкнул. Действительно. Едва ли Михар столь глуп, что предполагает, будто бы Дерек не ищет способа выкрутиться из его хватки. — Теперь будет сложно заставить его поверить, что ты умер, — отметил очевидную проблему Райтэн. Дерек долго молчал. По напряжённому лицу его ходили тени тяжёлых мыслей. Затем он повернулся к другу и начал медленно и тихо говорить: — Знаешь, Тэн... Я ведь уже сбегал однажды. — Взгляд его налился темнотой и горечью. — Мне было трудно, и я просто сбежал. Он повернулся к окну и снова долго смотрел в него. Райтэн молча ждал продолжения — чувствовалось, что это было только вступление к основной мысли, которую Дерек раздумывал прямо сейчас. — Я часто задаюсь вопросом, — не отрывая взгляда от темноты за окнами, медленно продолжил Дерек, — было ли это оптимальным решением? Так ли нужен был именно побег? Действительно ли это был единственный путь? — он развернулся к Райтэну и поймал его взгляд. — Почему именно побег, Тэн? Вопрос этот был нериторический; в сильном, глубоком взгляде Дерека читалось требование дать ответ. И Райтэн ответил то, что сам прекрасно знал, потому что не раз задавал этот вопрос самому себе. — Потому что так проще, — признал он. Дерек серьёзно кивнул. — Так проще, — согласился он и отвернулся. — Просто поговорить с Грэхардом было слишком страшно. Проще было придумать, что он меня не услышит, заранее отказать себе от его имени в моём праве на равенство с ним и сбежать. Райтэн нахмурился. Ему не понравилось, куда ушли мысли друга. Дерек помолчал, пытаясь разобраться в себе. Превалирующим чувством в нём теперь был стыд: его побег теперь казался ему трусливым поступком человека, не способного отвечать за свою жизнь. Он, к тому же, остро ощущал себя теперь предателем: что бы там ни было, а Грэхард заслуживал, по крайней мере, честного разговора. Дерек не только не удостоил его разговорами и объяснениями — он лишил его возможности хотя бы извиниться, и это теперь особенно мучительно жгло его сердце. Хмуро постановив внутри себя, что он трус и слабак — или, по крайне мере, был таковым, — Дерек продолжил: — И вот, я снова в схожей ситуации — и снова хочу сбежать. Потому что так проще. Скривившись, Райтэн возразил: — При всём моём неуважении к повелителю Ньона — он, худо или бедно, но хотя бы назывался твоим другом. А о чём ты собрался говорить с Михаром!.. Подумав, Дерек сел на подоконник, посмотрел на Райтэна снизу вверх и поправил: — Не «о чём», Тэн, а «как». Ответная игра мимики предлагала расшифровать мысль. — Я рассуждаю как раб, — постучал себе Дерек по голове для выразительности. — А для раба нет иного пути, кроме как сбегать. Лицо Райтэна скривилось. — И я хочу сбежать, — с глубоким чувством в голосе продолжил Дерек, — потому что так не только проще — так привычнее. Признать, что Михар сильнее. Что мне его никогда не одолеть. Что я никогда не буду ему равен. Что мой единственный путь бунта против него — побег, потому что я слабее, потому что я беспомощен, потому что я не могу иначе. — Поболтав ногами в воздухе, добавил: — Если идти по этому пути — то я так и буду бегать всю жизнь. То от всяких грэхардов и михаров, а то и просто — от страхов, неудач, проблем. Помнишь, — вдруг встрепенулся он, — я ведь и из Брейлина сбежал. — Из Брейлина, — через губу поправил Райтэн, — тебя увёз я. Дерек ясно улыбнулся и добавил: — Потому что во мне это так глубоко, что только побег и мог мне помочь, что ты и почувствовал. Закаменев лицом, Райтэн долго его разглядывал; затем медленно, неохотно кивнул. — Итак, — подвёл итог он, — ты больше не будешь сбегать. Но что тогда? Дерек вздохнул, сгорбился и спрятал ладони между коленями. — Буду бороться, — наконец, решил он. — С Михаром? — холодный голос Райтэна был полон скепсиса. — С Михаром, — кивнул Дерек почти даже радостно. Смерив его надменным взглядом, Райтэн коротко вынес свою оценку: — Безумие. Они ещё помолчали, обдумывая сказанное и услышанное. — Но, в целом, — подумав, добавил Райтэн, — вполне в нашем фамильном духе, братишка. Дерек рассмеялся. — Что, — весело спросил он, вскакивая с подоконника, — теперь я настоящий Тогнар, да? — Мой славный предок гордился бы таким братом! — пафосно изрёк Райтэн, нарисовав на своей физиономии чопорно-надменное выражение. — Честно говоря, — застенчиво признался Дерек, запуская ладонь в свои волосы, — плевать мне на мнение твоего предка. Я бы, — тихо продолжил он, — предпочёл бы, чтобы мною гордился ты. Райтэн посмотрел на него как на идиота и спокойно сказал: — Я всегда тобой горжусь, Дер. Тот рассиялся так, будто бы уже победил всех михаров на свете, но всё-таки, срывающимся слегка голосом уточнил: — Даже когда я сбегаю? Градус «я разговариваю с идиотом!» на лице Райтэна ещё возрос. Дав собеседнику вполне полюбоваться выражением этого градуса, он весьма прохладно принялся перечислять: — Я даже затрудняюсь выделить, какой факт ты умудряешься игнорировать настолько феерично. Тот, что ты говоришь с человеком, который и сам прославился своими побегами, тот, что ты говоришь с человеком, с которым никогда не познакомился бы, если бы не твой побег, или тот, что ты удивительным образом сбегаешь от тех, от кого, вообще-то, считается невозможным сбежать. Не то чтобы последний факт был так уж правдив — или, во всяком случае, одного Грэхарда было маловато, чтобы говорить о нём во множественном числе, — но Дерек явно впечатлился. — Ого! — присвистнул он. — Так это звучит гораздо... Он потерялся, не найдя слова. Спустя полминуты, когда слово так и не было найдено, Райтэн тихо отметил: — Иногда, чтобы стать собой, нужно сперва сбежать. Дерек несмело улыбнулся. — А иногда, — продолжил невозмутимо философствовать Райтэн, — нужно наконец-то перестать сбегать, чтобы всё-таки стать собой. — Глубоко, — признал Дерек. Дёрнув плечом, Райтэн отметил: — Я тоже много об этом думал. Они переглянулись и улыбнулись. Очевидно, главное было не в том, сбегаешь ты или нет. Главное было в том, что, сбегаешь ты или нет — есть человек, который сбежит или останется с тобой, вне зависимости от того, что ты выберешь. И это согревало теплее любого солнца.