Just come over and bite me

Чан, в принципе, никогда не гордился тем, что он вампир. Даже, если иногда ему это помогало в жизни. Например, хватало времени на все, чем он занимался, ведь тратить время на сон ему не нужно. Но, он считал, что минусы перевешивают все плюсы. Если бы ему предложили стать человеком, он бы, не раздумывая, согласился. Он ненавидел эту сущность в себе, всегда старался скрыть, хоть это и мало получалось. Мог месяцами голодать, не взяв из холодильника и пакетика крови, а те, что ему запихивали родители, просто отдавал друзьям. Носил линзы, немного использовал макияж, чтобы скрыть бледность, в какой-то момент даже почти перестал улыбаться, чтобы не показывать другим клыков. Нет, он не осуждал других вампиров, просто конкретно он себе не нравился. Когда в его жизни появился Джисон, открыто говорящий о своей ненависти к вампирам, Чан решил, что не скажет ему ничего о своей сущности. Он кое-как старался мириться с собой. А потом случилось это. Его младшая сестра была человеком, родители удочерили ее, когда парню было десять. Он очень любил девочку, всегда старался уделять ей внимание, а когда смог подрабатывать, дарил ей разные подарки. Однако, всегда беспокоился, что может принести ей вред, не расчитав силы. И его опасения были не напрасны. Это было солнечное воскресенье. Они с Ханной играли перед домом в мячик. Чан увлекся и бросил его слишком сильно. Девочка не смогла поймать мяч, и тот, отскочив, отлетел на дорогу. Улица у них была тихая, но, видимо, не в этот день. Чан вовремя заметил несущуюся по дороге машину и успел дернуть сестру назад прежде, чем даже не думающий тормозить водитель не пронесся в полуметре от них. Ханна громко плакала, Чан улыбнулся, погладив девочку по голове. - Не бойся, все в порядке, - целует лоб. - Больно.. Девочка пуще прежнего разрыдалась, фактически крича. Парень шокированно раскрывает глаза, судорожно осматривает её и понимает в чем проблема. Его пробивает крупная дрожь, когда он разжимает пальцы на запястье девочки. На её руке была неестественная выпуклость. Он сломал её. Чан подавил в себе подступающую паническую атаку и, подхватив Ханну на руки, понёсся в дом, перепугав криком родителей, которые сразу увезли девочку в травматологию. Чан на несколько часов остался один, ловя одну паническую атаку за другой, не в силах перестать прокручивать образ девочки перед глазами, ее плач и сломанную руку. Он её сломал. Это он виноват. Родители вернулись с улыбающейся Ханной, которая вместо того, чтобы злиться, крепко обняла Чана и поблагодарила за то, что спас её. Она простила его сразу же, а вот Бан не смог совладать с чувством вины и, прождав немного, улетел учиться в Корею, сказав родителям, что действительно хочет получать образование там. Он знал, что как только Джисон увидит его, то сразу сбежит, но надежда горела где-то внутри. Но так и произошло. Как только Бан подошел к Хану, тот сразу же понял, что парень вампир. Его глаза округлились и он...убежал, буквально. Всю ту неделю, пока Джисон не приходил в универ, вампир отчаянно придумывал как убедить парня дать ему шанс. Вспомнил про любимое печенье, решил подходить медленно, через маленькие подарки и рассказы о том, что было в универе, пока парня не было, может, о своей жизни, чтобы показать Джисону, что он не ест людей. Так он и поступил, когда Хан вернулся. Сначала он переживал, ведь парень никак не реагировал, но затем младший стал читать его сообщения. И какого же было удивление Чана, когда через неделю, тот заговорил с ним. Вампир полагал, что ему понадобится где-то полгода, но не ожидал, что Джисон решится так быстро. Бан не помнит когда в последний раз был так рад. Хан сначала говорил с ним боязно, сидел и стоял не ближе, чем в метре, но Чан и так был счастлив. Джисон не бросил. Ему кажется, что, возможно, в ином случае, он предпочел бы покончить с собой. Они вместе вступили в музыкальный клуб, хотя для них это и так было обязательно. В первый же день в клубе Чан взял гитару и сел рядом с пареньком в черном худи, который сгорбился над ноутбуком на низком кофейном столике перед диванчиком, где они умостились. Парень сразу обратил на него внимание и повернулся. Вампир утонул в чужих угольных глазах. Будто ночное небо, усыпанное миллионами звёзд. Он хотел рассмотреть их все. - Что ты спросил? - очнулся от опьянения оленьими глазами Чан. - Ты вампир? - переспросил парень, рассматривая Чана. - Да, - немного неуверенно ответил Бан, - Какие-то проблемы? - Нет, хотел сказать, что это круто. Чан был крайне удивлен и в корне с этим не согласен, но так случилось, что с Чанбином они стали общаться более тесно, когда случайно поняли, что у них довольно много общего, начиная от предпочтений в музыке и заканчивая цветом постельного белья. Старший влюбился. После того, как он понял это, его будто кинули в ванну со льдом. Только вот избегать парня не получилось. Чанбин проникал в каждую клеточку тела Чана, заставлял тонуть в своих глазах, уплывать от широкой улыбки и звонкого смеха, покрываться мурашками от каждого касания. Чан бесповоротно пропал.

