Vanilla Float

— Я... омега? — прошептал Льюис, закрыв рот ладонью. — Вы уверены?       Пожилой доктор поправил очки и еще раз осмотрел лист с анализами. — Мы не обнаружили никаких отклонений, кроме серьезного гормонального дисбаланса, — мужчина покачал головой. — Однако, спешу заверить, ваш основной страх не оправдался, опухоли у вас нет. Но общий осмотр и анализ крови... да, абсолютно точно, вы омега. — Но... Мне сказали, что я альфа, — Льюис пригладил чуть растрепавшиеся блондинистые волосы. — В подростковом возрасте я проходил тест. — Возможно, у вас и тогда уже были некоторые гормональные нарушения, мистер Дюпон, — доктор кивнул своим словам. — Боли и жар, на который вы жаловались, и которые мучают вас пару раз в год — это нарушенный цикл течки. Когда вы последний раз были у врача?       Льюис покраснел и отвел глаза, нервно потирая «мушкетерские» усики. — Я очень боюсь врачей. Меня заставил сходить мой агент. Обычно я просто терплю боль. — И он большой молодец. Гормоны — это не шутка, вам нужно начать лечение.       Омега неожиданно расцвел в улыбке. Его ярко-голубые глаза буквально светились счастьем. Доктор невольно залюбовался пациентом: про таких людей обычно говорили, что они «солнечные», а Льюис Дюпон больше походил на ангела или персонажа книги. Кудрявый, светловолосый и с аккуратными бородкой и усами. Врач мысленно называл его «Арамис». — То есть, я могу завести детей? — пропел бархатным баритоном Льюис. — Разумеется. Однако, я бы порекомендовал вам для начала пройти лечение. Выпишу вам гормональные препараты, — доктор взялся за ручку и принялся выводить рецепт.       Льюис же искренне улыбался. Казалось, он получил лучшие новости в своей жизни.

***

— Maman будет в восторге! Жду не дождусь написать ему письмо! — Льюис тянул содовую с мороженым из высокого стаканчика и улыбался. — Гил, ты можешь себе представить? Я могу завести детишек!       Летнее кафе было наполнено людьми. Молодые смеющиеся омеги в пёстрых блузах ели мороженое из высоких стаканчиков, их плечистые красавцы-альфы в летних льняных костюмах пили пиво и курили крепкие сигареты. Кто-то читал газеты, кто-то обсуждал новости. — Я просто рад, что ты наконец сходил к врачу, — агент Льюиса, Гилберт Хоран, снял шляпу и поправил очки с толстыми стеклами, он знал, что "maman" точно в восторге не будет. Он никогда не был в восторге, только в ярости.       Он какое-то время изучал бумажку с рецептом. Больше всего Гилберт волновался за здоровье певца, и теперь заметно успокоился. — Не забывай принимать свои лекарства. Ты хочешь, чтобы я сходил в аптеку? — Я точно должен завести ребенка, — Льюис отставил бокал и подозвал симпатичного официанта, попросив повторить напиток. — Это твоя импульсивность говорит, — вздохнул Гилберт. — Хочешь срочно получить то, чего у тебя нет. — Мне почти тридцать, Гил! Мое тело не молодеет! — Льюис горестно откинул волосы с лица. — Я должен! — Ты в курсе, что тебе придется бросить пить вино? — Гилберт поднял брови, и на его веснушчатом лбе появилась морщинка. — И курить.       Льюис побледнел и замолчал. Официант принес еще одну содовую, и Гилберт протянул ему чуть мятую купюру. — Я смогу, — пробормотал певец. — Я точно смогу отказаться от вина и сигарет! Только не говори, что и сладкое мне нельзя будет! Как я без круассанов с шоколадом? Эклеров?       Гилберт против воли усмехнулся. Испуганный Льюис выглядел просто очаровательно. Именно эта невероятная очаровательность позволяла певцу выкручивать агенту руки, выпрашивать деньги на лишние расходы и гонять Гила ночью за сахарными лакомствами, когда у творца пропадало вдохновение. — Сладкое тебе будет можно, Лью, — вздохнул он, пряча улыбку. — Но как ты себе вообще это представляешь? Ты даже не женат! От кого ты рожать собрался?       Льюис задумчиво вытер с усов ванильное мороженое и посмотрел на Гилберта так, словно тот задал неуместный вопрос. — А ты? — певец схватил ладонь агента. — Кому еще я могу доверять? Ты мой компаньон, лучший друг и... — Твой агент и бухгалтер! — Гилберт покраснел как рак, и его веснушки стали еще более яркими. — И я женат на своей работе! — Но ведь это я твоя работа! — возмутился Льюис. — Ты решаешь все мои дела! Это тоже важное дело! — Ты говоришь глупости, Дюпон! Я ухожу за твоим лекарством, а ты готовься! — Гилберт резко поднялся из за стола и поправил галстук. — У тебя вечером выступление в «Бордо», не налегай на мороженое, тебя от него тошнит. — Конечно, Гил, — проворковал Льюис. — Я, пожалуй, пойду домой и вздремну.

