В поисках солнца

Господин Михар прибыл в Кармидер аккурат к бальному сезону — он старался не пропускать это масштабное событие. — Ну что, Деркэн! — весело вопросил он при первой же встрече. — Готовы к переезду? Дерек повёл плечами и уточнил: — А для вас принципиально, в каком районе я буду жить? Михар насторожился. — А у вас есть предпочтения? — ответил он вопросом на вопрос. В его картине мира Дереку должно было быть абсолютно всё равно, потому что он никогда не бывал в столице и не мог иметь никаких предпочтений. — Райтэн хотел бы юго-западную границу города, — объяснился Дерек. Где-то в этом районе — правда, за чертой города, — стояло поместье Рийаров, да и до университета, в котором Дерек планировал продолжить работу над картами, было недалеко. — Райтэн? — не сумел скрыть в голосе неприятного удивления Михар. Он планировал деморализовать Дерека, вырвав его из привычного круга общения, и окружить его в столице теми людьми, которых мог контролировать. Прищурившись, Дерек хмыкнул. По реакции собеседника он догадался, в чём заключался его план, и теперь ему было вдвойне радостно — и от того, что друзья не оставили его в беде, и от того, что их решение расстроило планы врага. — Райтэн Тогнар, да, — любезно подтвердил он и с наслаждением добавил: — Мой брат. Михар растерянно потёр подбородок, разглядывая Дерека весьма неприязненно. Он был прекрасно осведомлён о том, что проекты Райтэна все базируются в восточной части Анджелии: карьер в Брейлине, верфь в Аньтье, корабли, курсирующие от Кармидера в Брейлин, новый торговый путь на север — тоже по восточным водным дорогам. Столица располагалась на западной границе Анджелии и не имела к этим проектам вообще никакого отношения. — И что же ваш брат, — почти выплюнул эти слова Михар, — забыл в столице? Дерек солнечно улыбнулся и развёл руками: — Меня, Аренсэн. Тот скривился, не в силах скрыть досаду. Одно дело — оторванный от своих и потерянный Дерек, другое дело — Дерек, опирающийся на старого друга, у которого, тем паче, в столице влиятельные родственники. В своей игре Михар делал ставку на то, что Райтэн известен своей бешеной привязанностью к собственным безумным проектам — сложно было себе вообразить, чтобы он добровольно отказался от непосредственного участия в них, перевалив всё на управляющих. Вероятность того, что он решится на переезд ради друга, с точки зрения Михара, была минимальная, и тем неприятнее было обнаружить, что именно этот минимальный шанс и оказался реализован в действительности. Тут Михар спохватился, по чрезмерному веселью в глазах Дерека догадавшись, что теряет лицо. Взяв себя в руки, он спокойно ответил на первичный вопрос: — Селитесь, где знаете, мне это решительно безразлично. Дерека, впрочем, это не провело, и выглядел он просто неприлично довольным. Прищурившись, Михар решил уточнить расклад до конца: — Госпожа Ринар тоже едет с вами? — холодно спросил он. В голосе Дерека читалось искреннее глубокое удивление, когда он переспросил: — Госпожа Ринар? — и с лёгким смешком заверил: — Нет, конечно, нет. Он, в целом, и не ждал, что Магрэнь захочет уехать с ним, но, конечно, предложил — с целым веером вариантов, хоть в качестве жены, хоть в качестве любовницы, хоть в качестве торгового партнёра. Магрэнь весьма прохладно отметила, что искусство вовремя выйти из любовной связи — редкий талант, и что она этим талантом, безусловно, обладает, поэтому полагает, что лучше им разорвать их связь сейчас, когда обстоятельства удачно к тому сложились — и пока они ещё не успели опостылеть друг другу. — Так мы сохраним лёгкое сожаление об ушедших отношениях, Дерри, — пожала плечами она, — которое сможет стать надёжной основой для дальнейшей дружбы. Дерек, талантом выходить из каких бы то ни было отношений не обладающий, доверился её мнению. Михара, впрочем, эта новость не обрадовала. — А вот тут жаль... — пробормотал