•••

- Хён, а вампиры умеют сосать? А зубы не мешают? Бин, кажется, не помнил о своей шутке, продолжая как ни в чем не бывало готовить блинчики утром, после того, как Чан с ним поздоровался. Он стоял в одних боксерах, с перекинутым вокруг шеи полотенцем. Скорее всего, уже сходил на пробежку, и не то, чтобы Банчан как-то удивлён. Чанбин много раз говорил, что лучше всего от похмелья ему помогают занятия спортом, и действительно всегда был свеж и весел, абсолютно не жалуясь на головную боль и тошноту, как те же Джисон или Хёнджин. В обычные дни он также занимался, в основном по выходным, а среди недели стабильно четыре раза посещал качалку вместе с Чаном, а с недавнего времени и Джисоном. Раньше Бану очень нравились занятия в зале, когда он наблюдал за еще худым, хоть и подтянутым Со, который пытался сначала взять больше, чем мог, чтобы быстрее набрать мышечную массу. Однако, позже он стал аккуратнее, пообщался с тренерами, даже брал несколько занятий, составил комплекс упражнений и втянул в него Чана, сидел на различных диетах, отказался от алкоголя и разной неполезной еды. Бан, как вампир, мало изменился за эти пару лет из-за очень медленного обмена веществ. Кто-то бы даже сказал, его отсутствия. А вот Чанбин из худого, костлявого парня превратился в гору мышц, обходя Чана в размерах настолько, что футболки старшего, которые на нем раньше висели, стали обтягивать и даже рваться от резких движений. Со временем пришлось почти полностью обновлять гардероб. Поэтому сейчас, смотря на перекатывающиеся от каждого движения мышцы спины, широкие крылья, крепкие руки, которые с легкостью выжимают до сотки килограмм в зале, Чан чувствует приятную дрожь по телу. Каждый раз. Каждый раз он ходит в спортзал в большей степени ради того, чтобы понаблюдать за увлеченным занятиями Чанбином. Он понимает, что возможно, его нелюбовь к своей сущности сыграла свою роль в том, что все мысли о силе Бина слишком возбуждают его, все мысли о своей слабости перед этим человеком приводят его в дикий восторг. - Всю ночь работал? - все же оглянулся Чанбин, с его влажных волос все еще капала вода. - Нет, тебя уложить пытался, - младший на самом деле вырубился, как только его голова подушки коснулась. Чан жадно следит, как капля с волос падает на пухлую щеку и скатывается вниз по точеному подбородку, затем растворяясь в полотенце. - Правда? - засмеялся Бин, выливая порцию смеси для нового блинчика на сковородку, - Доставил я тебе проблем, прости. - Совсем нет, - он не помнит свою шутку, Чан улыбнулся и обнял парня со спины, положив подбородок на крепкое плечо. Он действительно работал всю ночь и успел соскучиться по чужому теплу. - Голоден? - шепчет Бин, зная возможную реакцию, но, к его удивлению, Чан согласно мычит. Парень даже не вздрагивает от прижавшегося сзади холодного