Лавандовые листья напоминают мне о тебе

Ничего страшного, если ты не можешь отдышаться, ты можешь взять кислород прямо из моей собственной груди.

Sleeping At Last, Atlas: Two

Чонгук никогда не видел мир. Они говорят ему, что Вселенная состоит из цветов, форм и размеров. Чонгук слышал эти слова раньше, но он никогда не мог связать их с каким-либо образом. Он этого не делает — вообще. Но по ходу дела он начинает соединять разрозненные фрагменты. Он связывает прикосновения со словами, позволяет своим пальцам пробегать по изгибам и острым краям. Он ассоциирует запахи с названиями, морща нос, когда запах становится для него слишком сильным или едким. Он связывает вкус с пунктуациями, позволяет отчетливому аромату пробиться на язык. Он позволяет звукам смешиваться со словами, представляя новый язык, понятный только ему. По пути он встречает Тэхена. *** Тэхен — это много чего. Он — сочетание звуков и запахов, вкусов и прикосновений. Чонгуку потребовалось довольно много времени, чтобы понять его, собрать воедино множество различных элементов и деталей, которые формируют старшего. Но в конце концов, он получает идеальную формулу — ту, которая распознает Тэхена за долю секунды, и ту, которая заставляет его сердце бешено биться в груди. Эти два понятия идут рука об руку. Когда они впервые встретились, на трехмесячном курсе по оценке искусства и его красоты, Тэхен был чрезвычайно шумным. Неистовый, шумный — в общем, все, к чему Чонгук обычно относился неодобрительно. Ему нравились безмятежность и тишина. Тогда Тэхен громко выпалил. — О боже, ты не видишь, но все же можешь заниматься искусством? Потрясающе.— Чонгук не мог видеть, как он выглядит, но он мог представить, как другой подпрыгивает на своем сиденье рядом с ним, кипя от возбуждения. Изображение было странно ярким. Обычно, Чонгук был бы крайне раздражен другим. Не поймите его неправильно, нет ничего плохого в том, чтобы быть слепым, и он не возражает, когда люди спрашивают его об этом, но это не значит, что он хочет, чтобы люди относились к нему так, будто он неподвижен. Как будто он не умеет заниматься искусством. Нет необходимости поднимать большой шум из-за того, что у него нет зрения. Тем не менее, Чонгук совсем не злился на Тэхена. Он услышал это в голосе другого человека, мягком и бархатистом, успокаивающем, ласкающем раковину его уха и заставляющем учащенно биться его сердце. Он не услышал жалости. Скорее, он услышал неподдельный трепет, заставивший чувство гордости расцвести в его груди. В течение трех месяцев Чонгук узнает Тэхена лучше. Тэхен всего на два года старше его, учится на четвертом курсе по специальности "искусство" в местном университете, родом из Тэгу. Он знает, что Тэхен говорит очень быстро, когда волнуется или когда говорит о своей страсти — создании искусства. Он знает, что Тэхен любит тихонько напевать себе под нос какую-нибудь приятную мелодию, когда они сидят вместе на диване Чонгука, ничего не делая, присутствия друг друга более чем достаточно. Он знает, что Тэхен пахнет сандаловым деревом, смешанным с лимоном, землистым и в то же время фруктовым. Он думает, что Тэхен милый. В конце трех месяцев, с сертификатом об окончании (который Чонгук не может прочитать), свидетельствующим о том, что он прошел курс, они оба превратились из незнакомцев в друзей, а затем и в лучших друзей. В тот вечер, когда они вдвоем празднуют свой мини-выпускной, делят между собой две бутылки соджу и мясо для барбекю, Чонгук узнает вкус губ Тэхена на своих. На его губах чувствуется привкус алкоголя, но непреодолимая сладость просачивается наружу, захватывая чувства Чонгука. Ему понравился вкус Тэхена — нравится до сих пор. Дни складываются в недели, а недели - в месяцы. Еще через два месяца Тэхен становится его, а он - Тэхена. Их признание было, мягко говоря, сумбурным. Тэхен выпалил это в середине разговора, когда они говорили о звездах и бесконечных возможностях Вселенной. Чонгук почувствовал, как мужчина рядом с ним напрягся, когда осознал, что он только что сказал. Но прежде чем старший смог опровергнуть свое признание или убежать, Чонгук притянул его к себе, с неоправданной храбростью запечатлев поцелуй на его мягких губах. Он приписывает это звездам. Вкус бузины такой же сладкий, каким он его помнит, медовый с фруктовым оттенком, как у клубники. Он целует его с таким пылом, что тело наполняется энергией, когда он чувствует, как мужчина расслабляется рядом с ним. То, как Тэхен становится таким застенчивым, обычная игривость переходит в нежную застенчивость, вызывает дрожь по спине Чонгука. Он запечатлевает сладкие поцелуи в своей памяти, отмечает, что Тэхен на вкус как тысяча великолепных цветов. Он хочет запомнить этот вкус навсегда. Чонгук думает, что это все, что он будет представлять о Тэхене в своем воображении, пока не докажет, что он ошибался. Тэхен лежит у него на груди, уютно прижавшись к нему, и удовлетворенно вздыхает. Он теплый, его тепло исходит от его спины к груди Чонгука. Это ощущение комфортное, простое и очень успокаивающее, и ему кажется, что он снова обрел дом. Чонгук проводит пальцами по волосам старшего, мягкие пряди пробегают мимо кончиков его пальцев. Он обводит взглядом длинные ресницы, идеальный изгиб носа, остроту челюсти. Той ночью, когда Тэхен прижимается к нему, кожа к коже, обжигаясь от прикосновений, Чонгук знакомится с полотном его золотистой кожи. Той ночью Чонгук узнает о Тэхене на ощупь, последний кусочек головоломки наконец-то складывается. Когда Тэхен переезжает к Чонгуку, его дом полностью преображается. Чонгук не знает, как ему удавалось жить одному до сих пор. Его дом становится немного громче, немного теплее и намного, намного уютнее, когда Тэхен рядом. Он не знает, почему ему так понравились тишина и прохладный воздух. Несмотря на то, что все, что он видит, — это черный цвет, с тех пор как Тэхен вошел в его жизнь, жизнь Чонгука расцвела яркими техническими красками. *** Чонгук всегда хотел быть фотографом. Это забавное стремление, учитывая, что он никогда ничего раньше не видел, не говоря уже о том, чтобы что-то сфотографировать, но что-то в идее запечатлеть прекрасный момент, воспоминание, объект или человека заставляет его сердце биться быстрее от волнения. В первый раз, когда Чонгук прикоснулся к распечатанной фотографии, проведя кончиками пальцев по гладкой глянцевой фотобумаге и по прямоугольным уголкам, он почувствовал абсолютное возбуждение. В тот день он импульсивно покупает себе фотоаппарат — он до сих пор носит его с собой. Он записывается на курсы фотографии, находит людей, которые учат