В поисках солнца

«Не план, а анжельская муть какая-то!» — негодовал Илмарт, вчитываясь в оставленные ему Этрэном листы. По этим записям выходило, что оценить расстановку сил заранее у них никак не получится, потому что чуть ли ни к каждому роду Этрэн поставил пометки, что при таких-то обстоятельствах они поддержат Тогнаров, при таких-то — Михара, при таких-то — сохранят нейтралитет... и количество этих обстоятельств было слишком велико, а ещё они взаимовлияли друг на друга, а некоторые взаимоисключали друг друга... Недовольный Илмарт, пытаясь вникнуть в суть, уселся на оставленную друзьями софу. Хмурое лицо его казалось весьма сосредоточенным, он пытался всё-таки связать противоречивые факты в цельную картину. Дерек, меж тем, отошёл к окну. Радостное оживление его оставило; навалилась глубокая усталость. Он вымотался и эмоционально, и интеллектуально, но чувствовал, что не сможет уснуть, потому что нервы его были слишком скручены сегодняшними потрясениями. Однако теперь он всё же чувствовал себя лучше, чем днём: семейный совет оставил в его душе тёплые искорки радости, которые питали теперь его силы. Райтэн и Олив просто стояли обнявшись. Несколько минут они наслаждались этой нежной близостью, затем оторвались друг от друга. — Мне нужно две недели, чтобы закончить дела здесь, — деловитым тоном заявил Райтэн, оборачиваясь на Дерека. Тот, вынырнув из своих размышлений, вяло повёл плечом и отметил: — Мне нужно три. У него оставались незаконченные дела в университете, а ещё должны были вернуться из экспедиции на север люди, которые разведывали пути для новой дороги, а Дерек давно ещё обещал им помочь со сведением и анализом полученной информации. — Май? — вопросительно повернулся к другу Райтэн. Тот, не отрываясь от чтения, отмахнулся: — Я не еду. — В смысле? — хмурясь, не понял Райтэн и уточнил: — Потом догонишь, что ли? Илмарт сложил лист, который читал, поднял глаза и сказал спокойно и веско: — Нет, я совсем не еду. — И, поскольку лицо собеседника всё ещё отражало глубочайшее недоумение, пояснил: — Мне столица понравилась. Райтэн замер, несколько секунд глядя на Илмарта — тот сохранял совершенно невозмутимое выражение лица — затем перевёл растерянный взгляд на Олив, но та его не заметила, поскольку сама смотрела на Илмарта беспомощно и потеряно. В комнате ощутимо устанавливалось трагичное настроение. — А чем Кармидер хуже столицы? — вдруг тихо вмешался в разговор от окна Дерек. Он не стал поворачиваться вполне, лишь чуть обернулся к Илмарту; и лицо, и голос его были совершенно спокойны. — В Кармидере заказов на порядок меньше, — охотно пояснил Илмарт, — да и задачи в столице поинтереснее стоят... Голос его оживился; он принялся довольно подробно объяснять, почему ему нравится работать со столичными вельможами. Тональность эта — живая и даже радостная — насторожила Дерека, и, чуть прищурившись, он всё же отвернулся от окна к центру комнаты, и принялся рассматривать активно жестикулирующего Илмарта весьма придирчиво. По мере разворачивания яркого его монолога о том, что в захолустном Кармидере невозможно достойно реализовать свои творческие порывы, тогда как богатая столица представляет самые широкие к тому возможности, лицо Дерека становилось всё более скептическим, а лица Райтэна и Олив — всё более трагичными. Мысль о том, что друг твёрдо намерен остаться здесь, выбила из них воздух; и даже возражений у них не находилось, потому что приведённый им аргумент — возможность творческой самореализации — казался им слишком веским, чтобы пытаться уговаривать и возражать. Дерек, бросив на потрясённую парочку беглый взгляд и рассмотрев бледность их одинаково застывших в упрямо-страдательном выражении лиц, посмотрел на Илмарта с некоторым укором. Тот, дёрнув плечом, свой прекрасный монолог закруглил. Повисло тягостное молчание. — Аа, понятно... — наконец, вяло отреагировал Райтэн, отводя взгляд в сторону. Олив ничего не сказала, но он чувствовал, как дрожит в его руке её враз похолодевшая ладонь. В голове Райтэна стал тут же выстраиваться план, как перестроить свои торговые дела таким образом, чтобы они с Олив могли постоянно мотаться из Кармидера в столицу и обратно, не теряя, таким образом, ни одного друга, ни другого. Мысли эти ясно отобразились в том решительном выражении, которое приняло его