Ночь безмолвия...

По комнате витал дурманящий запах табачного дыма. Комната погрузилась во мрак. Две фигуры лежащие на кровати не видели лиц друг друга, взгляды обоих были завешанны завесой темноты, добавляя большего очарования и некой загадочности. Но это никак не мешало им, в кромешной тьме и тишине, ставшей столь привычной и порой необходимой, слышать учищëнное дыхание друг друга, и стук сердец. Это единственное, что заглушало тишину к которой каждый прислушивался, желая услышать что то своë, но и в тоже время создавало контраст, отчего грань между реальностью и сном стиралась, загоняя их в тупик, мешая осознать правдивость происходящего. Осаму, удобно расположив голову на коленях Накахары игрался с его волосами. Такими мягкими и шелковистыми, их огненно-рыжий оттенок он мог различить и в такой темноте. Накахара курил, отрешëнно смотря куда то сквозь, отдавшись размышлениям. На протяжении всего времени они молчали. Не было нуждны в словах, они сами парили в воздухе вокруг, смешиваясь с кислородом. Всë было понятно без слов. Сказать было отчасти нечего. Каждый по своему ждал этой ночи. Ночи спокойствия и уюта. Ночи тишины и ощущения близкого человека рядом. Ночи, когда все слова превращаются во что то совсем бесполезное, когда самое сокровенное можно сказать лишь взглядом, нежными прикосновениями и горячим дыханием, которым они опаляли кожу друг друга. Они устали. Устали от общества, что словно ком катится с горы, оно поглащает с головой в омут ложных стереотипов, нравоучений и глупых, до жути отвратительных улыбок, одинаковых, совсем не искренних и испорченных до такой степени что противно смотреть. Эта маска доброжелательности, убивающая любые представления о морали и доброте, о светлых чувствах и искренности, о коих так рьяно говорят все они. Пишут в книгах и учебниках, говорят своим детям.. Всë это замкнутый круг состоящий из лживых фраз и навязанных мнений. Но они пытаются. Изо всех сил пытаются вырваться из этого круга, как бы сильно они не устали. Они спасаются бегством. Прячась в темноте, скрываясь за завесой тишины, ища покой в объятьях друг друга. Эти ночи для них необходимы. Необходимы тем, что в них надëжно в безмолвии спрятанны доброта, искренность и понимание. В этих ночах они полностью отделенны от мира. В своей реальности. В комнате прохладно. Отопление плохо работает. Как нибудь вызвать ремонтника надо, или как их так? Чуя забыл. Понятие вылетело из головы. От Осаму приятно пахнет корицей. Иногда Накахаре казалось, что его клонит в сон, от столь родного запаха. Иногда он словно пьянел от него, раслабляясь в тëплых, нежных руках, позваляя им гладить себя по спине, обнимать за талию. А утыкаясь носом в Его ключицы он словно в домике. В надëжном укрытии. Когда им плохо, в такие ночи они позволяют друг другу плакать и утешать друг друга. Когда они счастливы, они улыбаются друг другу, а глаза горят, искорки счастья ослепляют. Каждые минуты они остро ощущают физически. Чувствуют невербально каждые секунды, а иногда время будто бы замирает. Всë в их маленьком мирке живëт отдельной жизнью, пестрит множеством цветов и оттенков, разнообразием голосов и запахов. Накахара тушит сигарету, отправляя в пепельницу. До сих пор над ними парит запах табака, но уже не столь ощущаемого. Склонившись ближе в Дазаю, он нежно проводит пальцами по лицу, очерчивая линию бровей, носа, губ, подбородка. Пальцы, скользя добираются до шеи, обводя выпирающий и слегка, еле заметно подрагивающий кадык. Осаму прикрыл глаза, боясь упустить момент. Сердце начинает биться быстрее. Чуя спускается ниже, к выпирающим ключицам, забираясь под свитер, вырисовывая одному ему известные узоры. Осаму медленно вздыхает. Глаза всë ещё прикрыты, а тело покрылось мурашками. Чуя наклонился ниже. Их лица были слишком близко, и дыхание опаляло кожу. Дазай не решался открыть глаза, боясь отпугнуть рыжика, который итак, очень редко в силу своей гордости делает первые, отсторожные шаги, как сейчас, стирая рамки и границы. Чуя опустился ближе, зарывшись пальцами в волосы шатена, медленно массируя кожу головы. Осторожно, неуверенно он накрыл губы парня своими, втягивая в нежный и чувственный поцелуй. И ведь они делают это не первый раз, но всë равно рыжик краснеет и смущается, радуясь тому, что в темноте этого не видно. Дазай довольно улыбается, беря инициативу на себя, углубляя поцелуй. Момент никуда не убежит. Ночь впереди ещё длинная. За окном, скрытом шторами завывает ветер. Снаружи холодно. Холоднее чем в квартире, но у двоих, прячущихся в комнате тепло. Души согреваются посредством трепетных, наполненных любовью ласк, усталые от наружности находят покой в объятьях друг друга. Постепенно, медленно энергия и жизненные силы вновь возвращаются. Утром каждый из них уйдëт куда то по своим делам, в свою "другую жизнь", поспешат в универ и позже - на работу. Но снова, с наступлением темноты их миры соединятся воедино, как тонкие и длинные пальцы сплетаются на простынях. Плевать что будет утром. Что бы не произошло, ночи в безмолвии они всегда проводят вместе.