***

      Гилберт работал с Льюисом почти семь лет. Дюпон-старший нанял студента-бухгалтера для того, чтобы тот следил за его ветреным транжирой сыном. Шли годы, Лью набирал популярность, гонорары росли, а его любовь пить дорогое вино и арендовать роскошные гостиницы росла вместе с ними.       Только с личной жизнью у певца не задалось: вокруг него вились изящные омеги в очаровательных льняных костюмах и ярких рубашках. Множество привлекательных альф и влиятельных бет хотели покорить его сердце. Но Лью оставался недоступным, он напивался с друзьями, ходил по ресторанам, а потом пытался расцеловать недовольного Гилберта, тащившего его на съемную квартиру или в гостиницу.       Гил держал дистанцию. Да, Льюис был красив, его рассеянность и легкомыслие очаровывали, а его голос... Гилберт забывался, когда слышал его пение.       Но он не мог позволить себе ухаживать за своим клиентом, другом и самым прекрасным альфой, которого он встречал. Тем более, Гилберт был невысокий, рыжий и веснушчатый, в толстых очках с роговой оправой. Не самый сильный альфа и не завидный жених.       А теперь, Лью оказался омегой и шутит про такие вещи, как дети.       После всего, что они пережили! Когда они пьяные разбили люстру в гостинице и убежали через окно, не оплатив номер. Когда дебоширили на пароме, своровали бутылку шампанского в кабаре...       Улыбчивый фармацевт отдал Гилберту пузырек, наполненный таблетками. Альфа задумчиво вышел из аптеки, и к нему подошел пожилой омега в клетчатом пальто. В руках он держал несколько букетиков полевых цветов. — Всего двадцать пять центов, солнышко, — улыбнулся омега.       Гил замялся, а потом сунул старичку доллар. В их с Льюисом квартиру он поднимался, сжимая в руке букет из ромашек с васильками. «Какой же я идиот!» — вздохнул он, пряча улыбку. — «Опять я ему потакаю».       Льюис услышал скрип двери и сонно поднял голову с кровати. Он пару мгновений смотрел на своего агента, а потом его глаза восторженно расширились. Певец зажал рой рукой и с трудом сдержал слезы. — Я согласен! — выпалил он. — Губу раскатал, Дюпон! — Гилберт густо покраснел и показательно нахмурился. — Просто хотел тебя... подбодрить? Правильнее даже сказать — поздравить.       Разочаровавшийся было Льюис снова расцвел улыбкой и принял цветы, прижимая их к сердцу. — Спасибо, Гил! Ты прав — это просто потрясающий день! Сегодня после выступления мы будем пить шампанское и есть креветки! «Да? Меня спросить не хочешь?» — мысленно возмутился Гилберт, прикидывая их бюджет.       Но Лью казался таким радостным... Вон как светится от счастья! Может и стоит побаловать его. Главное, чтобы не обнаглел и не перепил. — Креветки, так креветки, Лью, — вздохнул Гилберт, положив свою шляпу на развернутую на столе газету. — Опять ты из меня веревки вьешь.       Альфа сел рядом с певцом и задумчиво уставился в окно. Его внезапно посетила очень неприятная мысль. Эйфория от хороших новостей это одно, а вот какие слухи могут потом пойти… Омега, живший много лет под видом альфы, выбившийся на большую сцену. Будут заметки в газетах, придется отменять выступления, да и мягкому, впечатлительному Льюису такая репутация может разбить сердце. — Я знаю, что тебя эти новости порадовали, Лью, — осторожно начал Гилберт. — Но, давай пока не будем никому говорить о твоем открытии. Думаю, ты можешь себе представить какой будет скандал. — Думаешь, меня не примут? — вздохнул Льюис, разглядывая букет. — А как же наши ребята? Им тоже нельзя? — У «наших ребят» длинные языки, а еще они любят вино и сплетни, особенно Адам, — Гил грустно улыбнулся. — Мы расскажем, но позже. Хорошо? Сейчас на первом месте стоит твоя карьера. Ты же не хочешь все потерять?       Лицо Льюиса помрачнело, но он быстро взял себя в руки. — Конечно, ты прав, я погорячился.       Певец улыбнулся и поднялся с кровати, хорошенько потянувшись. — Думаю, пора приводить себя в порядок, — нарочито-бодро произнес он. — Нас ждёт «Бордо»!       От Гилберта не укрылось то, как неестественно выглядела улыбка его клиента, и каким напуганным казался его голос. Агенту стало стыдно, что он вот так уничтожил всё хорошее настроение Лью, но из них двоих только Хоран отличался рациональным мышлением.       И он прекрасно знал чем чревата неосторожность.