лицо, и встревоженный этой решительностью Илмарт взглянул на Дерека раздражённо и недовольно. Тот слегка поднял брови — мол, а от меня ты чего хочешь? Раз уж не посвятил в свою интригу заранее, так уж не обессудь, как я тебе её подхвачу! Илмарт едва заметно кивнул на Олив; Дерек несколько секунд моргал с недоумением, но потом до него дошло. Взгляд его ясно отразил: «Господи, и нужно же тебе было разводить эти шпионские игры!» — но, разобрав, наконец в чём дело, он неохотно включился в дело. — Мне кажется, — ровным голосом вмешался он, — при Кармидерском университете, Ил, у тебя как раз будут лучшие перспективы. Райтэн и Олив — оба тут же посмотрели на Дерека с надеждой. Вдруг у него и в самом деле найдутся веские аргументы? — Анодар, — сложив руки на груди, возразил Илмарт, — ну что ты говоришь такое? Сам знаешь, какие там перспективы! — скривился он. Дерек сделал несколько шагов к центру комнаты, выходя на свет свечей. — Так ведь я не только про карты, — невозмутимо продолжил свою линию он. Илмарт отобразил мимикой вопрос. — В столице у тебя нипочём не выйдет открыть твою школу, — тихо отметил Дерек. На лицо Илмарта легла заметная тень. Его давняя мечта, всегда бывшая слишком абстрактной, при приложении к реальности оказалась совершенно невыполнимой. Это в его родном Мариане оружием владели вообще все, включая детей, женщин и стариков. В Анджелии же существовали строгие законы, чётко регламентирующие, кому и какое оружие дозволяется носить. Для того, чтобы обучать кого-то искусству боя вне государственных учреждений, нужна была специальная лицензия; но, даже если бы Илмарт её и получил, ему это ничего бы не дало: ему было бы просто не для кого открывать эту школу. Люди, имеющие легальное право носить что-то посерьёзнее ножа и находившиеся вне государственной службы, нанимали частных учителей, а не в школы боевых искусств ходили. Были, конечно, маргиналы вроде тех, кто обитал в Северной Анджелии, — однако у людей такого сорта точно не было денег на обучение. Были так же и случаи вроде Дерека — который просто не задумывался о том, на каком основании ему продали мечи, потому что он и не думал, что для этого нужны какие-то особые основания, а что там у Райтэна за странные договорённости, и почему за этими мечами пришлось идти ночью... В общем, как ни браться за это дело, по всему выходило, что Илмарт может разве что частным учителем наниматься — что совсем не было похоже на то, что рисовали ему его мечты. — И чем Кармидер тут лучше столицы, по-твоему? — выпустив в голос давнюю горечь, возразил Илмарт. — Гвардией Кармидерского университета, — пожал плечами Дерек. Услышав этот аргумент, Райтэн посветлел лицом: пристроить Илмарта наставником для обучения кармидерских гвардейцев виделось ему задачей вполне посильной. Однако сам Илмарт его оптимизма явно не разделял: — Гвардии Кармидерского университета, — язвительно отметил он, — нужны, в числе прочего, занятия для лучников. Сейчас у гвардейцев не было никакого своего наставника, потому что принимали в их ряды лишь бывших жандармов; Илмарт, и впрямь, тренировал мечному бою тех из них, кто хотел, но всё же основной интерес для гвардейцев представляла именно стрельба. — Ты же умеешь стрелять, — впервые за разговор тихо вмешалась в спор Олив. Желание Илмарта остаться в столице оказалось для неё полнейшей неожиданностью, и она теперь совсем не могла совладать со своими эмоциями и едва удерживалась от того, чтоб не расплакаться. — У меня зрение уже не то, — отмахнулся Илмарт. — Да и не практиковался я, считай, полжизни. Зрение его, и впрямь, из-за постоянной работы над картами в зыбком свечном свете потеряло былую остроту, и он был совсем не уверен, что мог бы вернуться к меткой стрельбе. — Не создавай проблем на ровном месте, — возразил ему Дерек. — Ты вполне можешь официально преподавать гвардейцам рукопашный и мечной бой, а для обучению стрельбе можно и второго человека нанять. Лицо Райтэна просветлело; обернувшись к жене, он с большим воодушевлением посмотрел на неё: — Олив! Та совершенно опешила от такого перевода стрелок. Она сама не занималась боёвкой с тех пор, как перебралась в Кармидер, и совершенно растеряла большую часть навыков. — Нет, ну если Олливи... — протянул, показательно задумываясь, Илмарт. Олив перевела на него растерянный