Зачарованные

__________

Больше всего на свете — включая некомпетентность, медлительность и Прорицания — Гермиона ненавидела вечеринки. Все они были одинаковы: очень шумные, до отказа набитые людьми и щедро заправленные огневиски. Она уже осушила два бокала, но ничто не помогало притупить ее отвращение к перевозбужденной толпе. Музыка также оставляла желать лучшего, помимо неоправдавшихся ожиданий от вечера. Принудительная социализация поистине утомляла. Невыносимой была даже мысль, что Гермиона окажется героиней какого-то нелепого сценария, по которому ей придется сидеть (или, что еще хуже, стоять), поддерживая светскую беседу, чтобы понять, стоит ли человек одной ночи развлечений. А с учетом того, что это «знакомство» наверняка не продлится дольше следующего утра, полного сожалений, так тем более. Она предпочла бы просто... не участвовать. Уютный отдых на кушетке под бокальчик вина и превосходную книгу казался куда более привлекательным, чем очередная вульгарная вечеринка, организованная Блейзом для поиска объектов для интрижки, даже если все это подавалось под соусом «светского мероприятия». Гермиона дала слабину и согласилась прийти на это шумное сборище, вызывающее чувство подавленности и уныния, по одной простой причине — своей любви к Джинни, которая фактически умоляла составить ей компанию. Ее подруга не на шутку заинтересовалась организатором этих самых вечеринок и решила, что именно сегодняшняя станет лучшей возможностью попытать счастье. Блейз Забини называл себя «экспертом по развлечениям», что подразумевало его страсть к устраиванию пышных мероприятий по всей стране. Список приглашенных гостей всегда эксклюзивен, локации отличались экстравагантностью, и, хотя вход был бесплатным, за участие всегда предполагалась некая цена. Сегодняшний вечер не стал исключением. Гермиона могла бы отказаться, несмотря на все уговоры Джинни, но признавалась самой себе: характерный почерк Блейза в выборе «фишки» вечера казался ей… интригующим. Все должны были надеть зачарованные кулоны по своему вкусу, чтобы показать свою заинтересованность и открытость для общения. Кулон тускнел, когда человек был совершенно ни в ком не заинтересован (именно так себя сейчас ощущала Гермиона), и наоборот — мерцал ярче, когда кто-то испытывал явную симпатию. Или же, как в случае Панси и Гарри, — кулоны сверкали одинаково при образовании идеальной пары. Всякий раз, когда гость находился в метре от кого-то, кто казался ему привлекательным, драгоценный камень в кулоне начинал мерцать, то ускоряя, то замедляя ритм в зависимости от силы накрывающих волн влечения. Умно, правда, но Гермиона никогда не признает этого вслух. Сочетание магических и физиологических мер притягательности значительно упрощало задачу. Грейнджер могла это оценить. Во всяком случае, так было проще выражать свою незаинтересованность любому парню поблизости и не сводить глаз с лучшей подруги, которой, похоже, таки удалось очаровать Блейза и увести его от гомонящей стайки ведьм. Сейчас они мило ворковали в углу, сидя так близко, что соприкасались коленями. Блейз удобно устроился, закинув руку на спинку дивана, Джинни же вовсю ухмылялась, и Гермионе даже не требовалось разглядывать их кулоны — она знала, что драгоценные камни ярко сверкают. — Могу я угостить тебя? Зачарованный медальон незнакомца, который внезапно оказался перед Гермионой, светился синим и мерцал с поразительной скоростью. Высокий парень мог похвастаться хорошим телосложением, что озарило кулон на ее плечевом браслете и повлияло на течение их последующего разговора. Но когда он начал вести себя как типичный пижон, окрашивая свою речь самодовольным позерством и щеголяя успехами в карьере, красное мерцание ее драгоценного камня стало затухать. — Нет, благодарю, — Гермиона приподняла свой опустевший бокал. — Я уже исчерпала свой личный лимит в две стопки. Темноволосый мужчина расплылся в похотливой ухмылке. — Ах, ну что же. Если ты уже готова покинуть тусовку, можем сразу отправиться ко мне в квартиру... — Чтобы что именно? — она моргнула, пытаясь понять смысл сказанного, будто он говорил на другом языке, и склонила голову набок. — Приятно провести время вместе. Гермиона сильно в этом сомневалась. Между самоуверенностью и высокомерием существовала четкая грань, и последнее Грейнджер считала крайне непривлекательным. Хотя было несколько исключений, необъяснимых даже для нее самой. Ее угасающий интерес был совершенно очевиден, когда красное мерцание практически исчезло. Незнакомый волшебник хоть и заметил это, но, казалось, уцепился за факт, что свечение драгоценного камня не потухло полностью. — Я… А затем мерцание сошло на нет. Парень осекся, и Гермиона попыталась неловко прекратить разговор. — Думаю, мне нужно найти мою подругу, — она не дала ему и шанса на возражения. Джинни и Блейз теперь сидели еще ближе друг к другу, их кулоны переливались в быстром ритме, а его ладонь покоилась высоко на ее бедре. Касаясь губами ее уха, он шепнул ей нечто, что заставило Уизли залиться краской и накрыть его кисть своей ладошкой. Не желая прерывать их интимный момент и испытать на своей шкуре печально известный Летучемышиный сглаз от Джинни, Гермиона направилась к бару, чтобы нарушить свое собственное правило относительно третьей порции огневиски. После этого она планировала отправиться домой и забыться крепким сном с чувством выполненного дружеского долга. Гермиона преодолела неблизкий путь сквозь толпу переполненного бара, найдя место практически в конце стойки, где бармен делал напитки. Там стоял всего один человек, но свободное пространство рядом с ним было весьма ограниченным, чтобы она могла протиснуться, не нарушая личных границ. — Прошу прощения, — Гермиона выдержала паузу, пока мужчина за стойкой поднимет взгляд. — Когда закончите, сделайте, пожалуйста, один огневиски со льдом. — Разумеется, — бармен продолжил наливать напитки. — Со льдом? Знакомый голос заставил Гермиону замереть. Ее сердцебиение ускорило свой ритм. Она стиснула зубы, прежде чем встретиться лицом к лицу не с кем иным, как с Драко Малфоем. Собственной персоной. Он ведь лучший друг Блейза, и ей не стоило бы удивляться его присутствию на вечеринке. Но Гермиона недоумевала. Возможно, это было как-то связано с тем, что находился он практически в углу и в одиночку, а не в окружении весьма заинтересованных ведьм. А таких здесь было предостаточно. Волосы Драко, предсказуемо, выглядели идеально уложенными, а его полностью черный наряд будто кричал о своей непристойной цене, наверняка превышающей ее месячную зарплату. Он сменил министерскую мантию, которая была на нем во время их межведомственного координационного совещания по обеспечению связи, и Гермиона признавала: выбранный костюм на вечер явно шел ему больше. Драко выглядел хорошо. По правде говоря, раздражающе хорошо. — Ты не