(не)английский язык

Мария Романова была потрясающе красивой, среди других учительниц, что постарше. Выглядела она как шестнадцатилетний подросток, хотя ей было целых двадцать два. Лишь косметика и строгая одежда прибавляла немного возраста. Пришла она в эту школу недавно, в сентябре этого года. Сейчас уже декабрь, к Марии клеились все. И мальчики, и девочки, и пузатый физрук. Но все было просто шуткой. Света по началу тоже шутила среди своих друзей, смеялась с этого. Ведь она не скрывала свой интерес к девочкам, но и шутки про англичанку никто не воспринимал всерьёз. Но потом Токарова задумалась. Ей больше хотелось в расписании английского. Она ходила в эту чёртову школу постоянно, которую раньше прогуливала часто. Но признаться себе в реальных чувствах к учительнице она не смогла. Лишь избегала этих мыслей, даже боясь немного. «Бог ты мой! Токарова целую неделю без пропусков ходила на уроки! Даже не прогуляла физкультуру!» часто говорила классная по пятницам. Первым же уроком в понедельник был английский. Но Марии не было, была другая учительница, и она в отличие от Романовой даже не знала элементарных слов на английском. Но Свете было все равно на все это, ей побыстрее хотелось уйти с уроков, ведь очевидно что Марии не было в школе сегодня. Это как вредная привычка. От мысли что Романовой нет в школе, интерес угасал. Нормально ли это? Света не хотела об этом думать, ей просто это нравилось. — Что же они в этой Романовой нашли? Лишь губки подкрашивать и строить глазки старшеклассникам умеет, - Света на перемене «случайно» подслушала разговор у открытой двери в учительскую. — Здравствуйте, а Марии Романовой почему сегодня нет? – спросила Токарова, прерывая разговор двух учительниц, перед этим слегка постучавшись об косяк. — Ей Богу, да нет её, и нет! – чуть ли не кричала химичка. — Уже третья спрашивает! — Света, ты иди давай, тебе сюда нельзя! – почему-то шептала Ольга Николаевна, она же классная руководительница. Никто не хотел говорить причину её отсутствия, но Света не успокоилась. С самого сентября, Мария никогда не пропускала уроки. В любую погоду, в любой праздник, она была в своем чёрном пиджаке, в юбке по колено и в нежной блузке. Мария всегда была с распущенными волосами, с лёгким макияжем и с хорошим настроением. Она всегда была добра, но и отчитывала иногда за разговоры. Больше всего Свете нравились её губы, слегка намазанные блеском. Уже на физике Света придумывала повод написать учительнице. Не обошлось и без советов Дианы. — Просто скажи что волнуешься и хотела узнать все ли хорошо! – говорила барби, закатывая глаза. — Ты ебланка? Как по твоему это будет выглядеть?! — Да ты заебала, пиши уже! – та схватила несчастный телефон в котором был открыт диалог с Марией. Света, возмущаясь, пыталась его вернуть, но Диана тоже не сдавалась. Та начала что-то печатать, что заставило сердце бешено стучать. — Что у вас там происходит?! – крикнула физичка, обратив внимание всего класса к ним, — Токарова, иди к первой парте! И телефон сдавай! — Извините! Это все Диана! – схватила та вещи и этот несчастный телефон, пока Диана пыталась не смеяться. «Я тебя убью» уходя шепнула Токарова. Света нервно дёргалась, пытаясь не умереть на месте. Телефон вибрировал два раза на столе физички, и скорее всего это была Мария. После звонка она буквально выбежала в коридор, дрожащими руками проверяя телефон. Диана могла придумать все что угодно. «Здравствуйте, это света, почему вас нет?» 09:15 «Здравствуй» 09:18 «Что случилось?» 