тьма пока не сгущалась...

☾✶☽

хенджун приходит на кладбище каждый четверг. незыблемая традиция. так что и этот день не стал исключением. вокруг тишина, от чего звук его рыдания слышен особенно отчетливо. он поругался с другом, что общался с ним на спор, дома его ждет отец, который, вполне вероятно, вновь начнет обвинять сына в своих проблемах. джунхан устал. от социума, от проблем, от их источника — себя. раньше было проще, была мама, что укрывала хана от любых проблем в своих тёплых объятиях, но сама себя от них уберечь женщина не смогла. рак подкрался незаметно и завладел ею, медленно убивая. хенджун, повидавший за свои 14 лет немало проблем, был вынужден наблюдать, как угасала его единственная радость в жизни. после смерти мамы справляться с проблемами стало сложнее, а вечная скорбь и не думала покидать его голову. наверное давно стоило бы покончить с собой, как говорил отец, резать вдоль, а не поперек, но не хватало сил и смелости, даже в этом джунхан смог дать слабину. не сделал миру одолжение, от которого всем же будет лучше. только мама могла понять его в полной мере, обнять и утешить. жаль, что теперь вместо теплых ласковых рук он может в лучшем случае встретиться с влажной прохладой рыхлой земли. здесь, где похоронена мама, длинноволосый мальчик ощущает себя спокойнее. никто не осудит за эмоции, не закричит и не ударит. это то самое место, куда хочется возвращаться, пусть даже маму это не вернет. джунхан не подумал бы, что среди мертвых ему будет намного приятнее, чем среди живых. хан садится, уперевшись спиной в оградку. грудь дергается на каждом всхлипе, он почти успокоился, но остатки накатившей истерики остались. он не любит рыдать, делает это редко, от чего каждый раз становится крышесносным из-за накопившегося напряжения. и хорошо, что это происходит здесь, ведь если бы кто-то увидел его в таком состоянии — хан бы умер от стыда и ненависти к себе прямо на месте. рядом слышится неожиданный треск ветки, это заставляет резко повернуть голову вправо, да так, что джунхан чуть не царапает щеку об остроугольное украшение оградки. ну как чуть... укол на нежной коже ощущается неожиданно и больно, а на пальцах, коснувшихся левой стороны щеки, тот видит алый оттенок, размазанный до липкой полупрозрачности. — аккуратнее! — только слышит он, а также ощущает скорое прикосновение к своему плечу. парень напротив выглядит перепуганным, он явно не желал зла, хоть так и получилось, — прости, я не хотел вот так тебя напугать. ну вот, ты поранился. я только хуже сделал. парень напротив вздыхает и присаживается на один уровень с ханом. для этого ему приходится встать на колени прямо в землю, но остановить того хенджун не успевает. незнакомец стирает с щеки небольшое количество крови своим рукавом свитера и удовлетворенно хмыкает. длинноволосый смотрит удивленно на парня на вид чуть старше его самого, рыжие волосы растрепаны, а светло-карие глаза смотрят так внимательно. есть в них что-то притягательное, потерянное и очень заботливое. как глаза мамы, но моложе и менее травмированные. джунхан прокашливается, отворачиваясь от незнакомца, ощущая, что остатки истерики почти полностью прошли. его смущает сама ситуация, что его застали на кладбище в слезах, так еще неожиданным гостем стал подросток примерно его возраста. — с тобой все хорошо? как тебя звать-то хоть? — рыжеволосый напротив не сводит внимательных глаз от сидящего парня. тот смотрит в ответ. — джунхан. я пришел, чтобы… — можешь не говорить, если не хочешь, тут и так понятно. прости, что я помешал тебе. не хотел напугать и навредить, — собеседник чуть склоняет голову вбок, разглядывая кровящую царапину. — как придешь домой — обязательно обработай и заклей пластырем. меня зовут сынмин, я здесь бываю часто, и в основном тут никого нет. удивительно было встретить тебя. — хорошо, — джунхан отвечает на просьбу заторможенно, выходя из транса, и шмыгает носом. смотрит на парня в ответ, а тот протягивает руку и помогает подняться. сынмин не интересуется тем, что довело знакомого до такого состояния и не ругается из-за этого. джунхан благодарен и почти произносит это вслух, но понимает, что звучать это будет глупо. хорошо, что думать все равно мешает каркающая ворона, привлекающая внимание парней.пусть и ненадолго. — кто-то из близких? — кивает на могилу сынмин, вчитываясь в слова на плите. его рука тянется поправить алый цветок в вазе, стоящей перед памятником. — мама. умерла год назад. не могу перестать приходить сюда, — признается хан, опуская взгляд. свежие яркие розы оказываются поправлены собеседником очень заботливо и аккуратно. — настолько близких людей сложно так просто отпустить, все нормально… я тебя прекрасно понимаю, у нас в семье также недавно было… — сынмин хмыкает и роется в карманах, после чего достает что-то, спрятав в кулаке. лишь после того как вытягивает руку перед новым знакомым, показывает несколько сладостей в обертках на ладони, — хочешь конфету? — с могилы взял? — нет, это мои любимые, постоянно их с собой таскаю. одна вот для тебя лежит, своего часа дожидается. — если это твоя любимая, то не надо. вместо слов сынмин вкладывает конфету в чужую руку, заставляя сжать кулак со сладостью в ней. хан благодарно улыбается, от чего и сам сынмин не может не среагировать легкой улыбкой. у него получилось поднять настроение парнишке. — тебе она сейчас явно нужнее, — вслед за этим улыбка на лице рыжеволосого становится шире.