его фотографировать даже без зрения. Поначалу это было нелегко, и его брат всегда говорил ему, что его фотографии получаются размытыми или что он сфотографировал тротуар вместо цветов, растущих вдоль тротуара. Но в конце концов он берет это в руки и фотографирует людей, архитектуру и пейзажи. Это далеко не достаточно хорошо, чтобы соответствовать профессиональным стандартам, все еще очень по-любительски, но один дружелюбный фотограф, с которым он познакомился на пляже, сказал ему, что он прирожденный фотограф. В такие дни, как этот, Чонгук задается вопросом, стал бы он следующим Анселем Адамсом или Доротеей Лэнг, если бы не родился слепым. После того, как Тэхен и Чонгук познакомились, они вместе посещали фотовыставки, потому что теперь есть кто-то, кто может описать ему фотографии, вплоть до мельчайших деталей. Никто не потрудился научить Чонгука цветам, кроме нескольких базовых, потому что зачем, если он слепой? Но Тэхен ставит своей конечной целью познакомить его со всеми цветами Вселенной. Чонгук узнает об оттенках цветов всего, что видит Тэхен. Он узнает, что самый любимый цвет в мире - синий. Полуночно-синий, когда солнце уже далеко за горизонтом и небо окрашено в темно-синий оттенок, почти близкий к черному. Синева океана, пронзительная под палящим солнечным светом, такая прозрачная в воде, когда волны бьются о берега. Вот Селеста блю, близкая к серой, когда надвигается буря и черное встречается с синим. Есть также Alice blue, оттенок настолько бледный и легкий, что кажется почти белым. Тэхен говорит, что Alice blue лучше всего смотрится на Чонгуке, потому что подходит к цвету его глаз. Однажды Чонгук спрашивает Тэхена, какой его любимый цвет. — Фиолетовый, — говорит Тэхен, и Чонгук догадывается, что он улыбается, по тому, как его голос становится на тон выше, когда он счастлив. — Я люблю лавандово-фиолетовый. — Почему? — спрашивает Чонгук. Он хочет знать о цвете, который покорил сердце другого мужчины. Он задается вопросом, достаточно ли он для него лавандовый. — Потому что язык лаванды означает спокойствие, — объясняет Тэхен, беря руку Чонгука в свою и переплетая их пальцы вместе. — А разве это не то, к чему мы все стремимся? Обрести внутренний покой и безмятежность. Тэхен говорит Чонгуку, что он напоминает ему лаванду. Чонгук говорит Тэхену, что хочет сфотографировать лаванду. *** — Тэ, я хочу посмотреть, — говорит Чонгук, сильное чувство сжимает его сердце. Он не ненавидит быть слепым, но иногда ему тоже хочется видеть. В нем поселяется намек на сожаление. Тэхен некоторое время ничего не говорит, и Чонгук ждет. Он знает, как это может быть трудно для старшего, когда он поднимает эту тему — Тэхен всегда беспокоится, что расстроит его. — Я знаю, — в конце концов отвечает Тэхен, и в его голосе звучит немного грустно. Не жалость, нет, потому что Тэхен никогда не поступит так с Чонгуком, никогда не воспримет его как причину жалости. Но грустно, потому что у младшего всегда будет неисполненное желание, он всегда будет носить его с собой. — Я хочу увидеть мир, его краски... — говорит Чонгук, и он слышит, как дыхание другого мужчины слегка прерывается. — Я хочу увидеть лаванду. — Я знаю. — Но более того, я хочу тебя видеть. Чонгук не получает ответа на это, но он слышит шорох, когда Тэхен, предположительно, встает с дивана, за которым следует звук закрывающейся двери их спальни. Затем он слышит звук сопения и тихий плач. *** Тэхен говорит Чонгуку, что любит искусство. Это причина, по которой он выбрал искусство в качестве основной специальности в колледже, почему он упорно продолжает заниматься им, даже когда все говорят ему, что у него нет перспектив в карьере в будущем, даже когда он снова и снова терпит неудачу на своем пути в погоне за тем, к чему зовет его сердце. Тэхен говорит, что это также причина, по которой он влюбился в человека, который держит все звезды во Вселенной, которые он не может видеть, почему он влюбился в Чонгука. Тэхен работает полный рабочий день помощником арт-менеджера в их местной художественной галерее и по совместительству художником-фрилансером. Он работает фрилансером, потому что пока не получил никакого признания за свои работы. Хотя Чонгук никогда не видел — и не увидит — работ своего парня, он верит, что они так же прекрасны, как и сам художник. Он не понимает, почему люди не могут увидеть в этом красоту, в то время как он, слепой, может. Однако это не мешает Чонгуку называть Тэхена “своим большим артистом”. Всякий раз, когда Чонгук называет его так, от щек старшего исходит жар, когда Чонгук прикасается к ним, и он краснеет. Тэхен говорит ему, что это персиково-красный цвет, когда кто-то краснеет, и он хочет посмотреть, как этот цвет смотрится на его парне. — Однажды, — уверяет Чонгук, когда художественное агентство снова присылает работы Тэхена обратно с письмом об отказе. — Однажды мир увидит, насколько удивительны твои работы. Большинство писем с отказами и электронных писем по электронной почте довольно вежливы, что-то вроде “Ваша работа великолепна, но она не соответствует стилю нашей компании” или "Мы сейчас не принимаем на работу, извините, но продолжайте в том же духе!”. Но на одном конкретном снимке Тэхен ломается в объятиях Чонгука, плачет ему в плечи и смачивает толстовку своими слезами. В нем говорилось: "Ваша работа в лучшем случае посредственна, честно говоря, абсолютно ужасна. Подумайте о том, чтобы заняться чем-то другим для своей карьеры." Чонгук чуть не подал бы в суд на агентство за их слишком резкие слова, если бы не то, как Тэхен крепко обнимает его, всхлипывая, и шепчет. — Не трать впустую свою энергию. Что ранит больше всего после этого инцидента, так это то, что Тэхен почти верит в это. Он начинает сомневаться в себе, подвергая сомнению собственное произведение искусства всякий раз, когда слова повторяются у него в голове. Иногда, когда они немного перебарщивали, когда он делал художественное произведение, Тэхен останавливался и вздыхал, говоря. — Может быть, у меня действительно нет таланта к искусству. — Старший также начинает колебаться всякий раз, когда рисует, Чонгук слышит это по тому, как кисть больше не скользит плавно и беззаботно по холсту, по тому, как он слишком долго делает паузу, прежде чем окунуть кисть в новую краску. Эти слова что-то сломали в Тэхене, и Чонгуку требуется все его силы, чтобы не расплакаться. Но через некоторое время Тэхен, наконец, приходит в себя, сердце исцеляется от слов, которые ранят слишком глубоко. Он рисует так, как ему хочется, позволяя кисти свободно танцевать на белом пространстве. И Чонгук