09:18 — Она же репетитор еще, – крикнула через шумящих школьников Диана, которая все это время стояла сзади. — Блять! Я же обосралась, – девушка слегка ударила подругу, пока та смеялась. — Серьёзно, попросись к ней, – взгляд Адаменко был слишком уж хитрым. — Откуда ты знаешь что она репетитор? – спросила девушка, хмурясь. — Да какая разница? Попросись и займетесь английским языком! – девушка ухмыльнулась, и та еще раз ударила её, уже посильнее. — Я тебе советы даю, а ты меня бьешь, – обиженно фыркнула барби, уже уходя. — Глупо это все, – Токарова следуя за ней. Лишь с Адаменко она смогла этим поделиться. Не потому что они близки, просто Диана не осуждала такое, восприняла это нормально и даже не удивилась. И советы у неё дельные. До последнего урока она думала над своим ответом. Если план с репетиторством сработает, можно сблизиться с учительницей. На что-то большее она и не надеялась, потому что от Марии Романовой такое нельзя ожидать. И даже думать нельзя об этом. «Мне сказали вы еще репетитор на дому» 13:40 «Мне как раз нужно начать учить английский для профессии» 13:41 «Ой, а у меня же мест нет» 13:45 «Давай я тебе номер дам один? Напиши ей, она тебя к себе возьмёт» 13:45 «Кроме вас я ни у кого не смогу учиться» 13:46 «Это почему?» 13:47 «Ну пожалуйста, возьмите меня» 13:47 «Давай поговорим об этом в школе» 13:48 «Можно я к вам приду?» 13:49 «И для чего же?» 13:50 «Я тему по английскому не поняла» 13:51 «С каких пор тебя это волнует?» 13:52 «С тех пор, как ты пришла» 13:53 Осмелившись написать последнюю строчку, она вышла из чата. Теперь стыда не было, лишь хотелось увидеть сейчас лицо Марии. Сообщение оставалось непрочитанным следующие два часа, и Токарова не глупая, чтобы понять, что та специально не читает. Она даже не думает что явно пожалеет об этом, лишь наслаждается минутным удовольствием. *** Стоя перед знакомой входной дверью Токарова долго думала, стоит ли постучать. Шапка и курточка была влажной из-за растаявших снежинок. В руках у нее был торт и пачка чая. Она даже не знает зачем его купила. Но вдруг у Марии Романовой нет чая. Постучавшись, она чувствовала как сердце бьется сильно и колени дрожат. Даже ничего не спросив та открыла дверь, сразу же округлив глаза. — Ну Света! – девушка обиженно фыркнула, пока та улыбалась во все зубы. Удивительно. Мария была в обычной футболке с шортами, её всегда идеально уложенные волосы были растрепанными, а на лице не было макияжа. Сейчас она чувствовала себя ближе к ней, как никогда. — Мне сказали вы, заболели, – начала старшеклассница, — Ну я думала может вы любите торты. Мария немного растерялась, но все же впустила девчонку. — Не стоило, Свет, но спасибо. – она тепло улыбнулась. От этого «Свет» стало еще более напряжённо.Света хотела ударить себя, что до этого слишком поверила в себя, и даже обратилась к ней на «ты» — Раз пришла, хочешь чаю? – голос Романовой как будто задрожал. Света лишь улыбнулась, стыдливо кивая. *** — На самом деле, мне очень нужно поговорить с вами, – уже за столом, Светлана решила набраться смелости. — О чем же? – или Мария строила из себя невинную овечку, которая до этого «ничего не замечала», либо она реально не понимала. — Неужели вы ничего не замечаете? – спросила девушка очень жалким тоном. Мария молчала пару минут. Токарова решила больше ничего не говорить, потому-что было страшно. Та могла сказать все что угодно. Света не смогла посмотреть ей в лицо, царапая вилкой поверхность тарелки, она не поднимала свой взгляд. — Я все знаю. И все замечаю. – наконец заговорила учительница. Теперь Света еще больше нервничала. Она подумала что лучше бы та сказала что ничего не понимает, даже если бы соврала. Так было бы проще. Перед Марией стоял выбор, либо она притворится глупой и отправит школьницу домой, либо даст волю своим чувствам. — Пойми, это пройдёт. Ты всего лишь школьница. И вины твоей тоже нет. Та наконец подняла свои стеклянные глаза. — Дело не в о возрасте, и не из-за моего нежелания. Мы просто должны сохранить отношения как учитель и ученик. Большего быть не должно, понимаешь? —А если бы вы были не моей учительницей, вы бы согласились? — Согласилась бы на что? — Не издевайтесь. — Если бы тебе было восемнадцать, то возможно. — И все таки да?! — Не заставляй меня говорить это. — Мне восемнадцать через месяц. — Тогда приходи через месяц, - пожалев о словах, она задумалась. — Послушай, твоем возрасте нормально, думать о таком и, – Мария еле выговаривала слова. — Так говоришь, будто уже бабка старая, – перебив учительницу, она слова перешла границы. — Уже перешли на ты? – Мария усмехнулась. — Простите, Мария Романова. Я больше так не буду, – та саркастично улыбается во все зубы. — Не боишься что получишь за это?