☾✶☽

расписание по посещению кладбища сильно меняется. теперь же хенджун приходит сюда каждый второй день, надеясь застать своего нового друга. получается это не всегда, ведь сынмин тоже человек и имеет свои дела. хенджун не обижается, ему приятно, что тот в целом непротив уделять ему время, общаться на всевозможные темы и назначать новые встречи. кладбище стало их общим комфортным местом, где они могут сидеть до поздней ночи и не бояться быть увиденными в долгих утешительных объятиях. за недолгое время хан узнал многое о своем кладбищенском друге. его фамилия о, он любит заниматься легкой атлетикой, состоит в сборной по футболу, любит сладкое и широкие футболки с музыкальными группами. сынмин мечтал стать моделью или актером, а может и вместе, он лишь на два года старше хенджуна и учится в школе на другом конце города, но сейчас временно перешел на домашнее образование. у сынмина проблемы со здоровьем, поэтому он часто ходит в больницу, где проходит терапию, и именно поэтому он часто закашливается и отхаркивается кровью, а также не появляется на их встречах в некоторые назначенные даты. хенджун переживает, но у его друга насыщенная жизнь подростка и много друзей, а сам хан стал частью его жизни, одной из самых лучших, как говорил о, потому что хан не похож на других и не пытается притворяться тем, кем не является. хенджун добрый и заботливый, он настоящий, приносит сынмину сладости, купленные на последние деньги, а еще у него красивые руки, которые приятно трогать. последний пункт особенно ярко впился в память, ведь хан ненавидел свои длинные кривые паучьи пальцы. но если они нравятся сынмину, значит они правда хороши, ведь он не может врать, сынмин единственный, кто никогда не врал хенджуну. и не может врать взгляд о, которым он одаривает хана, когда тот касается его щеки своей ладонью. этот теплый влюбленный взгляд. — угадай кто, — чужие руки закрывают глаза, отвлекая от разглядывания пустующего кладбища. будет странно даже задумываться над вопросом, ответ очевиден, но это их любимая игра, так что просто необходимо подыграть. — хм, может быть тот самый странный парень, гуляющий со мной на кладбище шесть дней в неделю? сынмин хихикает, отнимая свои ледяные руки от лица. улыбка не спадает, когда он оглядывает хенджуна, а особенно заживающую царапину с их первой встречи. повинуясь неожиданному порыву, о легонько касается губами ранения, на что получает слабый толчок в грудь. хоть сынмин был холодным как айсберг, но любое его прикосновение горело не хуже лесного пожара. — это чтобы не болело, ты не думай, — сынмин примирительно поднимает руки и хихикает, глядя довольно на красного хенджуна. будучи очень тактильным, о не находил ничего странного в таких действиях, но любое лишнее прикосновение вызывало буйство красок на лице его друга. и это было пиздец как мило. хенджун хмурит брови и обиженно отворачивается, стараясь скрыть смущенную улыбку, но рыжеволосый юноша знает, что тот лишь набивает себе цену и с удовольствием подыгрывает: — джунхан-и, ну не дуйся. я принес подарки. идем покажу, — сынмин хватает того за руку, утягивая за собой в сторону столиков. они часто сидели там, место удобное и редко посещаемое, некого беспокоить, да и никто не беспокоит их. — закрой глаза. хан закрывает глаза, полностью доверяясь парню. его берут за руку и натягивают на палец что-то очень холодное. открывая глаза, хенджун замечает на нем светлое переливающееся кольцо, и лишь после замечает такое же на руке сынмина, на том же самом пальце, что и у него. — я подумал будет мило иметь парные вещи. это малое, что я могу подарить тебе, но другие подарки ты просто не примешь. и ведь жалко, я бы подарил тебе весь мир. хан кусает щеку, пытаясь скрыть очень довольную улыбку. ему крайне приятно слышать такие лестные комментарии и не менее приятно иметь такое общее сокровище вместе с его близким другом, ведь теперь они стали еще ближе в лице других людей, которые могут заметить их в парных вещах. длинноволосый трогает кольцо, проворачивая его на пальце, после чего обращает благодарный взгляд на своего друга. хочется взять рыжеволосого за руку и увести на другой конец света, найти миллион приключений для них двоих и прожить счастливую совместную жизнь. — слушай, может быть встретимся как-нибудь в центре? — хенджун выдает это очень быстро, на ярких радостях. они никогда не обсуждали встречу вне кладбища, но ведь теперь они ближе, верно? сынмин постоянно общается с ним как с самым ценным сокровищем, нет ничего такого в вопросе, касаемом расширения их границ. тем более учитывая то, насколько близкими они стали. — ты правда хочешь? я просто… не знаю, смогу ли. проблема не в том, что я не хочу, я очень хочу. все не так просто, понимаешь? — глаза о спрятал так, чтобы не смотреть на своего друга, вертя кольцо крайне нервно. в ответ лишь кивок головой. нет, конечно же хенджун все понимает, сынмину нравится общаться с ним, но он определённо не хочет, чтобы их видели вместе. о стесняется его. это естественно. хенджун не супер-модель и не популярный парень, он лишь тот самый тихоня-неудачник, о чем сынмин наслышан. а рыжеволосый популярен в своем кругу, хан понимает и не осуждает своего друга за желание не терять репутацию. — все нормально, мне хватает встреч здесь, — хан выдавливает улыбку. получается плохо, но что-то похожее на лице все же застывает. да, ему обидно. но обиднее с того, что сынмин либо не замечает реальной реакции, либо показательно ее игнорирует. — спасибо, ханни, ты лучший, — легкие объятия касаются плеч, вместе с ласковыми прикосновениями к темным кудрявым волосам. сейчас они ему противны. юношу вновь предали, но противнее от того факта, что он не злится на сынмина, он готов это принять.