улыбается, потому что это тот Тэхен, в которого он влюблен. Он надеется, что от порезов никогда не останется шрамов. *** Чонгук верит, что Тэхен - его счастливая звезда. Три года вместе, и Чонгук получает звонок, которого ждал последние двадцать три года своей жизни. — Мистер Чон? Это Сеульская больница. Мы нашли подходящую пару для ваших глаз. Когда вы сможете спуститься, чтобы провести кое-какие тесты? — говорит секретарша, и Чонгук чуть не прыгает от радости, говоря ей, что он свободен и может спуститься вниз как можно скорее. Тэхен так же взволнован хорошими новостями, он заключает Чонгука в крепкие объятия, стискивает его и говорит. — Я не могу дождаться, когда ты увидишь мир, Гук! Чонгук чувствует легкий привкус сандалового дерева и лимона, вдыхая аромат Тэхена, чувствует мягкий хлопок его рубашки, когда он обнимает его. — Я тоже, Тэ, я тоже, — шепчет в ответ Чонгук с широкой улыбкой. На его лице все та же широкая улыбка, когда Тэхен провожает его в больницу на следующий день. Медсестры довольно быстро проводят анализы, и через пару часов их вызывают на встречу с врачом, которому поручено вести его дело. — Мистер Чон, я рад сообщить вам, что это идеальное совпадение. Мы сможем назначить операцию в ближайшее время, — объявляет доктор, и рядом с ним Тэхен подбадривает его яркой улыбкой. Хотя он и не может этого видеть, он может чувствовать это по тому, как лучистая энергия исходит от его парня. После этого все происходит быстро. Его операция запланирована через две недели, и Чонгук звонит своим родителям, чтобы сообщить им хорошие новости. Сквозь телефонный звонок он слышит, как плачет его мать, и от этого у него немного перехватывает дыхание. Наконец-то он сможет успокоить своих родителей, и они больше не будут чувствовать себя виноватыми в том, что он слепой. Когда Чонгук сказал своим родителям, что хочет переехать в Сеул, были серьезные возражения. Они думали, что ему опасно уезжать куда-то так далеко, одному, когда о нем некому позаботиться. Но Чонгук настаивал на том, что хочет жить в Сеуле, чтобы погрузиться в художественную атмосферу. И его родители всегда питали к нему слабость. И вот он здесь, совсем один в Сеуле, желая двух вещей, которых желал больше всего в жизни, — обрести зрение и стать профессиональным фотографом. За исключением того, что теперь он больше не одинок, потому что с ним Тэхен, и он желает трех вещей вместо двух. Он хочет быть с Тэхеном всегда. *** За три дня до операции Чонгуку снова звонят. — Извините, — сказали они. — Но кто-то лучше подходил для этого. Мир Чонгука рушится в течение нескольких секунд, все его мечты разбиты вдребезги, вся надежда потеряна. Тэхен рядом, чтобы поцелуями прогнать его печаль и вытереть его слезы, и хотя это причиняет боль, этого достаточно. Когда Тэхен звонит, чтобы потребовать объяснений из больницы, он не получает ничего, кроме предложения продолжать ждать. Чонгук смутно задается вопросом, почему он не позвонил в художественное агентство, которое тогда оскорбило Тэхена. Несколько дней спустя Тэхен возвращается домой, кипя от гнева, ярость накатывает на него волнами. Чонгук чувствует его гнев, и хотя он направлен не на него, он все равно дрожит от страха. — Что случилось, малыш? — спрашивает он, целомудренно целуя своего парня в щеку и поглаживая его по спине, чтобы успокоить. Тэхен отстраняется, сердито пыхтя, и кричит. — Чимин пошел помочь мне выяснить, что произошло в больнице, и он сказал мне, что это потому, что кто-то подкупил врача! Вот почему они не смогли сделать операцию вместо тебя! Чонгук помнит, кто такой Чимин. Он близкий друг Тэхена со времен колледжа, и он педиатр в Сеульской больнице. — Ох. Тэхен обнимает его в тот момент, когда он начинает плакать, слезы катятся по его щекам. Он не собирается плакать, потому что это не должно быть таким уж большим делом. Он ничего не потерял, потому что у него вообще ничего не было. Но все равно, это больно. Больно, что вселенная решила, что кто-то другой заслуживает видеть больше, чем он. — Я обещаю, Гук, я обещаю, что однажды ты увидишь мир, — говорит Тэхен, и Чонгук слышит решимость в его голосе. Тэхен всегда выполняет свои обещания. *** Тэхен действительно любит Чонгука, настолько сильно, что думает, что мог бы отказаться от всего мира ради него. — Сколько пройдет времени, прежде чем ты поймешь, что готова отдать кому-то все, что у тебя есть? — Он спрашивает Чимина в пятницу вечером, когда Чонгук в гостях у Юнги, и два лучших друга уютно устроились на диване, смотря "Титаник". Он задается вопросом, откуда Джек узнал, что он хочет пожертвовать своей жизнью ради Розы. Тэхен не помнит, когда его внимание переключилось с разыгрывающихся перед ним сцен на человека, который занимал его мысли. — Не знаю, наверное, у всех по-разному? — Чимин пожимает плечами, отправляя в рот еще один попкорн. Он мычит над лакомством, перекатывая его во рту, прежде чем с хрустом проглотить. — Банально, я знаю, но один пациент сказал мне, что это когда твое сердце бьется только ради этого человека. Тэхен кивает, прежде чем снова сосредоточиться на фильме. Он смутно припоминает, как Чимин упоминал пациента, который раньше рассказывал ему о знаниях, выходящих за рамки учебника. — Это тот самый? Боковым зрением он видит, как Чимин с трудом сглатывает. — Да, это тот самый. Она скончалась после того, как пожертвовала свою почку своему возлюбленному, и страдала от ужасной внутренней инфекции. Она также стала последним взрослым пациентом Чимина в качестве врача-ординатора, прежде чем он решил стать педиатром. — Почему ты спрашиваешь? - насмешливо спрашивает Чимин, приподнимая бровь и хватая еще горсть попкорна. — Ничего, — отвечает Тэхен, не отрывая глаз от экрана телевизора. — Просто интересно. Чимин хмурится, но не развивает тему дальше, вздыхая и мягко упрекая. — Не делай глупостей, ладно? *** Это сотая буква, которую Чонгук слышит от Тэхена с тех пор, как впервые встретил его. Это также сотое письмо с отказом от художественного агентства. Прошло четыре года, а Тэхена до сих пор не приняли ни в одну компанию, чтобы он стал артистом. Чонгук надеется, что, хотя старший и является его счастливой звездой, он не является его проклятием. — Может быть, я просто отстой в искусстве. Может быть, мне не следовало быть художником. — Тэхен вздыхает, и Чонгук слышит легкую дрожь в его голосе. Слышит, как он держит себя в руках и старается не разрыдаться. Он слышит, как сердце Тэхена разбивается вдребезги, разлетаясь на миллиард кусочков. Тэхен на грани того, чтобы вырвать себе волосы, и Чонгук берет его руки в свои, переплетая их пальцы вместе. Он поднимает их, целует кончики пальцев один за другим, сжимает его руку, прежде чем сказать. — Нет, это не так, они просто еще не видят твоего таланта. Мужчина наклоняется, притягивая Чонгука для поцелуя. Губы Тэхена мягкие по сравнению с более потрескавшимися губами Чонгука, верхняя губа более полная и идеально прилегает к губам младшего. Чонгук ощущает соленый привкус его слез поверх обычной медовой сладости. — Спасибо, что ты здесь ради меня, — шепчет Тэхен ему в губы, обдавая горячим дыханием и смешиваясь с его собственным. — Я люблю тебя. Чонгук протягивает руку, чтобы вытереть слезы, обхватывает лицо Тэхена ладонями и говорит ему. — Я тоже тебя люблю.   ***   Тэхен знает, что имел в виду Чимин, когда сказал, что ты знаешь, что отдал бы все ради другого человека, когда он - все, ради чего бьется твое сердце, субботним днем. Когда послеполуденная влажность лениво гудит, жара жужжит в атмосфере, как пчелы, суетящиеся весной. Снаружи ни ветерка, в тишине комнаты жужжит кондиционер. Глаза Чонгука закрыты, ресницы трепещут на плоской поверхности его лица, выражение абсолютного покоя и безмятежности разливается по его лицу. Он откинулся на спинку дивана и слушает аудиокнигу, которую недавно купил. Он выглядит как воплощение лаванды. Тэхен еще больше откидывается на спинку сиденья, молча восхищаясь своим парнем. Его глаза следят за линиями его лица, тратя время на то, чтобы оценить его по достоинству, кусочек за кусочком. Чонгук выглядит таким красивым, в полном спокойствии, когда его разум и сердце успокаивается. Его пристальный взгляд не отрывается от Чонгука, сердце учащенно бьется, когда он думает "Этот мужчина мой". Затем Чонгук расплывается в самой великолепной улыбке, демонстрируя заячьи зубки в лучшем виде. Сердце Тэхена бешено колотится в груди, взлетая и опускаясь, как американские горки в тематическом парке. А затем оно замедляется до комфортного ритма, отдаваясь в его грудной клетке в нежном затишье. Глухой удар. Его сердцебиение повторяет вдох и выдох Чонгука. *** Год спустя Чонгуку снова звонят из больницы, и те же слова, что и в прошлый раз, повторяются в телефонном разговоре. На этот раз Чонгук немного сомневается. Кто сказал, что какой-нибудь другой богатый человек снова не лишил бы его этой возможности? — Мне страшно, Тэ, — признается он, опуская плечи от усталости. Он устал цепляться за тонкую ниточку надежды, гоняясь за ней каждый раз, когда она ускользает. Действительно ли это стоит того, чтобы постоянно тешить его надежды только для того, чтобы наблюдать, как они снова рушатся? — Не стоит, Гук, — уверяет Тэхен, быстро сжимая руку Чонгука. — Я буду здесь ради тебя. Чонгук поджимает губы и чувствует, как старший выводит круги на его ладони, успокаивая его. Это успокаивает бешеное биение его сердца в грудной клетке, успокаивает его разум. — А что, если из этого ничего не выйдет? — все еще спрашивает Чонгук, ерзая на диване. На самом деле терять нечего, когда у него вообще ничего нет, но он и представить себе не может, насколько он будет сломлен, если его единственная попытка вернуть зрение провалится. Может быть, лучше вообще ничего не знать. Тэхен притягивает его ближе к себе, позволяя его голове покоиться у него на груди. Чонгук слышит его сердцебиение, успокаивающее и ритмичное, в отличие от его неустойчивого — Тэхен успокаивает его так, как никто другой не может, даже когда воздушный шар сомнений пытается поднять его все выше и выше. — Все может случиться, но разве ты не хочешь посмотреть мир? — тихо спрашивает Тэхен, низкий тембр его голоса гулко вырывается из груди. Затем, еще более мягким тоном, он говорит. — Разве ты не хочешь меня видеть? И Чонгук делает это — он действительно делает. Он не знает, когда звуков, запахов, вкусов и прикосновений Тэхена стало недостаточно. Как будто все они - части великолепной головоломки, и единственный фрагмент, которого сейчас не хватает, - это изображение. Он слышит его смех, слышит, как звуки отдаются эхом в его груди, но он хочет видеть его лицо, когда оно озаряется счастьем. Он вдыхает сладкий аромат Тэхена, такой неповторимый и отчетливый, но он хочет увидеть, как меняется выражение его лица, когда его аромат переходит от приторной чистоты к медовой похоти. Он пробует на вкус и прослеживает изгибы и грани, запоминает каждый дюйм его кожи, и все же он жаждет увидеть, как голова Тэхена откидывается назад в экстазе, когда Чонгук оставляет покрасневшие следы на его теле. Чонгук хочет — нет, ему нужно — увидеть Тэхена. — Я хочу тебя видеть. — Тогда сделай это для меня и для себя, малыш. Чонгук с энтузиазмом кивает, все следы сомнений исчезают, когда он сияет очаровательной обаятельной улыбкой, улыбаясь так сильно, что его глаза почти закрываются. Тэхен запечатлевает это прекрасное зрелище в своем сознании, хранит память о нем близко к сердцу.   ***   Чонгук отправляется в операционную после долгого и нежного поцелуя Тэхена в губы и пожатия его руки, говорящего ему, что с ним все будет в порядке. Через несколько часов трансплантация роговицы оказывается успешной. Несмотря на небольшой риск отторжения роговицы, совпадение оказывается даже лучше, чем ожидалось, почти как будто оно создано для Чонгука. Когда он просыпается несколько часов спустя с повязками на глазах, он спрашивает о Тэхене. — Гук, я Юнги-хен. Тэхен вернулся в Тэгу, чтобы уладить кое-какие неотложные дела, — говорит Юнги, хватая Чонгука за руку, когда младший тянется к своему парню. — Ох, — говорит Чонгук, пытаясь игнорировать чувство разочарования в груди. — Когда он вернется? — спросил он. — Он не сказал, но он сказал, что надеется скоро вернуться, — отвечает Юнги, немного помолчав, прежде чем сказать. — Хотя он оставил тебе письмо. — Прочтешь мне его? — спрашивает Чонгук, в нем бурлит любопытство. Что Тэхен мог написать для него? Он догадывается, что Юнги, должно быть, качает головой, прежде чем старший говорит. — Я думаю, он хочет, чтобы ты прочитал это сам. Чонгук не может дождаться, когда снимут бинты.   ***   В тот момент, когда снимают повязки, свет проникает в его поле зрения, мир внезапно становится слишком ярким для его глаз. Требуется некоторое время, чтобы его глаза привыкли к яркому свету и ярким цветам, но в конце концов все перестает быть размытым и наконец, становится четким. Первое, что видит Чонгук, — это обычная стена. На самом деле у него нет цвета, и он догадывается, что это, должно быть, то что все называют белым. Ему не очень нравится этот цвет, потому что это цвет почти всего остального в скучной больничной палате. Следующее, что он видит, — это кого-то с черными волосами, длинными кошачьими глазами и чудесной улыбкой. "Он красив", думает про себя Чонгук, и ему интересно, Тэхен ли это. Он знает, что это не так, когда человек спрашивает, хорошо ли он себя чувствует, и он узнает голос Юнги. — Я в порядке, Хен, — отвечает он, и он не хочет показаться грубым, потому что он действительно хочет увидеть всех своих друзей и семью, но он не может не спросить. — Где Тэхен? Лицо Юнги немного вытягивается, улыбка тускнеет на крошечную долю, и Чонгук сразу же чувствует себя плохо. — Прости, я...я не имею в виду, что не хотел тебя видеть…я просто...я действительно хочу увидеть Тэхена, — он извиняется, слегка выпячивая нижнюю губу. — Не волнуйся, приятель, я знаю, — успокаивает Юнги, и каким-то образом от этого Чонгук чувствует себя в тысячу раз лучше. Таково всегда было влияние его друга. — Но Тэхен еще не вернулся. Хочешь прочитать письмо, которое он написал для тебя? Чонгук кивает, и Юнги лезет в свой рюкзак, вытаскивая конверт. Она красивого цвета, и он спрашивает, какого она цвета. — Фиолетовый, - отвечает Юнги, еще немного подумав, прежде чем добавить. — Я думаю, это лавандово-фиолетовый, если я не ошибаюсь. Неудивительно, что Тэхен выбрал это. Взяв конверт у старшего, Чонгук открывает его дрожащими пальцами, предвкушая, как взлетит до потолка. Он достает из конверта сложенное пополам письмо и осторожно разворачивает его. Слова написаны черными чернилами, аккуратным и красивым почерком. Он рад, что начал изучать алфавит и слова задолго до этого в надежде, что однажды сможет видеть. Он обводит пальцем слова, читая их медленно, одно за другим. Дорогой Гук, когда ты увидишь это письмо, я просто хочу сказать, что я так счастлива, что операция прошла успешно. :) Чонгук слегка улыбается, увидев смайлик в конце предложения. Он может представить, как голос Тэхена становился бы на тон выше, когда он произносил эти слова. Я надеюсь, что ты прекрасно себя чувствуешь и быстро выздоравливаешь. В этом мире так много всего, на что стоит посмотреть. Наконец—то ты можешь стать профессиональным фотографом, которым всегда хотел быть, хотя в моих глазах ты уже лучший в этой вселенной. Его зрение затуманивается от навернувшихся на глаза слез. Он слишком долго ждал возможности увидеть мир — ему не терпится наконец исследовать его с любовью всей своей жизни. Гук, мне очень жаль. Что? Я еще не готов к тому, чтобы ты меня увидел. Сердце Чонгука опускается на землю, разбиваясь на миллион кусочков, когда оно достигает дна. Что Тэхен имеет в виду? Чонгук так долго ждал этого момента. Больше не имеет значения, как выглядит Тэхен — он просто хочет увидеть лицо своего парня. Он хочет иметь возможность наблюдать, как светится его лицо, когда он улыбается и смеется, или как он выглядит, когда они прижимаются друг к другу в желании друг друга. Я не жду, что ты будешь меня ждать. В мире так много людей, которые намного лучше меня. Так что даже если ты решишь двигаться дальше, все в порядке. Но я вернусь через год, и если ты все еще захочешь встретиться тогда, я буду готов. Чонгук едва может продолжать читать письмо сквозь слезы. Его сердце так сильно болит, так сильно сжимается в груди. А до тех пор и после, пожалуйста, поезжай посмотреть мир ради меня. Слезы падают, окрашивая письмо в более темный оттенок фиолетового. Последнее, что он помнит, — это Юнги, бегущий к нему, прежде чем мир закружился и погрузился в небытие. ***   Когда Чонгук снова просыпается, первое, что он делает, это спрашивает о Тэхене. Чимин заскакивает в гости, качая головой, когда говорит Чонгуку, что пообещал своему лучшему другу не раскрывать его местонахождение. Чонгук старается не показывать разочарования. Следующее, что он делает, — это просит свой телефон. Экран блокировки — это фотография Тэхена и Чонгука, сделанная вместе год назад, когда они посетили пляж на свою третью годовщину. Это первый раз, когда он видит своего парня через маленький экран своего телефона. Он смотрит на экран, следя глазами за каждой деталью лица Тэхена, от его больших глаз до изгиба носа и мягких и полных губ. Недоверие окрашивает его лицо, когда он широко раскрытыми глазами смотрит на фотографию, удивляясь, как ему так повезло, что его парень красив как внутри, так и снаружи. Остаток своего времени в больнице он проводит, просматривая фотографии Тэхена, запечатлевая их в памяти. Он не хочет, чтобы его не узнали, если он когда-нибудь увидит его на улице. Когда он проверяет календарь на своем телефоне, то с замиранием сердца понимает, что их годовщина через шесть дней. Это была бы первая годовщина, которую они проводят порознь. Он возвращается домой в полупустую квартиру, все следы Тэхена стерты начисто. Это почти так, как если бы другой мальчик никогда раньше здесь не был. Чонгук пытается написать Тэхену. Но каждый раз он получает одно и то же сообщение, снова и снова. "Нам очень жаль. Вы позвонили по номеру, который отключен или больше не обслуживается."   *** Чонгук делает то, о чем всегда мечтал — путешествует по миру и видит все достопримечательности, которые он никогда раньше не видел. Прошло чуть больше недели, когда он собрал свой багаж и покинул Сеул, оставив Юнги и его семье сообщение о том, что он скоро вернется. Его родители перезвонили, в их тоне сквозило беспокойство, в то время как Юнги советовал ему беречь себя. На самом деле у него нет никакого плана, кроме как увидеть мир и всю его природную красоту. Он хочет поехать посмотреть мир, как ради себя, так и ради Тэхена. Тэхен. Существует глубоко укоренившаяся тоска по мужчине, который заставляет его сердце переливаться всеми красками, какие только может предложить Вселенная, и который разбивает его сердце всего несколькими простыми словами. Это заставляет Чонгука задуматься, не было ли его недостаточно, если даже когда он снова сможет видеть, он все еще сломлен и нежеланен Тэхеном. Он задается вопросом, был ли он когда-нибудь слишком большой обузой. Выбросив эти мысли из головы, Чонгук отвлекает свое внимание на что-то другое, решив сосредоточиться на выполнении единственного обещания, которое он дал Тэхену. Он исследует мир, любуясь пейзажами, людьми и красками — яркими и колоритными, громкими в одних странах и приглушенными в других. Его фотоаппарат всегда с ним, куда бы он ни пошел, и он снимает все, что его интригует или привлекает его внимание. Когда он объездит весь мир, увидит все уголки Вселенной, ноги сами приведут его домой. Одиннадцать месяцев спустя Чонгук возвращается в Сеул, его сердце удовлетворено, а камера заполнена сотнями снимков, еще