взгляд: мол, что ты несёшь? — В самом деле! — присоединился к общему напору Дерек. — Мне кажется, из вас двоих выйдет отличный преподавательский тандем! Ещё более удивлённый взгляд Олив перешёл на него; потом вернулся к Райтэну, чьё лицо было полно восторгом и готовностью немедленно нестись в Кармидер, чтобы обо всём договориться; потом к Илмарту, который, сложив руки на груди, выглядел подозрительно довольным... Прищурившись, Олив заподозрила заговор. Прикинув расклад, она определила слабое звено и обиженно уставилась на Дерека. Тот недовольно взглянул на Илмарта — что подтвердило подозрения Олив — и деланно спокойно развёл руками: мол, да, я с ними заодно, а что делать-то? Поняв, что игра запорота, Илмарт вздохнул и раскололся: — Да Тогнар переживает, что ты не реализуешь свои таланты. Олив опешила. Райтэн нахмурился: он, как всегда, пропустил факт психологической игры и принял разговор за чистую монету. Мысль, что Илмарт нарочно повёл эту беседу так, вызывала у него досаду. Досада эта ясно отразилась и в сверкнувшем остро взгляде, и в плотно сжатой челюсти, и в дёрнувшихся пальцах, и в выпрямившейся моментально спине... Примирительно подняв руки, Илмарт извиняющимся тоном отметил: — Иначе она бы точно отказалась... — Я и так, и так отказалась бы, — резко перебила его Олив, переводя острый и гневный взгляд с друга на мужа и обратно. К её полной неожиданности, Райтэн поник и беспомощным жестом потёр лоб рукой, а Илмарт стал выглядеть совсем виноватым. Олив обратила вопросительный взгляд на Дерека, который казался ей теперь самым адекватным в этой компании заговорщиков. Он оправдал её ожидания; чуть прокашлявшись, смущённо объяснил: — Да Тэн переживает, что слишком давит на тебя, и ты, чтобы угодить ему, отдаёшь всё своё время семье, и, возможно, тебе бы хотелось заниматься чем-то ещё, но ты ему об этом не говоришь. Взгляд Олив приобрёл оттенок «что за чушь ты несёшь?» Дерек ответил выражением: «Ну, какая есть чушь, ту и несу». Олив растерянно посмотрела на Райтэна. Он стоял, опустив мрачное лицо, и упрямо сведённые брови рождали не менее упрямые морщины на его лбу. Беспомощно обернувшись к Илмарту, Олив увидела, как тот чуть пожал плечами с выражением: ну да, как-то так. — Тэн! — жалобно и укоризненно вернула она внимание мужу, требуя объяснений. Губы Райтэна жёстко скривились; всё ещё глядя куда-то вниз, он спокойным холодным тоном отметил: — Сперва ты ушла со своей работы, чтобы заниматься моими проектами. Потом, — по лицу его прошла мимическая волна недовольства собой, — всё твоё время стал съедать Браэн... или я, — подняв на неё безразличный тяжёлый взгляд, заключил он, и задал тот острый, мучительный вопрос, который жёг его сердце болью за неё: — А как же ты сама? Как же твоя жизнь, Олив? Та лишь жалобно поморгала ресницами. Ей и в голову не приходила мысль, что он может переживать о чём-то подобном; и теперь ей было и досадно, что она за усталостью не заметила, что его что-то гнетёт, и тепло на душе от того, что он так о ней заботится, и неприятно, что он не поговорил с ней сразу прямо, и жалко его, и... — Тэн, — беспомощно возразила она, не зная, как прорваться за безнадёжную волну холода в его глазах, — но вы и есть моя жизнь. — Вот! — резко взмахнул руками Райтэн, получив от неё подтверждение своим самым страшным самообвинениям. — Вот! — повторил он, лихорадочно пройдясь по комнате до угла и обратно. — Я так и знал! — с глубокой внутренней горечью возвестил он. Илмарт и Дерек переглянулись, явно сойдясь во мнениях, что другу их его великолепные мозги отказали совершенно. Олив совершенно не поняла, что такого трагичного супруг умудрился увидеть в её любовном признании. — Да что не так!.. — раздражаясь, схватила она его за руку, чтобы помешать ему и дальше метаться по комнате. Он тут же замер, вглядываясь в её лицо с выражением раскаяния и нежности. Дерек смущённо отвернулся обратно к окну. Илмарт, подумав, подошёл к нему и тоже стал разглядывать вид — с учётом того, что на улице было уже темно, оба они так ничего и не увидели там. — Но у тебя ведь должна быть жизнь помимо нас! — меж тем, с глубокой убеждённостью утвердил Райтэн, а затем опять ударился в самоуничижение: — Но я тебя её лишил!.. Осознав, наконец, в чём суть мучающего его обстоятельства, она весьма раздражилась. — Ну, знаешь