старшего. - Да, немного, - возможно, Бан просто разморен запахом тела в его руках, а может все же сеансы психолога - Бинни немного помогают. - Там есть пакетик на второй полке, поешь, - Чанбин довольно улыбается, когда старший отходит и действительно берет кровь. Банчан садится за барную стойку сбоку от младшего. Они сразу решили, что никакой столовой у них не будет, когда выбирали квартиру. Со все же настоял на светлой кухне, хоть большая часть мебели в остальной квартире была темной. Чан согласился, не спорил, в конце концов это была территория человека. Вампиру на кухне делать нечего. Все остальное они выбирали вместе. Чтобы кухня и гостинная были совмещенные, ведь во время дружеских посиделок так гораздо проще бегать за добавкой, и пара спален. Правда, в один момент комната Чана превратилась в его кабинет, поскольку кровать ему была не нужна, ее забрал Чанбин, поставив со своей вместе, сделал себе одну большую. Бан наблюдает за пальцами младшего, который ловко переворачивает блинчики на сковородке, за тем как выделяется бицепс каждый раз, как Бин сгибает руку, хоть и не напрягает ее, и отчаянно старается не смотреть вниз где плотные, обтягивающие боксеры мало скрывают чужой член. И ведь Чанбин совсем не постеснялся выпереться так. Хотя чего ему стесняться, если оба парни, друзья, только вот Чан сейчас умрёт. Он глотает кровь, но все равно в горле будто пустыня, губы облизывает в предвкушении. Вампир встаёт и подходит к парню со спины, проводит клыками по шее, сжимая талию. Чанбин шумно выдыхает и откидывает голову на его плечо, выключая плиту, разворачивается в чужих руках и меняет их местами, с легкостью подхватывая старшего под бедра и усаживая на кухонную тумбу. Чан тихо стонет от напористых поцелуев и крепкой хватки на талии. Бин кусает его губы, зализывает укусы, будто извиняясь, гладит крепкие бедра и сжимает ягодицы. Медленно отстраняется и шепчет в губы: - Чан? - Что? - отмаргивается парень, смотря на протягивающему ему салфетку Чанбина. - Ты испачкался немного, о чем задумался? - улыбается младший и сам вытирает чужой подбородок от крови. - Да так, ничего, - облизывается Чан и снова берется за трубочку, пока Бин садится напротив с кружкой горячего чая и блинчиками. - Хорошо, что сегодня выходной, - улыбается он, обмакивая блинчик в сгущенку, - А то я всё-таки перебрал, - смеется Со. Чан кивает, наблюдая за тем, как Бин облизывается и жует блинчик. Вампир отныне ненавидит существование сгущёнки. - Что такое? - спрашивает Бин с набитым ртом, - У меня что-то на лице? Бану на секунду кажется, что он услышал как сбилось чужое сердцебиение, но в следующий момент оно было спокойное. - Нет, просто опять задумался. - Такое впечатление, что похмелье у тебя, - громко смеется Чанбин, прикрывая рот ладонью. Чан не может не улыбнуться на это.