– Мария стала серьёзнее. На самом деле было страшно. Но сейчас, не хотелось думать о последствиях, её волновала лишь Романова напротив неё. — И что же я получу? – Токарова села ближе, полностью барьер между ними. — Не забывай что я учитель. Должна быть субординация. – она не сдавалась перед школьницей. Не разрывая зрительный контакт, думала о дальнейших действиях. Если она заплюет на эту «субординацию» все может закончиться плохо. — Забудь об этом на пару минут. Сейчас я просто Света, – слегка дрожащая рука легла на бедро Марии, окончательно разрушив все рамки правильного и не правильного. — А ты просто Маша. Губы Маши изогнулись в кривой улыбке, прежде чем она потянулась к её лицу, жадно впиваясь в чужие губы. Та охотно отвечает на поцелуй, глубоко проникая внутрь. Токарова приподнимается, и тянет старшую к себе, задницей упираясь об стол. Кажется она даже успела опрокинуть вилку вниз, но на это они и внимания не обратили. Романова укладывает руки на талию младшей, приподнимая толстовку. А потом эта толстовка летит куда-то в сторону. Не отрываясь, они перебираются на кровать, все еще неловко спотыкаясь или несильно ударяясь об косяк двери. — Ты такая красивая, – шепчет Токарова, пока учительница покрывает её шею поцелуями как благодарность. Романова медленно сняла с неё штаны вместе с бельем, а сама успела только снять только спортивные шорты, ведь девчонка нетерпеливо впилась в губы. Дальше Мария покрывала тело подростка лёгкими прикосновениями её пухлых губ. В комнате становилось жарче, а из уст Светы слышались лёгкие стоны. Мария уже готова была опуститься вниз, прямо к бедрам девушки, но Токарова без лишних слов, заняла место сверху. — Ты чё делаешь?- неловко возмутилась девушка. — Это благодарность за пятёрки, – ухмыльнувшись, девушка спустившись вниз, начала слегка целовать бёдра учительницы. Романова больше ничего не сказала, она по большей части успевала только негромко вздыхать своими пухлыми губами, пока её ученица бережно начала хозяйничать внизу. Это было слишком рискованно, слишком грязно и слишком неправильно. Мария вновь возвращалась к тем же мыслям, думая о последствиях, но мокрый язык девчонки, прикоснувшийся к её клитору, перебил поток мыслей. Из уст Романовой слышались стоны, которые становились все громче и громче. «Откуда семнадцати летка знала что делать больше чем я?« - подумалось ей. —Продолжай, да-а! – Мария все таки решила поддержать и так уверенную в себе школьницу. А школьница внизу только радовалась этим словам, стараясь еще больше. Убрав язык, она принялась уверенно очерчивать круги и надавливать на желанную точку, стремительно собирая на пальцах влагу. Уже не сдерживаясь, Мария вздыхала еще громче, оперевшись локтями об поверхность кровати. Она не могла это описать: просто нечеловечески приятно. От мысли что это делает её ученица, и что все это нехорошо, становиться еще возбуждающе. Податливое тело принимало все умелые ласки девочки, взрывалось фейерверками от прекрасных ощущений, и плавилось от удовольствия. — Боже, Токарова! – кричит учительница; а Токарова лишь смотрит «пьяными» глазами, и от эмоции начинает целовать личико Марии. В последний раз прокричав неразборчивые слова, Романова кончила прямо ей в руку, наконец упав на кровать. Пока она пыталась отдышаться, Токарова слегка поцеловала ту в губы, и найдя сигарету в карманах, зашагала на балкон, попутно скинув на Машу одеяло. Закурив на балконе, школьница тупо лыбилась, пару раз ущипнув себя; проверяя, не сон ли это. Утопая в тёплых эмоциях, она радовалась моменту, не задумываясь о последствиях. Выдыхая никотин, все её мысли были посвящены Марии Романовой, возбуждённое лицо которой до сих пор оставалось перед глазами.