он, почёсывая подбородок, но обсуждать вопрос не стал, отпустив Дерека привычным властным жестом. Тот, признаться, обеспокоился — реакция Михара намекала, что у него были какие-то планы не то на Магрэнь, не то на отношения Дерека с ней, — поэтому он на всякий случай предупредил её о том, что, возможно, вокруг неё будут крутиться какие-то тёмные интриги. — Ну-ну! — посмеялась на это Магрэнь, постукивая себя по запястью своим изящным веером. — Посмотрим, что у него на уме, посмотрим! Глаза её блестели весьма задорно, и Дерек незамедлительно испытал те самые обещанные сожаления — совсем, правда, не лёгкие. Посмотреть, что там у Михара на уме, Магрэнь удалось уже на следующий же день — потому что он явился к ней с визитом. Встретила она его как всегда любезно и приветливо — и лишь сопутствующий ей в этот день аромат ириса выдавал её крайне воинственное настроение. Привычно пропустив погодные вступления, Михар дождался чаю, оценил хмыканьем прекрасный ниийский витражный сервиз, который идеально подходил к подаренному им столику, и сразу огласил интересующий его вопрос: — Что же это, Магрэнь, вас не манит возможность покорить столицу? Под его насмешливым и испытующим взглядом ей сделалось неуютно; недовольно поведя плечом, она небрежно ответила: — Меня искренне поражает, Арни, с какой настойчивостью вы суёте свой нос в личную жизнь господина Анодара. Ей, впрочем, уже полностью стала понятна его игра. Она весьма серьёзно подошла к вопросу, ехать ли ей с Дереком или нет. Возможность блистать в столице, действительно, весьма и весьма её манила. Однако два соображения остудили её пыл. Первое заключалось в том, что, дабы покорять столичный высший свет, ей пришлось бы всё-таки выйти за Дерека замуж — это в Кармидере она была «своей», и на её вольный образ жизни смотрели сквозь пальцы; да и славился Кармидер скорее научной и торговой верхушкой общества, нравы в которой были не так уж строги. К вопросам брака Магрэнь подходила более чем рационально, поэтому выходить замуж за Дерека она считала неудачным решением. С одной стороны, ей было известно, что Дерек мечтал о большой семье — она же не хотела детей вовсе. Понимая, что не смогла бы причинить Дереку боль столь сильную, чтобы лишить его детей вообще, она пришла к выводу, что ради него ей придётся рожать — и, даже если ей и достанет чёрствости спихнуть детей на нянек, здоровье и красоту она всё равно потеряет. С другой стороны, она сама обожала светскую жизнь во всех её проявлениях — и ненавидящий эту самую светскую жизнь Дерек был бы вынужден таскаться с нею по сотням ненавистных ему мероприятий, что и для него превратило бы их брак в ад. «Мы только оба мучили бы друг друга, вот и всё», — сделала логичный вывод она. Этот вывод не очень её обрадовал — она весьма дорожила близкой связью с Дереком, и ей было мучительно её обрывать, — но рациональность победила в борьбе с эмоциями, и она озвучила Дереку то решение, которое нам уже известно. Вторым соображением, по которому Магрэнь не рвалась в столицу, были интриги Михара. Он уже наглядно продемонстрировал, что видит в ней рычаг давления на Дерека; рычаг этот становился тем идеальнее, если Магрэнь вышла бы за Дерека замуж и стала бы выстраивать в столице свою и его репутации. Нынешний визит, как ей казалось, вполне доказывал, что Михар вёл именно интригу такого рода и был весьма раздосадован её решением остаться в Кармидере. «Не может же он как-то заставить меня поехать в столицу?» — нахмурившись, принялась она разглядывать собеседника, ожидая от него подвоха. По тому, как лёгкий её тон сменился этой нахмуренностью, Михар примерно вообразил себе ход её мыслей и недовольно вздохнул. На его взгляд, Дерек не был приспособлен для ведения светской жизни — несмотря на несомненный талант в части сближения с людьми. Магрэнь стала бы для него блестящей партией, которая смогла