миллион сохранен на разных жестких дисках. Скрестив пальцы, он отправляет их в местную фотокомпанию. Неделю спустя они возвращаются с хорошими новостями. Его жизнь кажется идеальной с тех пор, как он обрел зрение. И все же в его сердце постоянно зияет дыра, умоляющая заполнить ее. Он видел много красивых людей по всему миру, но никто не может сравниться с Тэхеном. Этот человек никогда не выходит у него из головы. Каждую ночь, в обязательном порядке, Чонгук думает о том, что он бы в мгновение ока лишился зрения, только чтобы Тэхен снова оказался в его объятиях. Может быть, когда сердце надеется достаточно сильно, Вселенная исполняет его желания. Раздается звук его телефона прямо перед тем, как он ложится спать на ночь. Потянувшись к прикроватному столику, он одним быстрым движением разблокирует свой телефон и нажимает на приложение для обмена сообщениями, чтобы посмотреть, кто ему написал. Чонгук чуть не роняет телефон, когда видит это — знакомый контакт, который он хранил в памяти весь прошлый год, за которым следует сообщение, по которому он тосковал год назад.   тэхени ♡ Привет, Чонгук, это все еще твой номер? Я Тэхен. Если ты хочешь, я готов к нашей встрече прямо сейчас. Чонгук сдерживает желание засыпать Тэхена вопросом за вопросом. Почему он оставил его? Чем он занимался в течение последнего года? Зачем встречаться сейчас? Вместо этого он соглашается на все, что предлагает старший, и они договариваются встретиться в квартире Тэхена следующим вечером. После того, как старший присылает ему свой домашний адрес, Чонгук понимает, что все это время Тэхен жил всего в нескольких улицах от него.   ***   По дороге в квартиру Тэхена Чонгук заскакивает к местному флористу, чтобы купить букет цветов — лаванды, потому что он все еще помнит, что другой мальчик любит лаванду. Приятно пахнет, сладкий аромат лаванды оказывает успокаивающее действие. Чонгук расслабляет плечи, пытаясь выровнять дыхание. Вдох, выдох, еще раз вдох. Это будет первый раз, когда он увидит Тэхена лично, а не через пиксельное разрешение экрана своего телефона. Тэхен. Он человек, который заставил Чонгука ждать целый год, человек, которого Чонгук любил и все еще глубоко любит. Даже после разлуки сердце Чонгука все еще взывает к нему, все еще думает о нем в пространстве между сном и реальностью, просто фантазией, блуждающем в его сознании. Он задается вопросом, остались ли у Тэхена пепельно-седые волосы. Когда он подходит к порогу, на улицах царит тишина. Шагнув вперед, он делает еще один глубокий вдох, прежде чем постучать в дверь. Чонгук смотрит вниз, неловко шаркая ногами по полу, ожидая, когда Тэхен откроет дверь. Он слышит шорох внутри дома, и румянец окрашивает его щеки в персиковый цвет при мысли о том, что он наконец-то сможет увидеть Тэхена. Он едва успевает сделать еще один вдох, как дверь распахивается, и тепло из дома выплескивается приятными волнами. Или, может быть, это от человека, стоящего перед ним. Повисает пауза, и никто ничего не говорит. Чонгук слышит мягкое дыхание другого мужчины, источающее нежное тепло в пространство между ними. Вот оно. Чонгук, наконец, поднимает взгляд, чтобы встретиться с Тэхеном взглядом. Вместо шоколадно-карих глаз, которые так ослепительно сверкали на фотографиях, глаза Чонгука встретились с мутно-серыми. ***   Тэхен действительно любит Чонгука, настолько сильно, что готов пожертвовать всем ради него. Он уверен, что откажется от всего мира ради младшего. Когда врачи в больнице отказали младшему в операции на роговице, сказав ему, что они нашли идеальную пару, сердце Тэхена было разбито так же сильно, как и у Чонгука. Его сердце было разбито, когда он увидел удрученное выражение на лице Чонгука, то как его парень выдавил из себя улыбку и сказал ему, что все в порядке. Это не нормально. Тэхен хочет, чтобы другой мужчина мог видеть, мог ощутить красоту Вселенной и мог осуществить свои мечты. Чонгук талантлив, у него природное фотографическое чутье в том, что он выбирает для съемки, и в том, как он бережно держит свою камеру в руках. Он такой уверенный, так непохожий на нерешительную манеру Тэхена держать кисть. Он всегда знает, где лучше всего делать фотографии, чувствуя это просто по звукам и запахам окружающей обстановки, в отличие от того, как Тэхен слишком долго раздумывает при выборе цветов. Несмотря на то, что у Чонгука нет зрения, его фотография была признана десяткой лучших фотографий Сеула только в прошлом году. Он одарен и талантлив в том, что он делает, и так сильно отличается от Тэхена, который едва закончил свою специальность и проводит все свое время за чтением писем с отказами. И поэтому Тэхен пытается найти тысячи способов помочь Чонгуку — он твердо верит, что должен быть какой-то другой способ, кроме праздного ожидания звонка из больницы. Эта мысль приходит ему в голову вечером в выходные, когда на улице льет исключительно сильный дождь, охлаждая летнюю жару. Они прижимаются друг к другу, укрывшись одеялами, голова Чонгука лежит у него на груди. — Тэ, — тихо зовет Чонгук, хватая Тэхена за руки, чтобы он мог их удержать. Тэхен издает ни к чему не обязывающий звук, проводя пальцами по волосам своего парня, наблюдая, как мягкие пряди проскальзывают между его пальцами. — Ты можешь рассказать мне об этом мире? Это не первый раз, когда Чонгук просит его об этом. На самом деле, Чонгук всегда хотел, чтобы Тэхен описал ему мир и его краски. Это почти как если бы…Тэхен — это глаза Чонгука. Пока Тэхен бубнит о цвете падающего дождя и влажности тротуара снаружи, мысль перерастает во что-то большее, поглощая его мысли и разум, пока это не становится всем, о чем он думает. Что может быть лучше, чем буквально позволить своим глазам стать глазами Чонгука? Следующие несколько недель он приводит свой план в действие. К счастью, он идеально подходит Чонгуку. Он должен был бояться, бояться побочных эффектов от этого. Не о медицинских последствиях, а о последствиях этого. Тэхен знает, что это означает, что он больше не сможет заниматься искусством. Тэхен знает, что это означает, что он не увидит цвета, формы и то, как солнечный свет отбрасывает золотистую тень на Чонгука в середине дня. Тэхен знает, что его мир станет темным, поскольку он отдает весь свой свет человеку, который заслуживает этого больше. И самое страшное, что это…Тэхен даже не чувствует страха. Собрав достаточно средств, Тэхен ищет врача, который поможет Чонгуку с его глазной операцией. Доктору даже ничего не стоило согласиться с этим планом, как только он положил конверт с деньгами на стол. Видеть, как Чонгук сразу же загорается, когда ему звонят из больницы во второй раз, делает все это стоящим. — Ким Тэхен, извини за мой язык, но какого хрена? — Чимин кричит на него, когда узнает о “сделке”. Он не знает, почему старший плачет, потому что он совсем не чувствует ни капли грусти по отношению к себе. Может быть, немного страха — страха, что операция для Чонгука провалится, — но ни единого чувства к себе. Это просто показывает, как сильно Тэхен любит Чонгука. — Ты потеряешь зрение, гребаный идиот! — Чимин кричит, слезы текут по его лицу. Вид плачущего его лучшего друга вызывает укол вины в его сердце, но на этом все заканчивается. Мысль о том, что Чонгук не сможет видеть, пугает его еще больше. Чимин прерывисто выдыхает, прежде чем сказать. — Ты не сможешь рисовать. У Тэхена перехватывает дыхание. Он любит рисовать. Но его мечты - ничто, когда они могут оставаться только мечтами. Чонгук — это его реальность. — Я...