ослышался, да, со льдом. Ну и что с того? — Ужасный расход хорошего огневиски, — Драко бросил на нее взгляд, в котором плескалось нечто граничащее с укором. — Лед разбавляет напиток так сильно, что тот теряет свою естественную сложность и характерный вкус. — Тогда, наверное, мне придется осушить стакан прежде, чем растает лед, — Гермиона одарила Малфоя саркастической улыбкой. — Это и к лучшему. Я пью не ради вкуса. — Какая жалость, — он очертил пальцем ободок своего бокала. — Я вообще удивлен, что ты пьешь. — Дай угадаю. Ты думаешь, что я скучная и занудная отличница, зарывающаяся носом в книги, у которой вся жизнь ограничена работой, что в корне не так, — если говорить начистоту, то все как раз так, но Малфою совершенно необязательно об этом знать. Вот же олух! — Я веду очень здоровую социальную жизнь. Пришла же я сюда, разве нет? — О, я видел, как ты только за сегодняшний вечер отшила как минимум четырех парней, — Драко окинул ее пристальным взглядом. — Слишком много думаешь, Грейнджер. Он наблюдал за ней. При мысли об этом у нее внутри все перевернулось. По сути, это чувство не было для нее в новинку. Если начистоту, оно периодически возникало с тех самых пор, как в прошлом году они стали работать вместе над межведомственным проектом по обеспечению связи. В последнее же время, по мере того как они проводили все больше времени в непосредственной близости друг к другу, ее объективная оценка внешности Малфоя плавно переросла в тайные грезы о его руках, блуждающих там, где им не следовало бы, о его горячих губах на ее шее и о том, что ощутила бы, окажись он между ее бедер. Эйфорию и зависимость, пожалуй, но так чертовски опасную. Это было совершенно нелепо... Его смешок выдернул ее из этих размышлений, и хмурый взгляд Гермионы все сильнее наливался угрюмостью. — Да будет тебе известно, Малфой, они не потеряли ко мне интереса. На самом деле, как раз наоборот, — Гермиона приняла высокомерный вид, жестом указывая на свое драгоценное украшение. — Мой зачарованный кулон потускнел точно так же, как и утратил все краски в эту самую минуту. — Хм, — Драко наклонил голову и иронично приподнял бровь, расплываясь в ухмылке. — Да неужели? И в этот момент она посмотрела вниз. Камень не был блеклым. Нисколечки. На самом деле, кулон сиял красным и мерцал в такт сердцебиению. В точности как и украшение Драко. Но он казался гораздо более заинтригованным ее реакцией. — Ваш огневиски со льдом. Звон стекла о полированную барную стойку отвлек внимание Гермионы от его бесячей ухмылочки. — С твоего позволения, Малфой, мне нужно найти мою подругу, — хватая свою порцию огневиски, Гермиона развернулась, чтобы уйти. — Я более чем уверена, что поблизости есть тьма отвечающих твоим высоким критериям ведьм, которым действительно есть дело до состояния твоего зачарованного лацкана.

__________

— Вообще это семейный бизнес. Я начал летать на метле, как только научился ходить, и всегда предполагалось, что именно я стану у руля империи Бутби, когда достигну совершеннолетия. Гермиона и не подозревала, что ее вечер может быть испорчен еще больше, но парниша перед ней — Аларик? Аугустус? Арчибальд? — стремительно доказывал, что она глубоко заблуждалась. Грейнджер стало душно от его раздутого эго и чувства собственной важности. Она обыскала все возможные уголки, где могла бы скрываться Джинни, но так и не нашла подругу. Гермиона осушила уже и третий стакан. — Мы обеспечиваем метлами лучшие квиддичные команды по всему миру. «Гиганты Гимби», «Тоехаси тэнгу», «Сенненские соколы», «Стоунуоллские снаряды» и еще несколько клубов заключили контракты с компанией моей семьи. У нас очень весомое имя в мире квиддича. — Как увлекательно, — она нацепила слабое подобие улыбки, выражающей лишь притворный интерес. Гермиона совершенно ничего не смыслила в квиддиче. Знакомым ей показалось одно из вышеупомянутых названий команд, и то только потому, что Рон ежегодно разглагольствовал, причитая, что «Пушки» проигрывают им. — У меня есть дома в тех странах, с клубами из которых мы заключаем контракты, и я провожу там несколько недель… — Вот ты где. Дыхание Драко обожгло ей ухо, вызывая вибрирующую дрожь по позвоночнику, а прикосновение его ладони к обнаженной спине — кончики его пальцев оказались слишком высоко, чтобы назвать этот контакт интимным, но одновременно и слишком низко, чтобы это была случайность — заставило ее сердце сделать кульбит. Гермиона повернулась ровно настолько, чтобы перехватить взгляд Малфоя, затем подмигнула ему и посмотрела вниз на напиток, который он держал в руке. — Подумал, что тебе, возможно, захочется чего-нибудь другого, — камень, прикрепленный к цепочке на его лацкане, ярко мерцал зеленым, четко давая понять, что говорил Драко не только о бокале красного вина. Гермионе даже не нужно было смотреть на свой кулон. Она понимала: ее украшение зеркалит свечение на пиджаке Малфоя. Как же, в самом деле, глупо, это просто физическая реакция, которая, однако, давала идеальный путь к отступлению из нынешней затруднительной ситуации. Тяжелый взгляд серых глаз впился в нежелательного собеседника. — Вы не возражаете, если я украду ее на минутку, не так ли... — Аллистер, — волшебник протянул Драко руку. — Бутби. — Драко Малфой. Со стороны их рукопожатие казалось почти болезненным. Гермиона могла поклясться, что сквозь громкую музыку услышала хруст костяшек кого-то из них, но в выражении лица обоих мужчин не мелькнуло ничего, кроме напускной вежливости, такой же фальшивой, как золотой сикль. — Я о тебе наслышан, — Драко приподнял бровь, сохраняя хладнокровное выражение лица. — Как жаль, что твой родной отец вместо тебя выбрал твоего же троюродного брата, практически чужого человека, который и унаследует семейный бизнес после отцовского ухода на пенсию. Досадно, — он снова внимательно посмотрел на Гермиону, решительно игнорируя разгневанного мужчину. — Нам правда пора откланяться. Приятного вечера, Альберт. Драко ладонью скользнул вниз с ее поясницы к бедру и увел Гермиону прочь, даже ни разу не оглянувшись. — Я разочарован в тебе, Грейнджер, — он снова шептал ей на ухо, пока они шагали куда-то. — Уверен, ты прекрасно понимаешь, что можешь заполучить кого-то гораздо лучше. — Осторожнее, Малфой. Я могу принять это за комплимент. — Кто сказал, что это не входило в мои намерения? Хотя она и не ответила прямо, просто невозможно было не заметить интенсивность свечения ее зачарованного браслета. Равным образом и мерцание украшения Драко ничуть не потускнело. Гермиона сглотнула и обвела взглядом комнату. — Если ты ищешь девчонку Уизли, то мне не хотелось бы тебя огорчать, но она давным-давно улизнула с организатором этой прелестной вечеринки. — Вот и славно. Это, пожалуй, не самое неожиданное, что мне довелось слышать сегодня. Они остановились у дальнего конца барной стойки, и Драко предложил ей присесть на