☾✶☽

с того дня прошло две недели. сынмин стал появляться реже обычного. все их взаимодействия стали менее тактильными, о стал уходить намного раньше, да и в целом значительно отдалился от друга, хотя показательно делал вид, что ничего не произошло. это больно давило на мозг, заполненный самыми неприятными мыслями. хан не хотел винить себя в том, что является неудачником, с которым никто никогда не станет задерживаться, но и винить сынмина в том, что тот стал отдаляться не стал. это нормально, тем более в общении с ханом. так происходит всегда. и хоть в этот раз ощущается это в три раза больнее, но винить все равно не получается. сегодня сынмина вновь нет. обычно он уже сидит где-то в ожидании друга, но сейчас его нет нигде. решая больше не ждать о, хенджун идет в сторону маминой могилы. с появлением сынмина в его жизни, сколько бы хан не бывал здесь, но все его внимание уходило тому самому рыжеволосому парню, сильная тоска по маме проходила, оставляя за собой эйфорию от встречи с о. ощущения такие, будто сбил грузовик, а все что остается — окрыленность перед смертью и тело всмятку. а душа… на небеса. «это называют любовь, глупец. ты просто влюбился в парня, который использовал тебя и решил кинуть, как бы кинул любой другой,» — проносится в голове надоедливая мысль. он не должен думать о чем-то подобном, тем более в сторону другого парня, ведь он сидит на коленях перед местом, где лежит мама. человек, который потратил на него свою жизнь, дал все, что мог. это все, что должно его беспокоить. но даже так в голову приходит мысль о первой встрече с о. злость на себя из-за чувств обуревает ханом, он рвет землю под ладонью, вырывая большими грязными клочьями. только сейчас темноволосый замечает конверт, придавленной вазой с засохшими розами. любопытство давит злость, а вместе с тем чувство такта к покойной матери. хан берет конверт и разворачивает. глаза бегут по красиво выведенным строчкам.