Мин, ты не понимаешь. Мне это нравится, но... — Тэхен замолкает, прежде чем сказать дрожащим голосом. — У меня нет такого таланта. Какой смысл это делать, если у него явно нет к этому склонности? — Это неправда, и в любом случае, это не значит, что ты можешь просто так отдать свое зрение! — Чимин стреляет в ответ, и Тэхен видит, что его друг одновременно печален и взбешен, судя по тому, как он дрожит, когда говорит. — Ты не можешь просто так отдать это кому попало! Тэхен хмурится, стискивает зубы и выплевывает. — Он не просто кто-то. — А что, если однажды он уйдет? — Чимин огрызается в ответ. В его словах есть доля правды, потому что люди приходят и уходят. Тэхен делает глубокий вдох, сглатывая растущий ком в горле. Теперь его голос звучит мягче, вся ярость покидает его, когда он едва шепчет слова. — Я просто хочу, чтобы он увидел мир. И это именно то, что Тэхен говорит Чонгуку сделать, прежде чем он отойдет на задний план. *** — Тэ? — шепчет Чонгук тихо и нежнее, больше самому себе, чем кому-либо еще. Это все еще слишком громко на фоне тишины улиц. Слишком громко для его восприятия. Разум Чонгука совершенно пуст, лишен всех мыслей и эмоций, когда он проводит новые несколько минут, уставившись на Тэхена. После некоторого молчания Тэхен выдавил из себя улыбку, больше похожую на гримасу, чем на что-либо еще, выглядя таким страдальческим и неестественным, что Чонгук почти съеживается. — Заходи. Я уверен, у тебя есть вопросы, которые ты хочешь задать, — тихо говорит Тэхен, и Чонгуку кажется, что он слышит легкую дрожь в его голосе. Когда Чонгук заходит в квартиру, он оглядывается по сторонам. Все хорошо управляется и организовано, учитывая, что Тэхен живет один и лишен зрения. Чонгук устраивается поудобнее на диване, материал гладкий и мягкий на ощупь. Это теплый оттенок пастельно-фиолетового, цвет лаванды, цветущей ясным весенним утром. Он задается вопросом, выбрал ли его старший, зная его цвет. Тэхен выходит из гостиной, чтобы пройти, как догадывается Чонгук, на кухню. Чонгук слышит, как что-то разбивается, звук бьющегося стекла, рикошетирующего в воздухе, сопровождаемый легким шипением, и он немедленно встает и мчится на кухню. Он видит Тэхена, скорчившегося на полу, пытающегося собрать осколки стекла так быстро, как только может, яркий румянец заливает его щеки. Румянец доходит до кончиков его ушей, окрашивая их в темно-розовый цвет, когда он сильно краснеет. Он смущенно улыбается, пытаясь навести порядок на полу. — Мне...мне жаль, я скоро приберусь, только...чай…мне жаль, — неоднократно извиняется Тэхен, его действия неуклюжи, когда он ускоряет шаг, чтобы привести себя в порядок. Сердце Чонгука разбивается вдребезги, как разбитое стекло на полу. — Нет, позволь мне”, — утверждает Чонгук, прежде чем наклониться, чтобы поднять острые осколки стекла и выбросить их в мусорное ведро. Тэхен краснеет еще сильнее, когда Чонгук помогает ему вместо этого налить им два стакана воды, забирая у него чашку с тихим "спасибо”. Они возвращаются в гостиную, садятся на диван, каждый берется за один его конец. Чонгук протягивает Тэхену букет лаванды, который он купил для него, другой берет его с легким замешательством, нежно прикасаясь к лепесткам, поднося их к носу, чтобы вдохнуть сладкий аромат цветов. Узнавание наступает, когда он понимает, что это лаванда — Чонгук до сих пор помнит, какие его любимые цветы. На его лице появляется прекрасная улыбка, широкая и ослепительная, какой Чонгук помнит ее на пиксельном экране. — Спасибо, они прекрасны, — шепчет он с благоговением, как будто не может поверить, что получает цветы от этого человека. Как будто он все еще может видеть лаванду. Наступает еще один момент тишины, только звук их дыхания сливается в тандеме, прежде чем Тэхен нарушает тишину. — Я... Чонгук... — говорит Тэхен, и сердце Чонгука замирает от использования его настоящего имени вместо обычного ласкового "Гук", которое он так привык слышать от другого мужчины. — Я...я просто хочу сказать, что…ничего страшного, если ты...если я тебе больше не нужен, знаешь, теперь, когда я все...я потерял зрение. Так что, если я тебе не нужен, если...если ты считаешь меня обузой, я.....я понимаю. Сердце Чонгука вообще перестает биться, когда оно одновременно падает и поднимается к горлу. Он слышит дрожь в своем голосе, то, как старший пытается унять дрожь своего тела, то, как слезы наворачиваются на его затуманенные глаза. Придвигаясь ближе к Тэхену, он заключает его в крепкие объятия, чувствуя, как тот вздрагивает, поскольку, кажется, не уверен, хочет ли он отстраниться или раствориться в тепле Чонгука. Тэхен напряжен в его нежных объятиях, кажущийся таким хрупким и уязвимым. От этого у него сильно сжимается желудок, а эмоции бушуют подобно дикому шторму из-за того, насколько Тэхен неуверен в себе и собственной ценности. — Ч...