высокий табурет. Но Гермиона лишь отрицательно мотнула головой и жестом указала ему сделать это, оставшись стоять рядом. «Так будет лучше», — твердил голос разума. Есть хоть минимальная гарантия, что стоя она будет знать наверняка, как сильно огневиски уже успело ударить ей в голову. Если взять в учет ее ускоренный пульс и тепло, жарким румянцем залившее щеки, то, скорее всего, изрядно. — Странный у тебя выбор напитков, — Гермиона крутанула бокал с вином так, что жидкость заструилась по его стеклянным стенкам. — Ты, как никто другой, должен знать, что нельзя смешивать вино с огневиски. — И я знаю, но у меня было мало времени, — Драко барабанил пальцами по дереву. — Вот, значит, как ты обращаешься с человеком, спасшим тебя от унылого вечера бахвальства Альфреда? — Аллистера, и да, — Гермиона, драматично вздохнув, закатила глаза, — похоже я сменила шило на мыло: очередное раздутое эго. — Не исключено. Только разница в том, что во мне ты заинтересовалась, — Драко придвинулся ближе. Его взгляд на долю секунды опустился ниже. — Ты можешь солгать, но вот чары — нет. — Так же, как не лгут и твои. — Хммм… — тихо хмыкнул Драко. — Я знал, что мой камень ярко вспыхнет, задолго до сегодняшнего вечера. Что? Ошарашенная его откровенным признанием, Гермиона просто молча таращилась на него. Ухмылка Драко красноречиво подтверждала, что он глубоко удовлетворен ее реакцией. Он лишь развернулся, чтобы заказать огневиски, и бармен в мгновение ока налил ему порцию. Вот она — несомненная привилегия быть обладателем баснословного родового хранилища. Гермиона едва успела собраться с мыслями, когда Малфой поднял стакан и устремил на нее свой пристальный взгляд, сделав большой глоток, словно готовясь бросить вызов. Ей. — Знаешь, твои министерские мантии не очень-то тебе идут. Она рассеянно моргнула. — И это твоя лучшая реплика, чтобы подцепить кого-то? — усмехнувшись, Гермиона опрометчиво пригубила красного вина, борясь с желанием облизнуть губы. Вкус был восхитительным. Ей стало интересно, какого сорта… — По-моему, ты ошибаешься. Я не пытался подцепить тебя, а просто озвучил факт, — Драко придвинулся ближе, коленями касаясь ее бедер, и Гермионе пришлось сдержать свой порыв податься к нему. — Твои министерские мантии явно не красят фигуру, которую ты сегодня решила красноречиво выставить напоказ. Изящные пальцы пробежались по бретельке ее платья, и Гермиона перестала вести неравный бой с тягой пододвинуться ближе. — Ты выглядишь безупречно. У нее перехватило дыхание. То, как он блуждал взглядом по каждому изгибу ее тела, могло сравниться с физическим прикосновением к сверхчувствительной коже. Его снисходительный взгляд с ленцой был откровенно непристоен. Обычно Гермиона не надевала ничего подобного: темно-красное платье не являлось частью ее повседневного гардероба. Оно больше года нетронутым пролежало в глубине шкафа, но в спешке Грейнджер предоставила Джинни полную свободу выбора вечернего наряда для нее. Декольте оказалось далеко не самым приличным, но Уизли наложила более чем достаточное количество фиксирующих чар, а затем пригрозила телесными увечьями, если Гермиона вздумает переодеться. Драко не был единственным, кто сегодня оценил фасон ее платья, но она впервые почувствовала, что краснеет, когда его взгляд снова и снова скользил вдоль выреза, доходившего почти до талии. Это поистине волновало. И усугубляло ситуацию. При других обстоятельствах Гермиона предпочла бы игнорировать реакцию своего тела на него. Однако светящийся кулон кристально ясно подчеркивал степень ее заинтересованности. От осознания своего влечения к Малфою каждый нерв ее тела трепетал, а сердце выстукивало бешеный ритм, вторя столь же яркому мерцанию его зачарованного украшения. Драко залпом выпил свой напиток. — Сегодняшний вечер кое-что прояснил, но, думаю, мне пора домой, — из внутреннего кармана пиджака он достал палочку. — Что? — Гермиона не смогла скрыть своего удивления от внезапной смены его настроения. — Ты не собираешься предложить мне пойти с тобой? — Что бы ты там себе ни надумала, в мои привычки не входит спать с пьяными ведьмами. — Я не пьяна. Я... Человек, что стоял за Гермионой, оступился и врезался ей в спину, подталкивая ее вплотную прижаться к грудной клетке Драко. Мерцание украшения, приколотого к лацкану его пиджака, отвлекало не так сильно, как ощущение горячей ладони и крепкости его уверенной хватки. — Полегче там. Румянец Гермионы, казалось, был таким же глубоким, как и окутывающий ее низкий голос Драко, и щеки вспыхнули с новой силой, когда она отстранилась и попыталась принять устойчивое положение. Как назло, в потоке множества заклинаний, наложенных Джинни, чары стабильности на ее обувь каким-то образом забылись. — Прости, я... — все дальнейшие слова замерли на кончике языка, когда его пальцы скользнули вниз по ее руке. Даже учитывая, что она была на каблуках, Драко возвышался над ней так, что у любой женщины перехватило бы дыхание от его близости. Однако Гермиона неспешно вздернула подбородок, уловив в его глазах страстную вспышку желания, а себя поймала на мысли, что не прочь вновь потерять равновесие. Она прикусила щеку изнутри. — Вероятно, я выпила слишком много, — пробормотала она скорее себе, чем ему. — Я... — Я провожу тебя до камина. Будет очень обидно, если Арнольд снова загонит тебя в угол очередной болтовней о квиддиче. Она подавила улыбку. — А теперь ты просто ведешь себя как придурок. — Это обвинение я часто слышу от тех, кто хорошо знает меня. А знала ли она? Этот вопрос так и не был озвучен. Ладонь Драко легла Гермионе на поясницу, будто там ее законное место, но Грейнджер тут же прогнала эту мысль, обвиняя во всем крепкий алкоголь и не желая развивать тему дальше ввиду своего нынешнего состояния. Ей пришлось снова искать способ отвлечься от размышлений, когда Малфой предотвратил столкновение с очередным невнимательным гостем, просто притянув Гермиону к себе. Место каждой точки соприкосновения их тел будто пылало, но она не сбивалась с шага, упрямо игнорируя вспышки возбуждения. Да. Противоестественная смесь огневиски и вина определенно управляла ее мыслями. Ей нужно домой. И побыстрее. Оставшаяся часть пути до камина прошла без происшествий, так как все, похоже, разбились на пары, судя по сверкающим украшениям, изредка встречались группы из трех человек. Даже Аллистер нашел кого-то, кто заинтересовался им. Отлично. Несмотря на то что ночь подходила к концу, вечеринка была еще в полном разгаре. Гермиона сосредоточилась на пространстве перед камином — единственном свободном участке, который смогла увидеть. Драко потянулся к емкости и зачерпнул горсть летучего пороха, после чего предложил сделать то же самое. Слова, сорвавшиеся с его губ на прощание, оставили ее в замешательстве, и она бросила щепотку пороха себе под ноги и перенеслась домой. — Скоро увидимся.