•••

Окей, Чанбин стал вести себя странно. Почему только Чан замечает, что тот постоянно облизывает свои блядские пухлые губы, когда смотрит на него, каким тактильным он стал, как всегда пытается прижаться ближе. Нет, парень всегда тактильный, особенно с каким нибудь Феликсом. Чан ревновал, но сейчас его больше волнует то, что Бин теперь постоянно просто сидит рядом с ним в студии, приобнимая или устраивая свою руку на его бедре. Никто этого больше не замечает - "Чанбин хён ведёт себя как обычно", "Разве вы не всегда такие?" и так далее. Один Феликс отчего-то улыбался и молчал в тряпочку. А как же "вампир вампиру брат"? Но Ли лишь удобнее усаживается на коленях Хёнджина и подмигивает Бану, бегая алыми глазами от старшего к Чанбину и обратно, когда Чан непонимающе смотрит на него. Вампир думает, что младший над ним издевается, когда за последнюю неделю ни разу не надевает дома футболку. Или когда в безрукавке, отлично выделяющей ширину плеч и мышцы рук, устроил с Феликсом армрестлинг. Чану явно не стоило в этот момент думать о том, как сильно Чанбин может сжать его под собой, не дать ему двигаться, полностью контролируя. А когда вампир заметил, насколько удивлен Феликс, что даже напрягся в этой дружеской схватке, то почувствовал как по телу проходит волна возбуждения, приятно скапливаясь в районе паха. Только то, что Бин рассмеялся, когда Ликс разумеется выиграл, позволило Бану взять себя в руки и удалиться в уборную, решать проблему в штанах под хитрый прищур Ликса и непонимающий взгляд младшего. Чан испугался. Испугался своих мыслей. Перед глазами встал образ маленькой Ханны. Нет, Чанбин далеко не хрупкая шестилетняя девочка, он крупный мускулистый парень, который в действительности может уложить Бана на лопатки. Но он человек. Чан снова боится навредить. Только не ему. Выйдя из туалета, он, забив на пары, поспешил домой, забрав рюкзак вещей, ушел в квартиру Джисона и Феликса. Он игнорировал звонки и сообщения от Чанбина вечером, сидя на кухне и отпивая какао из кружки с котами. Возможно после этого у него будет болеть живот, ведь переварить ему это не под силу, но ему все равно. Он узнает Феликса по шагам, когда тот еще был за входной дверью, а затем слышит щелчок замка. Младший подходит к Чану, кидает короткое "прости" и отвешивает парню пощечину. Бан отшатывается, чуть не падая со стула. - Ты, блять, хоть представляешь как переживает хён? - кричит Феликс, затем резко вдыхая - Чанбин приучил их так делать - будто это поможет успокоится, но все же не кричит, лишь недовольно фыркает, кидая рюкзак на стул и моя руки у раковины. - Я не хотел, - оправдывается Чан, опуская голову и смотря на пенку в какао. - Конечно не хотел! - чуть повышает тон Феликс, но сразу его понижает, - Кто б хотел, чтобы человек, в которого он влюблен по клыки, так беспокоился? Чан вздрагивает. Ну конечно Ликс знает, он всегда знает обо всем. Ему безумно стыдно перед Чанбином за то, что он делает. Но он боится. Боится, что в один момент слишком крепко сожмет парня в обьятиях во сне, или во время чего-то горячего сломает ему что-то, укусит и не сможет остановить кровь. - Я буквально могу видеть, о чем ты думаешь, хён, - закатывает глаза Ли, - Ты действительно думаешь, что Чанбин не сможет подавить это? Черт возьми, мне уже даже приходится напрягаться, чтобы победить его в гребаном армрестлинге, а ты до сих пор думаешь, что он слабый. - Мышцы ему не помогут, кому как не тебе знать, - поднимает глаза Чан, - Я знаю, что он далеко не слабый, но все еще человек, Ликс. - Если ты так беспокоишься, то просто дай ему свою кровь, - фыркает и достает из холодильника донорский пакетик, на котором большими буквами указана группа крови и имя донора - Хван Хёнджин. - Что? - хлопает глазами старший, - Но ведь это.. - Делают во время брачной церемонии? - выгибает бровь, - А кто узнает, что вы сделали это раньше? - Нет, Феликс, подожди, - хмурится Чан, - Мы - не вы с Хёнджином, мы не встречаемся, влюблён я, а не он. - Хён, ты... - младший вампир качает головой, - Просто поговори с ним, - понижает тон Ли, - Сейчас же, пока он там квартиру не разнес. Он в бешенстве и Джисона надолго не хватит. - Я думал он..