ли, Тогнар! — даже выпустила она его руку и сделала шажок назад. Он, однако, выглядел таким несчастным, что она тут же вернулась обратно и взяла его руки в свои движением мягким и нежным. — Тэн, — поймав его взгляд, принялась втолковывать она, — ты дал мне мою настоящую жизнь, понимаешь? — лицо его упрямо выражало прежнее мнение, но он смотрел на неё очень внимательно, и она продолжила: — До тебя я выживала. Жила, как несло. Не жила, а так, — сморщилась она, но после глаза её зажглись тёплым ласковым светом, когда она продолжила: — Твоя любовь дала мне веры в себя, ты стал моим ангелом-хранителем... я начала жить благодаря тебе, Тэн! — пылко воскликнула она, радуясь, что лицо его постепенно разглаживается под светом её влюблённого взгляда. — И я хочу, — упрямо утвердила она, — сейчас я хочу отдавать всю себя тебе и Браэну. — Она вздёрнула подбородок: — И, что бы ты там себе не напридумывал, Тогнар, — мышцы её лица дёрнулись, рельефно выделяя старые шрамы, — даже не надейся, что мы ограничимся одним Браэном! Она уже позабыла, как после родов клялась и божилась, что больше никогда в жизни на такое не пойдёт. Она уже позабыла, как тяжелы были долгие бессонные дни и ночи, наполненные заботой о младенце. Как, бесконечно вымотанная, уставшая, измученная, она и думать не желала о втором ребёнке. Теперь — теперь её переполняла такая глубокая, сильная, всеобъемлющая любовь к Райтэну, что ей стало мало одного сына как продолжения и воплощения этой любви. Ей хотелось всю себя отдавать Райтэну — полностью, без границ, без конца, — и, чем больше она отдавала ему, тем глубже ей казался тот источник любви, который она в себе обнаружила. Каждый раз, сталкиваясь с его взглядом, с его прикосновениями, с его голосом, с его нежностью к ней — она чувствовала, как переполняющее её чувство любви хочет, требует выхода наружу, и ей совершенно недостаточно было всего лишь смотреть на него, всего лишь говорить с ним, всего лишь целовать его. — Я хочу отдавать тебе всю свою жизнь... — глядя на него, тихо выразила своё чувство она. Райтэн, потрясённый и опрокинутый той любовью, которая теперь чувствовалась в каждом её слове и во всём выражении её лица, лишь чуть прикрыл глаза, словно стараясь скрыться от слишком слепящего его солнца. Потом он всё же взглянул на неё, и тихо, робко сказал: — Я просто боюсь... — не найдя подходящего слова, выразил с немного вопросительной интонацией: — Сломать тебя? — О, Тэн! — откликнулась она, прижимаясь к его груди и пряча лицо в его волосах. — По-моему, нам пора валить, — наклонившись к Дереку, тихо отметил Илмарт. Дерек бегло оглянулся, обнаружил обнявшуюся парочку и кивнул. Ему, правда, хотелось ещё поговорить с Райтэном, но у того явно были сейчас дела поважнее. Они оба осторожно двинулись к выходу, стараясь не спугнуть занятых друг другом влюблённых, однако чуткая Олив уловила их перемещение. — Май! — возмущённо воскликнула она, выворачиваясь в руках Райтэна, чтобы быть теперь к ним лицом, не покидая, впрочем, объятий мужа. Илмарт остановился и вопросительно приподнял брови. — Так что там с Кармидером? — привередливо потребовала разъяснений Олив. Поведя плечами, Илмарт ответил: — Куда я от вас денусь? — затем, хмыкнув, прибавил: — Но помощь со стрельбой мне бы и впрямь там не помешала. Олив возвела глаза к небу, давя улыбку. — И нужно было тебе разводить эти интриги? — раздражённо попенял Райтэн. Но, хотя обращался он явно к Илмарту, тревожный взгляд его то и дело норовил свернуть на Дерека. Тот совсем не замечал этого внимания, потому что опять ушёл глубоко в себя. — Для тебя, Тогнар, старался, между прочим, — перевёл стрелки Илмарт. Райтэн поморщился; но было непонятно, относится ли эта гримаса к словам друга — или к мрачной задумчивости Дерека. Оставив тему, Райтэн что-то решил внутри себя и подтолкнул жену в спину со словами: — Ложись пока без меня. Она обернула к нему удивлённое лицо. — Мне с Дером нужно поговорить, — объяснил ей он. Она обернулась на Дерека и обнаружила, что тот так и стоит в своей мрачной задумчивости, заложив руки за спину, покачиваясь с пятки на носок и явно не замечая окружающих. Признав, что дело тут явно нечисто, Олив кивнула, и, коснувшись щеки мужа лёгким поцелуем, вышла вместе с Илмартом. В гостиной остались только Дерек и Райтэн.