__________

Бух. Бух. Бух. Гермиона хрипло застонала, так и не сумев вспомнить, когда в последний раз просыпалась с такой гудящей головой. Вот только стучало... Бух. Бух. Бух. ...Не в ее голове. Гермиона вскочила с кровати, лихорадочно сбросив с себя одеяло, и схватила халат с крючка на двери в свою комнату. Бух. Бух. Бух. — Иду! Она понятия не имела, кто же это мог быть. Гарри уехал из города, а Джинни, скорее всего, все еще сминала простыни Блейза где-то далеко-далеко отсюда. Оставались только… ну, слишком много людей, а вести список с утра пораньше не хотелось. Бросив беглый взгляд на свое отражение в зеркале, Гермиона поняла, что ей нужна парочка дополнительных секунд, чтобы уложить кудри в небрежный пучок, перед тем как направиться к двери. Бух. Бух. Бух. — Грейнджер, я знаю, что ты там. Ладонь Гермионы застыла, так и не коснувшись дверной ручки. Что за… Драко был по ту сторону двери в комнату. В ее доме. В коридоре. Драко, мать его, Малфой стоял у ее спальни. — Я слышу, как ты паникуешь, Грейнджер. Просто открой мне. Гермиона никак не была готова встретиться лицом к лицу с Драко в такую несусветную рань сегодня. Или в любой из дней. Малфой, как, впрочем, и всегда, будет свежим и собранным, а ей оставалось только надеяться выглядеть так же в восемь утра. И в довесок на ней были лишь тоненький шелковый халат и трусики. — Я не постесняюсь отпереть эту чертову дверь сам и... Когда Гермиона распахнула дверь и увидела его перед собой, ей потребовалась вся сила ее воли, чтобы удержать челюсть на месте. Грейнджер была права: внешний вид Малфоя отчетливо контрастировал с ее собственным. Так чертовски права. Чудовищное преступление, как великолепно он выглядел! Причем Драко и сам прекрасно осознавал свою неотразимость, если взять во внимание уверенную позу, в которой он застыл в дверном проеме. Естественно, в ответ Гермиона скрестила руки на груди и угрожающе сверлила Малфоя взглядом так, словно он являлся источником всех бед в мире. — Вот так врываться через мой камин — просто невежливо, Малфой. То, что я открыла его для тебя один раз по работе, не означает, что... — Но ты так его и не закрыла, — при дневном свете его ухмылка сияла даже ярче начищенного галлеона. — Не хочешь объясниться? — Конечно нет, — Гермиона насмешливо хмыкнула и снова повернулась лицом к комнате. Ей не стоило глазеть в его раздражающе самодовольное лицо, пока она в столь ранний час пыталась сообразить что-то остроумное. — Какая оплошность! Я ее больше не допущу. Подожди меня в… — Грейнджер всплеснула руками, — где-нибудь не здесь, пока я переоденусь. — «Чувствуй себя как дома» — ты же это хотела сказать? В его голосе явно слышались дразнящие нотки. Она также остро ощущала на себе его взгляд, пробуждающий яркие воспоминания о волнующих касаниях Малфоя к ее коже. Еще одна мысль, которую Гермиона решительно пыталась отбросить. — На самом деле, я бы предпочла, чтобы ты проваливал и закрыл за собой мой камин, — с резким щелчком двери она проскользнула в свою тесную гардеробную и попыталась привести мысли в порядок. Возможно, Драко заявился к ней из каких-то странных рыцарских побуждений. Или же заскочил позлорадствовать над ее поведением прошлой ночью. Очевидно, единственной рациональной реакцией было бы спрятаться в этой самой гардеробной и выждать, пока Малфой уйдет. Прикрыв веки, Гермиона составила распорядок на оставшиеся часы этого сумасшедшего дня. Найти одежду. Смыть с себя прошлый вечер потоком воды под душем. Снять последствия похмелья, избавившись от жуткой головной боли и вялости, а это, к сожалению, подразумевало незапланированный поход в аптеку. — Я принес кофе. С антипохмельным зельем! Отлично. Гермиона выглянула из гардеробной и, прищурившись, впилась полным подозрения взглядом в волшебника, который уж слишком комфортно чувствовал себя в ее доме. Драко пробежался глазами по стенам ее спальни, а затем вернул внимание к Грейнджер. В этих серых радужках плескалось нечто такое, из-за чего голова шла кругом и перехватывало дыхание. Это был тот же взгляд, что и накануне вечером, когда Малфой на прощание произнес слова, крутившиеся в ее голове, словно заевшая пластинка. «Я знал, что мой камень ярко вспыхнет, задолго до сегодняшнего вечера». То… то, что между ними пробежала искра, теперь было бессмысленно отрицать. Но это отнюдь не значило, что Гермиона так просто сдастся. Она все еще сомневалась в истинных намерениях Малфоя. Даже если инстинкты не подводили ее, Гермиона была не в состоянии принять решение, стоит ли на самом деле слепо следовать им. Прикусив губу, Гермиона заставила себя сосредоточиться. — Ты принес только это? Драко выглядел так, словно уже сорвал куш, а ведь игра даже не началась. — Еще я принес завтрак. Она сильнее нахмурилась. Это решило бы почти все ее проблемы. Гермиона не из тех, кто отказывается от бесплатной еды. — И что же на завтрак? — Встретимся на кухне, там и узнаешь.