Почему злится? - не понимает Чан, хлопая красными глазами - линзы он перестал носить по наставлению Бина. - Да потому... - Феликс обрывает себя на полуслове, - Иди домой, Чан хён. И чтобы без расцарапанной спины я Чанбина не видел. Если бы Чан мог, он бы залился краской, но он лишь чувствует как подрагивают пальцы от слов младшего. Ликс только улыбается, видя такую реакцию. - Иди уже, а то я за Джисона переживаю. Чан кивает и моет за собой кружку, собирает обратно вещи и покидает квартиру друзей. Однако, за пятнадцать минут ходьбы, его настрой как-то улетучивается. Во первых, он абсолютно не знает, что говорить. Потому что признать, что боится сжать Чанбина во время оргазма до хруста ребер в буквальном смысле слишком смущает, и это также значит признаться в своих чувствах. Вообще-то он собирался сделать это примерно никогда. Из этого следует во вторых. Чан не имеет ни малейшего понятия о чувствах Чанбина. Потому что сердце младшего никогда не заходилось при его присутствии, даже те касания, что пробивали самого Банчана дрожью, никак не влияли на состояние парня рядом. Он не раз слышал как быстро бьётся сердце Джисона, когда тот находится рядом с Минхо, видел как краснеет Хёнджин, когда Феликс шепчет ему на ухо похабные вещи(Чан хочет это забыть). С Чанбином никогда такого не было. Сердцебиение ровное, будто ничего не происходит, разве что от физических нагрузок что-то меняется. Парень не заметил, как дошел до своего дома, и на несколько секунд застыл у дверей. Банчан уверен, что будь сейчас человеком, был бы бледен как смерть, а так это обычное его состояние. Он безумно волнуется и решает идти по лестнице, а на площадке на нужном этаже встречает Джисона. Тот ничего не говорит, лишь кивает и уходит к лифтам. Вампир подходит к двери и шумно выдыхает. Ему не обязательно вообще это делать, но привычка приелась из-за Чанбина, который себя всегда так успокаивал. Он дергает ручку двери и входит в квартиру, снимая кроссовки, проходит вглубь, уже слыша как привычно ровно бьётся чужое сердце. - Бинни? Чан находит парня на кухне, где тот сидит и пьет зеленый чай, затем, услышав голос старшего, поднимает грозный взгляд. Его глаза метают молнии, костяшки разбиты и покрыты размазанной уже запекшейся кровью. - Зачем ты ушел к ним? - хрипит Бин. Видимо кричал тут на Джисона. - Я думал так будет лучше? - неуверенно шепчет Банчан, подходя ближе. - Кому, Чан? - шипит младший, отодвигаясь от чужой руки, когда подошедший парень ее тянет, чтобы схватиться за футболку на нем - извиняющийся жест, которому он научил вампира. - Всем, - поджимает губы, убирая руку, - Тебе. - Ты слишком много думаешь о том, о чем не стоит, - Чан успевает расстроиться, думая, что Бин просто увидел его проблему до того, как он успел вылететь из студии, - Ты же знаешь, что разговаривать я не умею. Бан хлопает глазами, когда Чанбин встает и подходит ближе, и пятится назад, пока не упирается в спинку дивана. - Я могу выдержать, даже если ты решишь ударить, - буквально рычит это в лицо вампира, - Да я сам тебе в ответ дам так, что с Феликсом или Минхо сравнивать будешь. Со ставит руки по бокам от старшего, упираясь в диван и сжимая потрепанную кожаную обивку. - Прости, что я не сказал всё сразу, - резко меняет тон и опускает голову, - Это было очень эгоистично, - фыркает, - Я думал, что если я скажу прямо, то ты сбежишь как было раньше. - И я сбежал, - шепчет Чан, чувствуя как покалывают пальцы, когда младший всё же позволяет сжать футболку - значит простил. - Но из-за того, что я не сказал и запутал тебя, - Бин трёт переносицу, - Ты накрутился и сбежал. Знаешь, нахуй эти намеки, да? - поднимает взгляд черной бездны на Чана. - Да, - шепчет вампир, утопая в чужих глазах и абсолютно не понимая, о чем ему говорит младший. - Мне всегда нравилось, когда ты так смотришь, но понял, что это значит только недавно, - тихо смеется, - Ликс, конечно, молодец. - Я не понимаю о чем ты, - скорее, не хочет понимать, боится, что это совсем не то, что