«ханни, я знаю, что ты прочитаешь это. прости, что не сказал это лично, не могу набраться сил, чтобы вот так сказать тебе это в лицо. можешь считать меня трусом и предателем, ты будешь бесконечно прав. я чувствую себя ужасно, пока пишу это, но мне правда жаль. мы больше не сможем увидеться, мы по разные стороны и это очень неправильно. я не хочу причинять тебе боль, и пусть лучше это кончится моим эгоистичным поступком с прекращением общения, и он будет единственным, что ты запомнишь. ты найдешь человека намного лучше, с которым ты сможешь разделить свою жизнь. я не могу стать для тебя тем, кто будет рядом, не смотря ни на что, пусть бы мне этого очень хотелось. с тобой я надеюсь встретиться в следующей жизни и провести ее такой, чтобы ни о чем не сожалеть, я уверен, что найду тебя в следующий раз, я постараюсь для нас двоих. обещай мне, что больше не придешь сюда и уйдёшь сразу же как прочитаешь это письмо. ты большой молодец и обязательно станешь счастливым. я люблю тебя. спасибо, что скрасил мою скучную жизнь, которой уже давно нет. и спасибо, что напомнил, каково это быть живым.

сынмин»

хан шмыгает носом, перечитывая сообщение. вот так просто о решил все за них двоих, не посовещавшись и даже не встретившись напоследок, но теперь его меланхоличное поведение с последней встречи становится понятно. в тот день, именно в тот момент, тогда он все решил. кольцо с пальца срывается и летит за ограду, а письмо разрывается на мелкие клочья под еле слышимое рыдание. если раньше им обуревали обида и печаль, теперь им обуревает злость, в первую очередь на сынмина. с приходом о в его жизнь все стало лучше, а с его уходом хенджун стал ненавидеть всех еще сильнее. но сейчас он не может успокоить слезы. может и к лучшему, с ними темноволосый юноша вскоре приходит в полное эмоциональное опустошение. он лишь через пару мгновений понимает, что выкинул самое дорогое, что у него осталось от близкого человека, и рвется на поиски кольца. оно улетело не так далеко, ведь не может же оно по правде укатиться на другой край кладбища. ноги ведут его сами, память выстраивает примерную траекторию полета, и поиски оканчиваются на одинокой могиле прямо напротив захоронения матери. кольцо лежит на свежей земле, контрастируя с грязным грунтом своим глупым ярким блеском. хан кланяется в знак извинений перед покойным и забирает кольцо. взгляд цепляется за знакомый, родной взгляд на могильной плите.

о сынмин

11.06.2002 — 16.07.2019

хан не понимает, что за злую шутку решил над ним подшутить его бывший друг. это слишком даже для самых отбитых парней в его школе, которые очень любят поиздеваться над другими. не будет же сынмин вот так с ним поступать? пальцы сами лезут рыть землю, будто в поисках ответов на вопросы. трупы не встают из земли, не общаются с людьми, не дарят подарки, не обнимаются и уж тем более не целуются. трупы лежат в земле и разлагаются. его сынмин не может быть трупом, но и совпадений быть не может. руки все запачканы в грязи, а кольцо из сжатой руки вовсе пропадает, будто его никогда и не было. будто и сынмина никогда рядом не было. перепачканный и обессиленный хан падает прямо на могилу, прижимаясь левой щекой к сырому грунту. рука лезет в карман и находит яркую обертку от конфеты. той самой. юноша сжимает ее в ладони, сворачиваясь калачиком на сырой земле. его сынмин умер 3 месяца назад, за пару дней до того злосчастного четверга. с приходом о в его жизни все стало лучше. с уходом о в его жизни не осталось ничего. и пока в мире все размеренно движется вперёд, хенджуну кажется, что из его тела пропал даже намек на то, что называют жизнью.

жаль, что теперь вместо холодных ласковых рук он может в лучшем случае встретиться с влажной прохладой рыхлой земли.