__________

Одна порция кофе — и хмурый взгляд Гермионы смягчился, пульсирующая головная боль утихла и Грейнджер перестала чувствовать себя так, словно прокатилась на «Ночном рыцаре». А завтрак настроение улучшил окончательно. К моменту, когда Гермиона убрала со стола, она и вовсе испытывала весьма приятные чувства. Вот только присутствие Драко слегка раздражало, равным счетом как и его полнейшая ответственность за то затруднительное положение, в которое они попали. — Так-с. Ну, я уверена, что у тебя есть и другие планы на день, но спасибо за... — Это ты на грейнджеровском спрашиваешь, что я делаю сегодня? — опережая все ее попытки возразить, Драко со стуком опустил свою кружку на стол. — Я, конечно же, ужасно занят, но ради тебя готов сделать исключение. Она снова поймала себя на том, что, прищурившись, смотрит на него. — Ты флиртуешь. — Да, — Драко решительно поднялся и подошел к ней. Он шагал неспешно, целеустремленно, будто совершенно точно знал, как ее тело отреагирует на его близость. — Это проблема? Гермиона фыркнула, надеясь выдать тем самым свое неодобрение. — Ты и правда высокомерный нахал, Малфой. — Что не мешает тебе хотеть меня, — он положил ладони на столешницу по обе стороны от Грейнджер, давая мало путей к отступлению. — Я устал притворяться и теперь знаю наверняка, что ты хочешь меня. От неожиданности Гермиона выронила из рук тарелку, которая каким-то чудом не разбилась. — Тебе нужно только попросить, Грейнджер, — Драко, похоже, позабавила ее взволнованность. — Не сию минуту, конечно. Я дам тебе время подумать, но в другой раз… — А кто сказал, что я допущу подобные мысли в другой раз? — о, она обязательно допустит, вообще-то уже обо всем подумала, но ему не нужно было этого знать. В его серых глазах блеснули искорки, и только тогда Гермиона осознала, что именно только что сказала. — Какая нетерпеливая, мы… — Или сию минуту, — горячо добавила она. — Чтобы ты знал, я... — Помнится, ты спрашивала, не аппарируем ли мы ко мне. — Я сказала не это, — ладно, не совсем… — «Ты собираешься предложить мне пойти с тобой?» — от высокого тона, которым Драко попытался передразнить ее голос, с хрипотцой и придыханием, по телу разлился жар. — Возможно, я поинтересовалась только потому, что алкоголь слишком сильно ударил мне в голову, так что я оказалась не в состоянии подумать, насколько ужасна эта идея. — Чушь соплохвостова, Грейнджер. Было приятно получить подтверждение, но сейчас кулон мне ни к чему, чтобы оценить твой интерес ко мне. Точно так же, как он не нужен и тебе, чтобы понять: я не стану сопротивляться ни в малейшей степени. У Гермионы имелись наготове свои отговорки. — Мы время от времени работаем вместе над проектами. — Так уж случилось, что мне на это глубоко наплевать, — Драко шагнул ближе, вынуждая ее сильнее прижаться спиной к краю столешницы, и, как и прошлой ночью, Гермиона непроизвольно запрокинула голову. — Приходи сегодня вечером. Она попыталась отвести взгляд, но Драко поймал ее за подбородок и дважды провел большим пальцем по нежным губам. Гермиона вздрогнула. Затем он наклонился к ней еще ближе, останавливаясь на расстоянии вдоха так, что прошептал свои следующие слова прямо ей в губы: — Похоже, тебя нужно убедить. Драко целовал ее глубоко и быстро, крепко, но не настойчиво. Это был пролог к их истории о всех тех восхитительных вещах, которые он хотел сделать вместе с ней. Для нее. От ощущения его поджарого тела, которым он вжимался в нее, у Гермионы подкосились коленки. Малфой поглотил ее резкий вдох, когда ладонью коснулся ее бедра. Каждое нервное окончание трепетало от предвкушения. Гермиона скользнула рукой по его шее, кончиками пальцев тронув затылок, и приподнялась на цыпочки. Ей нужно, чтобы он был ближе. Ей нужно было больше. Отдаваясь каждой запретной мысли, что когда-либо рождалась у нее в голове, Гермиона почувствовала, как по венам разливается всепоглощающий жар. Губы Драко целовали ее с той же уверенностью, которую она улавливала в каждом его движении — когда он почесывал подбородок или откидывался на спинку кресла. Когда он придерживал для нее двери лифта в Министерстве. Их языки на мгновение соприкоснулись, но Малфой отстранился, едва Гермиона вошла во вкус. Он скользнул губами по ее шее и, опаляя дыханием нежную кожу под ухом, пробормотал: — Подумай хорошенько. От его приглашения, произнесенного тихим шепотом, в желудке что-то приятно кольнуло. Его ладони блуждали по ее бокам вверх, слегка задирая рубашку и обнажая участок разгоряченной кожи прохладному воздуху. — Мой камин будет открыт.