он ожидает. Чан слышит биение чужого сердца. Оно ровное. А если, как изнутри кричит лучик надежды, Чанбин ему сейчас признается, то так не должно быть. Бана изнутри разрывает. - Зачем ты это делаешь? - одергивает руки от чужой футболки. - Что? - хмурится Чанбин. - Ты.. - вампир собирается с силами и смотрит в глаза парня напротив, - Твоё сердце бьётся ровно. Моё бы выпрыгивало из груди от происходящего сейчас, если бы могло, но твоё спокойное. Чанбин хлопает глазами несколько долгих секунд, а затем усмехается. Чан бы наверняка уплыл бы от этого в другой ситуации, потому что то, как изгибаются губы младшего - отдельное искусство. Но сейчас ему хочется только забиться в угол и извиняться. - Боже, хён, ты что, - Со склоняет голову чуть в бок, - Не слушал, когда я про бабку свою рассказывал? - Я не помню, - честно признается. Младший улыбнулся и притянул руку вампира к своей груди, укладывая чужую ладонь на место сердца. - Оно всегда такое, потому что полумертвое, - неловко улыбается Чанбин. - Что? - Бабка моя вампиром была, - вздыхает Со и ближе к парню становится, вынуждая того вжаться в диван и отклониться, - И это единственное, что мне от нее досталось. - То есть.. - То есть сейчас я безумно взволнован, но мое сердце этого не покажет, - Бин щурится, - Иногда оно дает сбои и может вообще перестать биться или наоборот, забиться сильнее, в основном от какой-то нагрузки, - парень опускает руки и кладет на талию старшего, - Теперь знаешь. - И ты хочешь сказать, что... - внутренности сжимаются от волнения. Неужели это не очередная фантазия? - Я влюблен в тебя, Бан Кристофер Чан, - тянет за талию к себе, а вампир упирается уже второй ладонью ему в грудь, - И не смей от меня больше сбегать. Последнюю фразу Чанбин выдыхает в чужие холодные губы, а в следующую секунду накрывает их своими. Голову кружит от контраста температур, слившихся всего на пару секунд нежного касания. - Они такие мягкие, - шепчет Со и ободряюще чуть улыбается, видя смесь страха и желания в глазах напротив, успокаивающе гладит бока, пока Чан в себя прийти пытается. Чанбин покрывает бледное лицо вампира горячими поцелуями-бабочками и скользит ладонями по спине, прижимая к себе. - Может, я всё же умею спать и сейчас вырубился? - шепчет старший, а в ответ слышит тихий смех. - Нет, ты не умеешь спать, хён, - отстраняется Со, - И теперь мы встречаемся. Банчан рывком прижимается к губам напротив, обхватив щеки младшего узловатыми пальцами, чувствует, как его худи сжимают в районе поясницы, что пускает мелкую дрожь по телу. Бин подхватывает его под бедра, будто вампир ничего не весит, от чего тот выдыхает восхищенный стон в чужие губы и ближе прижимается. Секунда. Чан уже опрокинут на диван и вжат в него сильным телом. Да, всё так, как он представлял, и от этого мышцы бьёт импульсами возбуждения. Дрожащие пальцы скребут короткими ногтями жесткие волосы на затылке Со, затем зарываясь в длинные пряди и сжимая их. Ноги так и остались обвитыми вокруг талии, хотя их и не выпускали из крепкой хватки. Чанбин сжимает их так сильно, что вампир уверен - будь он человеком, уже остались бы следы. Ему одновременно жаль, что это не так, и одновременно радует. Ведь младший не будет сдерживаться из-за старых следов. Да, Чану это более, чем подходит. Он, почти не соображая от крышесносного поцелуя - как же Бин охуенно целуется - выгибается и трётся о чужой пах своим. Тихо стонет не только от приятного трения, но и от осознания того, что Чанбин точно так же возбужден. - Эй, эй, тише, - тяжело выдыет младший, отрываясь от пухлых губ. Чан смотрит недоуменно, даже испуганно, руки одергивает, но прежде, чем он успевает себе надумать тысячу и одну причину, почему Чанбин остановился, младший отпускает его бедра и крепко сжимает щеки, так, что припухшие от поцелуев губы вытягиваются уточкой. - Стой, нет, нам просто нужно всё обсудить, - ловит взгляд бегающих алых глаз и тепло улыбается, - Я тоже тебя очень хочу, детка, но нам стоит притормозить. От слов Со, от вульгарного обращения, у старшего на секунду немеет всё внутри. Он никогда бы