бы ввести его в нужный круг легко и непринуждённо, и проконтролировать, чтобы он своей неуместной искренностью ничего не испортил. Кроме того, поскольку у него оставались прекрасный рычаги давления на Магрэнь, она в качестве жены Дерека делала того более уязвимым — в общем, то, что интрига эта не задалась, огорчало его весьма сильно. — Причём тут господин Анодар? — наконец, предпринял он вялую и беззубую попытку разыграть эту интригу другим концом. — Возможно, я просто считаю, что столичному обществу не хватает такой фигуры, как вы? Магрэнь аккуратно приподняла брови, тихо поставила свою чашечку на блюдце, изящно подпёрла подбородок кистью руки, почти запястьем — чтобы пальчики красиво и веерно свисали вниз — и с лёгким укором воскликнула: — Арни!.. Укор этот следовало понимать как «вы меня считаете настолько дурой?!», и Михар не стал делать вид, что не понял. Резко взмахнув рукой, он сухо и недовольно отметил, переходя от явно проигрышной темы к атаке: — Я не давал вам позволения на подобные фамильярности, госпожа Ринар. Она лицом своим отобразила всё, что думает о его занудстве, после чего чуть пригубила своего чаю, мило улыбнулась и сладко проговорила: — Но и не запрещали. Он замер, чувствуя себя пойманным в ловушку. После того, как она это озвучила, у него оставался только один путь: бескомпромиссно заявить, что всякую фамильярность в его адрес он ей запрещает. Но именно этого ему делать совершенно не хотелось. С глубоким, сильным неудовольствием он понял, что совершил серьёзную ошибку, когда позволил ей это «Арни» — а она называла его так с первой же встречи, и он, в самом деле, пусть и отмечал своё недовольство этим фактом, не запрещал. В итоге это ласковое обращение создало некоторую иллюзию близости — и, хотя Михар прекрасно знал механизмы, по которым работают такие иллюзии, и сам охотно использовал их, манипулируя другими людьми, он и сам стал жертвой этого эффекта. Из-за этого постоянного «Арни» у него исподволь зародилось и потихоньку развилось ощущение, что отношения его с Магрэнь чем-то отличаются от бесчисленного множества всех остальных отношений — потому что никто больше не отваживался пытаться сократить дистанцию с ним, используя уменьшительные варианты его имени. И теперь он вынужден был сам с собой признать, что с некоторым предвкушением ожидал от встреч с ней этого неизбежного псевдоконфликта, во время которого она назовёт его сокращённым именем, а он в ответ проворчит что-то, выражая своё псевдонедовольство. — Значит, теперь запрещаю, — закинув нога на ногу, заявил он, наконец, единственное, что ему оставалось заявить. Однако из-за того, что сделал он это не тотчас, и после нескольких секунд, которые отражали его короткую внутреннюю борьбу, Магрэнь уловила и сам факт этой борьбы, и тут же достроила в уме её причины — и непритворно удивилась. Почувствовав себя в сильной позиции, она хмыкнула, пригубила чаю и спросила: — Настолько недовольны моим решением остаться в Кармидере? — И это тоже, — не стал спорить он, доставая из кармана сигару. Она капризно поморщилась и высказала несколько суше и грубее, чем планировала: — Ну, уж простите, но я не соглашусь переехать даже за право звать вас «Арни»! Постучав пальцами по бокам сигары, он с неожиданно весёлыми искорками в глазах уточнил: — Торги уместны? — Вот только дуру из меня делать не надо!.. — раздражённо ответила она, вставая. Под её недовольным пристальным взглядом он, закатив глаза, встал, изображая собой джентльмена, который не останется сидеть, раз уж дама изволила встать. — Было отрадно вас повидать, господин Михар, — мило прощебетала она, подавая руку для поцелуя. Он смерил её скептическим взглядом, руку целовать не стал и, прикурив от ближайшей свечи, не прощаясь, вышел. Она проводила его недовольным и сумрачным взглядом. — И зачем только приходил!.. — пробормотала она себе под нос.