__________

Разглаживая несуществующие складки на юбке в четвертый раз за полминуты, Гермиона глубоко вздохнула. Все в порядке. В полнейшем порядке. В конце концов, она и раньше бывала у Драко. Только на прошлой неделе сама же занесла ему внушительную стопку книг, которые могли бы потребоваться для их межведомственного проекта. Но, в отличие от прошлого визита, когда она просто положила собранную для ознакомления «передачку» на стол и, не задумываясь ни на миг, ушла, сегодняшний вечер предвещал… большее. Гораздо большее. Гермиона сумела унять мелкую дрожь, пробежавшую по спине сверху вниз, и, не давая себе времени передумать, схватила горстку летучего пороха и бросила его в пламя камина. Квартира Драко выглядела так же — плавные линии, безупречно чистые поверхности и гораздо больше света, чем она привыкла видеть в его доме, — но все казалось другим. Сам воздух словно заряжен электричеством. Каждый ее вдох был наполнен особым смыслом. Губы Гермионы все еще покалывало от искушения, заманившего ее сюда. От осознания этого по коже поползли колкие мурашки. — Грейнджер. Совершенно нелепо, какую реакцию может вызвать одно-единственное слово. Она развернулась, взглядом цепляясь за Драко, чей внешний вид практически не оставлял места воображению. Брюки низко сидели на бедрах, а распахнутая рубашка полностью открывала вид на широченную мощную грудь. На короткую секунду Гермиона забыла, как дышать. Но Малфой не дал ей и шанса предаться размышлениям. Он сократил расстояние между ними и нежно провел пальцами по линии ее подбородка, а затем дразняще накрыл ее губы своими. Тело Гермионы горело жаром желания. И это так будоражило. Гермиона неспешно скользнула ладонями по его груди вверх, очерчивая каждую бороздку и линию шрамов, усеявших его грудь. Отголоски тех времен, что сделали из него мужчину, которым он являлся сейчас. И этот мужчина — чей язык дразнил ее с таким греховным вожделением — имел только одну очень ясную цель на сегодняшний вечер. Слишком охотно она разделила с ним этот омут желания, когда его цепкие пальцы, задрав подол ее юбки, пробежались по гладкой, обнаженной коже бедра. Драко сорвался на стон, все еще впиваясь в ее губы. — Дама сегодня без трусиков? — Они же ни к чему, — Гермиона бросила на Малфоя пылкий взгляд. — Верно? Он снова впился в ее губы, углубляя поцелуй так, что они стукнулись зубами, ласкали друг друга языками. Драко не мог насытиться ею, вытягивая весь воздух из легких, словно от этого зависела его жизнь. Длинные тонкие пальцы легко прошлись по ее влажной промежности, и Гермиона выгнулась, встречая эти прикосновения. Ее охватило головокружительное чувство голода. Сквозь поцелуй Драко заглушил ее рваный вдох, дразняще очерчивая возбужденный клитор, но так ни разу его не касаясь. Это просто переизбыток ощущений, но все же этого слишком мало. Хватало, чтобы разжечь пламя страсти, но подпитывать его удавалось лишь мимолетные секунды. — Пожалуйста. Малфой ухмыльнулся ей в губы, что свидетельствовало о том, как сильно его цепляет ее мольба, а затем молчаливо уступил, прокладывая дорожку поцелуев вниз по ее шее. Вылизывая. Кусая. Вкушая нежную кожу ее горла. Гермиона прикусила губу и подавила стон, когда Драко с силой втянул в рот кожу между ключицей и плечом, точно оставляя засос, и впился зубами так, чтобы удержаться на той зыбкой грани между удовольствием и болью, пальцем погружаясь в ее разгоряченную плоть. Грейнджер мгновенно ощутила слабость в ногах. Она подалась навстречу его ладони — раз, два — и крепко зажмурила веки, пытаясь ухватиться за все возможные части его тела, до которых могла дотянуться. — Вот так? — выдохнул он вопрос, обдавая ее кожу жарким дыханием. — Да. Если раньше Гермиона и считала его руки соблазнительными, то это просто ничто по сравнению с той оглушающей действительностью, когда он и правда трогал ее. Она понимала, что больше никогда не сможет смотреть на них, не подумав об этом. И теперь Грейнджер точно знала, каково это — ощущать проникновение одного, а затем и двух этих самых пальцев внутри нее так глубоко, что ей вряд ли когда-нибудь удастся ласкать эти чувствительные точки самостоятельно. Его касания не были ни быстрыми или неистовыми, ни медленными и томными. Драко задал свой собственный темп, плавный в каждом движении, погружаясь и выскальзывая пальцами с требовательной тщательностью. Теперь Гермиона навечно обречена жить с подтверждением, что Драко, как она и предполагала, обучен, опытен и мастерски владел искусством обольщения. С тем, что раньше вызывало раздражение. Но не сейчас. Пальцами одной руки Грейнджер вцепилась в его волосы, а другой — сжимала его рубашку на спине, двигая бедрами с инстинктивной легкостью, созвучной стонам, на которые срывалась. И как только она начала ощущать нарастающее давление скорой разрядки, разгорающийся внутри жар, отчаянное желание... Малфой убрал пальцы. Гермиона чуть не закричала, задыхаясь от неудовлетворенности. — Но почему... — Шшш, — Драко поднес руку к своим губам и взял влажный палец в рот, втягивая щеки и тщательно слизывая ее соки. От частого дыхания горло пересохло, и она тихонько охнула. Вероятно, это должно было смутить ее, но Гермиона оказалась не в силах выдавить из себя и унции стыда. — Какой бы заманчивой ни была перспектива заставить тебя кончить мне на пальцы, у меня другие планы на тебя. Ни секунды не колеблясь, Драко провел ее через огромную комнату, переплетя их пальцы. Уже почти стемнело, и сквозь большие окна проникал вечерний свет, отбрасывающий длинные тени на полированный деревянный паркет. — Экскурсию я проведу тебе позже. Гермиона могла бы рассмеяться, если бы не заметила в его взгляде жар. Она лишь прикусила губу и последовала за ним дальше. И каких бы внушительных размеров ни была бы его квартира, они в два счета добрались до спальни. Даже не утруждая себя закрыть за собой дверь, Гермиона скинула туфли, сократила между ними расстояние и, приподнявшись на цыпочки, захватила его губы в обжигающем поцелуе. В мыслях и поступках Гермионы не было места для каких-либо пререканий о приличиях. Осмелевшая, подталкиваемая каждой каплей уверенности и жажды, которые и привели ее сюда, она безо всяких колебаний добивалась того, чего хотела. А Драко запросто ей это предоставил. Теплые ладони Малфоя скользнули под ее рубашку, задирая ткань вверх, пока ему не пришлось прервать их поцелуй, чтобы полностью стянуть ее. В шквале порывистых движений рук и обжигающих прикосновений они сорвали друг с друга