не подумал, что от подобного "детка", в животе бабочки начнут танцевать стриптиз для парня, нависающего над ним. Чан хочет, чтобы он мог покраснеть, чтобы младший понял, насколько ему это понравилось, насколько он смущён, но, кажется, Бин и так все понимает. Небольшие губы изгибаются в ухмылке, и Бан не может оторвать от них глаз. Такие идеальные, мягкие и горячие. Обжигающе горячие. Он неосознанно облизывается, затем ловя взгляд угольных глаз, снова смущается. Чанбин выглядит слишком довольным собой. - Стоит ли нам тратить время на конфетно-букетный период, когда мы знакомы несколько лет? - отпускает щеки, гладит одну, а старший, словно кот, льнёт к ней, прикрывая глаза, - Но нужно сделать кое-что очень важное прежде, чем мы перейдем к другому этапу, правильно? Чан широко раскрывает глаза и смотрит в уверенные напротив, губы поджимает и мотает головой. - Это делают супруги, - щурится, - И ты не сможешь сдавать кровь, потому что ей смогу питаться только я. - В этом и суть, хён, - поглаживает по голове, про себя продолжая сравнивать вампира с котом, - Ты сможешь так себя контролировать, - Чан вздрагивает, - Ты ведь об этом переживаешь? - Да, но... - мнётся, отводя взгляд. - Что? - массирует большими пальцами за ушами, рассматривая лицо. - Ты уверен, что хочешь связать свою жизнь со мной? - поджимает губы. Бан чувствует, как начинают щипать глаза, хотя он подавляет слёзы, это все равно очень неприятное чувство. - Не говори так, будто не знаешь, что я словами не разбрасываюсь, не подумав, - притворно хмурится Чанбин и целует нос. - Знаю, - прикрывает глаза, - Просто не могу в это поверить. Через секунду вампир вскрикивает от сильного щипка под ребрами. - Эй, за что? - возмущенно смотрит исподлобья и потирает пульсирующий бок. - Люди так делают, чтобы проверить, что они не спят, - смеётся младший и чмокает губы в извинение. - Это ведь больно, - стирает улыбку с лица и мрачнеет Чан, возвращаясь к теме обсуждения. - Во мне есть кровь вампира, мне будет проще, наверное. Бин садится на диван и смотрит за приподнимающимся на локтях Баном. Тот хмурится и губы поджимает, явно размышляя. Чанбин за полтора года их совместного проживания и два года дружбы от и до выучил мимику старшего. Первые несколько месяцев он, как и все, не замечал всех различий в эмоциях, которые Чан проговаривал и на самом деле чувствовал. После осознания того, что вампир ему не безразличен, он стал наблюдать и замечать, что тот не ест, затем появились вопросы к макияжу и ношению линз, к избеганию прикосновений. Они всё копились и копились, Бин ждал подходящего момента для разговора, однако, он случился совершенно спонтанно. Парни уже жили вместе, это была вечеринка в честь новоселья, но Чанбин помнит всё так, будто это произошло вчера. Половина разъехались, где-то в ванной общался с белым другом Джисон, а Сынмин стоял рядом и читал ему нотации, раз за разом протягивая баклажку воды. Сам Чанбин был в легком опьянении, сидел на диване и листал каналы на телеке, в поисках хоть чего-то стоящего, а старший сидел на полу перед ним. Послав все к черту, парень выключил телевизор и откинул пульт на диван, немного не рассчитал силу, и тот почти улетел на пол, но его спас Банчан. Вампир отложил пульт в сторону и сел наверх к Со, сверля взглядом, вынуждая младшего посмотреть на себя. Бин и рта не успел раскрыть, как тот зажали холодной ладонью, затем медленно отстранились. Чан сидел еще пару минут, прежде, чем начал говорить. Он рассказал всё, начиная с юношеских загонов, случая с Ханной до дружбы с Джисоном и приезда в Корею. Бин изредка молча хмурился и кивал, в подтверждение того, что он внимательно слушает. После того, как вампир договорил, он просто встал и ушел в свою комнату, оставив Чанбина одного переваривать всё то, что он на него вывалил, и глотать желочь от боли за любимого человека. В ту ночь младший не спал, искал в интернете разную информацию для того, чтобы помочь Чану, даже психолога нашел. После обсуждения этого всего со старшим, он спокойно принял отказ от терапевта, но вызвался им быть, хотя понятия