что случилось, Тэ? — спрашивает Чонгук, проводя пальцами по мягким волосам мужчины, позволяя пепельно-серым прядям выскользнуть из его пальцев. Вместо этого он старается не думать о том, как цвет волос Тэхена сейчас сочетается с его собственными глазами. — Почему ты ушел? Ты…я знаю, тогда ты мог видеть…что произошло за этот год? Тэхен замирает рядом с ним, плечи снова напряжены, несмотря на то, что он расслабился после предыдущих утешений. Наступает слишком долгая пауза, и младший думает, что он не собирается отвечать, когда слышит, как он тихо произносит. — Я обещал, не так ли? Чонгук хмурится, в замешательстве сдвинув брови. Что Тэхен имеет в виду? И затем он щелкает, как заводной механизм, приводимый в движение, сабо идеально подогнаны друг к другу в специально разработанном механизме. Слезы начинают неудержимо катиться по его лицу, когда его осеняет осознание. Насколько наивным и легковерным он был, чтобы действительно поверить, что найдет другого донора в течение года после более чем двадцатилетнего ожидания? Каким же он был дураком, что не понял скрытого смысла, когда Тэхен пообещал ему зрение? Он воспринял эти слова как пустое обещание утешить свое измученное сердце. Он ни на секунду не подумал, что Тэхен имел в виду свои слова. Тэхен, должно быть, услышал его плач, почувствовал дрожь, проходящую по его телу с каждым всхлипом, потому что теперь он тот, кто выводит круги на спине Чонгука. — Не плачь, мой малыш. Эти слова только заставляют его плакать еще сильнее. Тэхен этого не заслуживает. Он не заслуживает того, чтобы потерять зрение, не заслуживает того, чтобы быть сильным и заботиться о Чонгуке, когда ему самому больно. Чонгук не заслуживает Тэхена. Тэхен протягивает руку, роясь вокруг в поисках коробки с салфетками на столе. Ему требуется некоторое время, прежде чем он, наконец, находит его, когда оно находится в пределах легкой досягаемости. Сердце Чонгука взывает к сомнению из-за того, как сильно Тэхен боролся в одиночку, не имея зрения. Когда он находит коробку с салфетками, он слегка улыбается, достает несколько кусочков ткани и вытирает слезы Чонгука, промокая влагу с его лица. — П-почему ты ушел? — говорит Чонгук, позволяя слезам продолжать стекать по его лицу, задерживая дыхание в ожидании ответа. — Чтобы я мог потратить год на то, чтобы научиться быть независимым без зрения... — Тэхен отвечает, затем более мягким голосом. — Я не хотел становиться для тебя обузой, понимаешь…на случай, если ты все еще не хочешь меня. Чонгук сдерживает слезы. То, что он услышал ответ, полностью разбило его сердце вдребезги — он не знает, сможет ли снова собрать осколки после этого. Он не уверен, слышит ли Тэхен его, когда он говорит ему. — Я все еще хочу тебя. — Он думает, что другой мужчина так и сделал, когда немного оживляется, счастье и облегчение исходят от него смелыми волнами, поскольку теперь он кажется немного увереннее. Это только еще больше разбивает сердце Чонгука, то, что мужчина был так неуверен в том, будет ли Чонгук по-прежнему хотеть его, даже когда он ослепнет. Как будто он когда-нибудь мог не хотеть Тэхена. Ни сейчас, ни когда-либо еще. — А как насчет живописи? Чонгук мысленно дает себе пощечину, когда эти слова слетают с его губ. Он хочет забрать их обратно в тот момент, когда видит, как улыбка сползает с лица Тэхена, яркость тускнеет, превращаясь в тусклое мерцание. — У...у меня никогда не было к этому таланта... — Это неправда, ты... — Нет, я никогда этого не делал. Я только заставлял себя, лгал себе, говорил себе, что если я буду достаточно усердно работать, то смогу стать похожим на любого великого художника...но письма заставили меня увидеть правду. Они оба прекрасно понимают, о каких письмах говорит Тэхен. — Но, Гук, ты…ты мог бы делать такие красивые фотографии, даже если бы ничего не видел. Только представь, чего ты можешь достичь, когда сможешь видеть! Гук, у тебя есть талант, — затем тихим голосом, как будто он разговаривает сам с собой, он говорит. — В отличие от меня. Чонгук хмурится, обида переполняет его чувства от того, как надломленно звучит голос Тэхена — как он не верит в себя. — Тэ— — Теперь это не имеет значения, не так ли? — Тэхен решительно обрывает его, и Чонгук с трудом сглатывает. Невысказанные слова повисают в воздухе, громкие и ясные. Уже слишком поздно. — Как…почему ты был так уверен в том, что сделаешь это для меня? Тебе не было страшно? Он видит Тэхен снова улыбается сквозь стеклянную пелену на глазах, когда старший говорит. — Потому что я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем живопись. Чонгук не заслуживает Тэхена. — Тэ... — говорит он. — Я... — Мне жаль, мне жаль…Я не должен был навязывать тебе это. Должно быть, трудно смириться с тем, что я такой. Ты...ты не обязан отвечать мне тем же. — Слова вырываются сами собой, и в голосе Тэхена снова слышится дрожь. Он улыбается, но выглядит так, словно изо всех сил старается не заплакать. Чонгук слышит это, слышит биение сердца Тэхена, когда он умоляет Чонгука любить его, в то же время говоря себе не возлагать больших надежд — пытаясь убедить себя, что он недостаточно хорош. Как мог человек, который сиял, как солнце, и сверкал, как бриллианты, стать таким неуверенным в себе? Неужели он думает, что Чонгук когда-нибудь перестанет любить его, когда он так сильно любил младшего, хотя Чонгук и не мог этого видеть? Неужели он думает, что Чонгук любил его только за его совершенства и ненавидит за любые недостатки? Чонгук даже не рассматривает свою слепоту как несовершенство — черт возьми, Чонгук и сам был слеп. Тэхен подарил Чонгуку всю вселенную, как он может поверить, что Чонгук когда-нибудь перестанет любить его? — Ким Тэхен, — твердо говорит Чонгук, протягивая руку, чтобы нежно обхватить лицо Тэхена. — Я люблю тебя таким, какой ты есть, никогда не думай, что я перестану любить тебя. — Другой парень замирает, и он продолжает. — Ты значишь для меня весь мир. Какой смысл видеть мир без тебя рядом со мной? Я ждал целый год, чтобы снова быть с тобой, не отпускай меня, пожалуйста? Их дыхание замирает, дыхание застывает в воздухе, когда мир замирает. Время останавливается, и они теряются в присутствии друг друга. Тэхен кивает, и слезы текут по его лицу, когда он прижимается щекой к ладони Чонгука, наслаждаясь ее теплом. У него большие и нежные руки, и кажется, что он может удержать весь мир в своих объятиях. Как будто он может вместить вселенную Тэхена. — Ты можешь рассказать мне об этом мире? — шепчет Тэхен, позволяя себе еще глубже погрузиться в любовь — свободное падение в океан, где есть только он и Чонгук. Чонгук улыбается, запечатлевая поцелуй на макушке своего возлюбленного, затем в обе щеки и, наконец, в губы. Они такие же мягкие, какими он их помнит, и даже сейчас их губы по-прежнему идеально прилегают друг к другу. Теплое жужжащее чувство наполняет его сердце, распространяясь по груди вплоть до кончиков пальцев. Это оставляет ощущение покалывания у него в позвоночнике. Это похоже на любовь. — Я покажу тебе мир, - отвечает Чонгук, прижимая Тэхена еще крепче. Ближе, потому что он никогда больше не отпустит его. Когда вселенная отходит на второй план, и мир сосредотачивается на них двоих, вместе взятых, Тэхен думает, что все в порядке. Все, что пошло не так, каждый сломанный кусочек головоломки, снова встало на свои места. Видеть больше не имеет значения, когда все, что им нужно делать, — это чувствовать.