каждый клочок одежды. Гермиона опустилась на край массивной кровати и откинулась на спину. Взгляд, который он бросил на нее, был до непристойности развратным, и Драко, облизнув губы, устроился рядом. — Закрой глаза. Тоненький смешок сорвался с ее губ, когда она сомкнула веки, подчиняясь приказу. И Гермиона не разочаровалась в этом решении. Каждое движение Драко сводило с ума. Из-за отсутствия зрения все остальные ее чувства обострились до предела. С особой остротой она ясно ощущала каждое прикосновение, слышала каждую заминку его прерывистого дыхания, когда он зубами и языком проводил по ее шее. Ей придется скрывать отметины в ближайшие несколько дней, возможно, недель. От этой мысли Гермиона вздрогнула. Драко скользнул ниже, проводя ладонью от ложбинки между ее грудями вниз, очерчивая ребра, и двинулся еще ниже, пока не достиг ее лобка. Несмотря на то что она инстинктивно развела ноги шире, Гермиона все же смущенно покраснела, когда он провел двумя пальцами по ее влажным складкам и погрузился внутрь нее так, словно они были созданы для ее влагалища. — Ты хоть представляешь, как ты восхитительна на вкус? Гермиона едва могла думать, не то что отвечать на вопросы. — Раз ты всегда такая болтливая, я ожидал, что будешь немного более разговорчивой. Грейнджер резко распахнула глаза, остроумная реплика едва не сорвалась с языка, но тут Драко чуть согнул фаланги внутри нее, и любой потенциально имеющийся аргумент сменился протяжным стоном. — Скажи мне, чего ты хочешь. Никто никогда не задавал ей подобных вопросов, и Гермиона попыталась сосредоточиться на ответе, пока он погружался в нее пальцами, то сгибая их, то разгибая. Она не собиралась порочить свою репутацию отличницы, даже несмотря на то, что Драко доводил ее до полубезумного состояния от страсти. — Я хочу тебя. Тво… твои пальцы и твои р… руки, — Гермиона запнулась, ахнув, когда он прижался ладонью к ее сверхчувствительному клитору. — Твой рот и твой... твой.... — Скажи это. — Твой член. — Хорошая девочка. Ее губы приоткрылись, а ноги задрожали, когда его слова обрушились на нее, перекатываясь по венам и оседая тугим комком внизу живота. Его игривая ухмылка была раздражающе привлекательной, но, прежде чем Гермиона сумела ответить, Малфой уже промурлыкал похвалу ей в губы и скользнул языком в ее рот. Она мгновенно утратила способность связно строить предложения. — Мне стоило догадаться, что тебе это нравится. Хочешь, я повторю, какая ты умница, Грейнджер? — Драко покусывал ее губы, а затем крепко поцеловал. — А рассказать тебе, как я чертовски сильно возбуждаюсь, слушая твои стоны? Ты хочешь быть умницей для меня? Быть моей хорошей девочкой? Хриплое мычание вырвалось из ее горла, ресницы затрепетали, она отдалась во власть чистых ощущений. Драко продолжал шевелить пальцами, проникая внутрь и выскальзывая из нее с непрерывным давлением, подталкивая ее к грани. — Д-да, — это слово перетекло в стон, когда губами Малфой обхватил ее сосок, и от легкого укуса она ощутила напряжение в бедрах. — Да, пожалуйста. Его одобрительный гул искрами пронесся по позвоночнику. Ее мышцы плотно сжались вокруг его пальцев, как только… Гермиона вновь распахнула глаза, когда он отстранился, убирая пальцы. Зачем он... — Оближи. Грейнджер несколько раз моргнула. Она застыла, ее взгляд метался между его потемневшими от возбуждения глазами и влажными пальцами у ее губ. Гермиона медленно приоткрыла рот. «Развратно» — это единственное слово, которым можно описать движение его влажных пальцев по ее губам, но она все равно провела по ним языком, не прерывая их зрительный контакт. Драко застонал и, прежде чем Гермиона успела осознать, что именно происходит, устроился между ее ног. Широко разведя ее бедра, он стал с упоением посасывать пульсирующий клитор. Грейнджер протяжно всхлипнула, когда он снова толкнулся в нее пальцами, находя чувствительную точку. Безнадежно было пытаться подавить вздохи, когда Драко пожирал ее, вылизывал, ласкал языком влажные складки, глубоко проникая внутрь с мастерским умением. Она перебирала пальцами пряди его мягких шелковистых волос, и, когда наконец сжала их, усиливая хватку, его рычащий стон вибрацией отдался в ее сердцевине. Она приподняла бедра, прижимаясь к его рту в негласном требовании большего. Если предыдущее было прологом, то это — завершение первого акта. Оргазм накрыл ее с невероятной силой. Ноги дрожали, пальцы подгибались, сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди, — Гермиона протяжно застонала, достигнув разрядки. И Драко был счастлив умножить захлестывающие ее ощущения, крепко удерживая на месте и не прекращая медленные, распутные ласки, пока она кончала. У Гермионы перехватило дыхание, когда к ней вернулись чувства. Последовавшее за этим молчание было нарушено, когда она рассмеялась с чувством катарсического облегчения. — Я такая оттраханная. — Еще нет. Она на долю дюйма приподняла голову, наблюдая, как Драко, все еще оставаясь между ее бедер, слегка отпрянул и облизнул губы. Волна возбуждения завязалась в крайне тугой узел, противостоя ровному ритму блаженства, пульсирующему в ее венах. Неспешно вновь поднимаясь вверх к ее губам, он покрыл россыпью поцелуев ее живот, провел языком по округлой груди, а затем втянул в рот возбужденный сосок и ущипнул за другой. Потом наоборот. Как оказалось, она далеко не насытилась. Когда Гермиона почувствовала, что он прижимается к ее ноге — твердый и в полной боевой готовности, — дрожь предвкушения, вспыхнувшая в животе, только усилилась от прошептанных Драко похвал прямо в ее разгоряченную кожу. Он снова овладел ее губами, и Гермиона ощутила, как сжимаются внутренние стенки от собственного вкуса. — Так как ты хочешь меня? — Драко нежно прикусил, оттягивая ее нижнюю губу. — Выбор за тобой. Это оказалось самым легким решением за всю ночь. Гермиона руками уверенно толкнула его на спину, решительным движением перекинула через него ногу и оседлала его бедра. В выражении лица Драко больше не сквозило самодовольство, он выглядел заинтригованным, страстное желание мелькнуло в его чертах, отражая ее собственное. Она ощущала его и ранее, но прижатый к ее возбужденной плоти жаркий член дарил настоящий фурор чувств. Это не поддавалось определению. Чувство было настолько первобытным, что ей не хотелось давать ему никакого названия. Желание уступило место непреодолимой потребности, необходимости ощутить, как Драко восхитительно растягивает ее, оказавшись внутри. Ей хотелось этого так сильно. Отчаянно. Качнув бедрами, Гермиона сосредоточилась на дразнящем скольжении его возбужденного члена по ее влажным складкам, но этого было мало — слишком мало. Она, наконец, приподнялась, почти полностью оторвавшись от тела Драко, но его крепкие пальцы, совершенно точно до синяков впивающиеся в округлости ее бедер, удержали Грейнджер на месте. — Черт. На ум пришло лишь это слово, когда она наконец-то опустилась на его член. Гермиона не сводила с Драко глаз, наблюдая, как он стискивает зубы, контролируя движения и направляя ее. Ощущения были одновременно и потрясающими, и мучительными: она оседлала его, задыхаясь и дрожа, привыкая к чувству невероятной наполненности. — Грейнджер, если ты так и не пошевелишься... — Шшш. Гермиона наклонилась вперед и крепко прижалась к его груди, наслаждаясь, как он сладко растягивает ее в новой позе. Если целоваться с Драко было незабываемым опытом, то поцелуй с ним, когда внутри нее с нетерпением подергивался его член, стал настоящим откровением. А ведь они еще даже не начали двигаться. Когда Гермиона качнула бедрами в первый раз, они оба ахнули, пытаясь растянуть момент. Они двигались в унисон, найдя устойчивый ритм — не быстрый или неистовый, но напряжение нарастало, как надвигающаяся буря, подталкивая Грейнджер к грани разумного. Долго ей не продержаться. Драко отдал инициативу ей, позволяя задать темп, его хватка ослабла, и он нежно скользнул ладонью вдоль ее позвоночника. Гермиона сквозь стон задрожала, когда рука Малфоя легла ей на плечо, а бедрами он подался вверх настолько, что… — В тебе так чертовски божественно, — Драко прикусил ее нижнюю губу, сделав еще один резкий толчок, и все здравые мысли и каждое разумное слово вылетели из ее головы, она хрипло застонала прямо ему в губы. Удовольствие на грани с болью туманило рассудок. Столько слов Гермиона знала, столько учебников прочитала, столько знаний хранилось в ее мозгу, но сейчас она была не силах подобрать ни единого ответа. Двигаясь с полной отдачей, она поддалась естественному ритму своих бедер, приподнимаясь и вновь опускаясь на всю длину его члена. Она сосредоточилась на ощущениях: как Драко сильно толкается в нее, как ее внутренние стенки плотно обволакивают его член, как он растягивает ее, затем выскальзывает, а потом все повторяется вновь. В этот момент больше ничего не существовало. Лишь отрывистые звуки и сбивчивые вдохи. Лишь он внутри нее. Только они вдвоем. Она была на грани, слишком близко. Гермиона откинулась назад, упираясь ладонями в его грудь и ногтями впиваясь в кожу. Она замедлила движения бедер, набирая полные легкие воздуха. Грейнджер хотела, чтобы это продолжалось дольше. Их взгляды пересеклись, и она позволила себе просто полюбоваться... Волосы в полнейшем беспорядке. Глаза полуприкрыты. Губы припухли. Румянец вспыхнул на его щеках, окрашивая высокие скулы. Это было потрясающее зрелище, и она запечатлела его в памяти. Еще одна яркая иллюстрация отправилась в стремительно пополняющуюся копилку портретов Драко Малфоя, которые ей никогда не забыть. Когда Гермиона снова ускорила темп, слова «тугая», «влажная» и «хорошая» впечатывались в ее кожу между обжигающими поцелуями. Непрерывный поток его похвал пробивал до мозга костей, теплом оседая в душе. Один небрежно брошенный взгляд на плотно сжатые челюсти Драко — и она поняла, что он на грани. Отлично. Она тоже. С новой острой потребностью Гермиона прильнула к нему. Чем ближе к разрядке она была, тем ее движения становились все менее плавными. Руки Драко снова очутились на ее бедрах, кончики пальцев провели по ягодицам, и от этой ласки искры пронеслись по телу, оседая в самой сердцевине, а затем давление на и без того нежную кожу усилилось, точно оставляя синяки. — Позволь мне. Кивнув, Гермиона наклонилась вперед и прижалась лбом к его груди, закрывая глаза, когда позволила Драко управлять движениями своего тела и подчинилась его воле. Он крепко прижимал ее к себе, почти болезненно сталкивая их бедра, снова, и снова, и снова. Она была опасно близка к тому, чтобы кончить, но хотела, чтобы он первым достиг этой сладкой грани. Гермиона приподнялась и коснулась своей груди, пальцами сминая и пощипывая возбужденные соски, пока не услышала, как Драко резко втянул носом воздух. — Блядь, — его бедра задрожали, а затем ритм толчков затих. — Блядь. Расплавленное удовольствие нахлынуло на нее волнами. Первая была резкой, словно внутри нее что-то лопнуло, когда Гермиона почувствовала, как его семя изнутри покрыло ее конвульсивно сжимающиеся стенки. Вторая — помягче, отдавалась теплом в подгибающихся пальцах ног. И последняя захлестнула ее целиком, заставляя почувствовать слабость в коленях и рухнуть на крепкую грудь Драко. Он крепко прижимал ее к себе, а тяжелое дыхание щекотало пышные кудри на макушке. Никто из них не мог проронить и слова, но повисшая между ними тишина была уютной. Гораздо более уютной, чем Гермиона могла себе представить. В дурманящем послевкусии их близости покрытая испариной кожа Драко так естественно касалась ее разгоряченного тела, и Гермиона поддалась инстинкту, встречая его губы в медленном, томном поцелуе. Было легко, действительно, очень легко — позволить себе утонуть в его объятиях, закрывая глаза. Она провалилась в сон с воспоминанием о теплых губах Драко, прижимающихся к ее виску.

__________

В ожидании Гермиона пригубила напиток, сделав медленный глоток. «Cabernet Franc Icewine». Сладкое и тягучее. Нахмурившись, она снова окинула взглядом помещение. Святые угодники, она все еще ненавидела вечеринки. Шум, люди и музыка ни на йоту ее не прельщали. Оглянувшись по сторонам, Гермиона заметила, как, прижимаясь друг к другу, Блейз и Джинни отвязно танцуют, но искала она что-то другое… Кого-то другого. — Вернулась так скоро, Грейнджер? Из тысяч других она узнала бы этот голос где угодно. — Отличный выбор вина в этот раз, — Драко заказал чистый огневиски и опустился на барный стул рядом с ней. Он оценил, что за напиток в ее бокале, чуть наклонив голову. — Это то самое вино, которым я… — Именно, — Гермиона с трудом сдержала улыбку. — Боюсь, я слегка к нему… пристрастилась. — Да что ты? — Малфой заинтригованно приподнял бровь. — И это все, к чему ты пристрастилась? — Похоже, я немного увлеклась и кое-чем… кое-кем другим. Губы Драко растянулись в искренней улыбке, свечение его зачарованного кулона мерцало все неистовее с каждым шагом Гермионы навстречу ему, и ей даже не нужно было смотреть на свое украшение. Она понимала: камень сияет так же ярко.