не имел, как правильно избавить парня от всех травм. Тогда Бин стал внимательно наблюдать за вампиром, изучил эмоции, тон голоса, научился действиям и словам в каждой из ситуаций. Бан открывался, стал больше доверять, постепенно узнавая Со в ответ. Точно так же научился успокаивать младшего во время вспышек агрессии, сводить на нет панические атаки, что следовали за ними. Парни стали идеально гармонировать, из-за чего младший вампир их компании прозвал их женатиками. Счастью Чанбина не было предела, когда Чан перестал носить линзы и делать макияж, а затем и есть, хоть и раз в неделю, но ел же! Сейчас Банчан ест раз в несколько дней, что соответствует среднестатистической норме, а Бин всё еще не может перестать улыбаться, когда вампир без напоминания сам берет пакетик из холодильника. - Правда хочешь? - неверяще смотрит Чан, чуть выгибая бровь и садясь ровно, немного ёрзает от уже не приятного трения в домашних штанах, поскольку возбуждение почти ушло. Чанбин лишь усмехается, продолжая смотреть в глаза старшему, поскольку знает, что вопрос риторический. Если он сказал, значит это правда, и Бан об этом помнит. - Ты точно понимаешь, как это работает? - с сомнением спрашивает, чуть придвигаясь к Бину. - Я выпью твоей крови и ты сможешь не бояться мне навредить, поскольку свою кровь ты не убьёшь, - улыбается Чанбин и кладёт ладони на колени старшего, успокаивающе гладя. Вампир прикусывает уголок губы и мечется взглядом по своим предплечьям, затем поднимая руку и прижимая к своим губам, последний раз смотрит на Со и жмурится, прокусывая тонкую кожу, протягивает руку с струящейся кровью Бину, подставляя другую ладонь под низ, чтобы ничего не попало на диван. Он крупно вздрагивает, когда Чанбин прижимается губами к быстро затягивающейся ране и делает несколько глотков почти черной жидкости. Чан боязно открывает глаза и осматривает Со. Его губы были испачканы вампирской кровью, лицо чуть побледнело, а глаза крепко зажмурены. Бан знает, что процесс привязки довольно болезненный. Родители много раз говорили об этом, а самым главным свидетелем был Хёнджин, который во всех подробностях рассказывал свою агонию после того, как выпил крови Феликса. Что у него была температура и кошмары несколько дней, а тело постоянно било сильными судорогами, пока организм адаптировался под проклятую кровь. Зато эти истории быстро закончились, после появления на нем укусов и засосов, которые он тщательно пытался скрыть тоналкой. Теперь, чтобы никто не узнал о нарушении закона о привязке только после заключения брака, через пару недель после начала каникул они летят в родную Феликсу Австралию, чтобы пожениться. Разумеется, вся их компания летит с ними, но, похоже, ради уже не одного празднества, а двух. Теперь Бин с Чаном тоже нарушили один из главных законов этого мира. Правда, на него плюёт с высокой колокольни каждый третий, но в большинстве случаев все заключают брак в срок, до обязательного донорства человека, поскольку кровь вампира может серьезно навредить другому, даже убить. Теперь только Бан сможет питаться Чанбином. Это настолько будоражит собственника внутри Чана, что кажется, будто его ледяная кровь кипит. Вампир крупно вздрагивает, когда слышит, что чужое сердце перестает биться. Он испуганно осматривает Чанбина, хватает его руки, трясёт за плечо, пока тот не выдыхает тихое: - Нормально. Кажется, кровь бабки конфликтует с твоей. Со, тихо посмеявшись, жмурится и хватается за сердце, скребёт ногтями о кожу, тихо постанывает от боли. Банчан губы поджимет, трясущимися руками младшего к себе прижимает и утыкается носом в висок, пока Чанбин, стараясь ухватиться за что-то, сдавливает его бедра пальцами.

•••

Процесс привязки продлился дольше, чем обычно это бывало у людей. Но этому, разумеется, было объяснение в виде родства Чанбина с вампирами. Самым первым их поздравил Феликс, который ворвался в их квартиру на следующий же день. Пока Чанбин через силу ел, часто останавливаясь из-за вспышек тошноты от резкой боли, Ли посвещал Банчана во все особенности привязки со стороны вампира. Из-за некоторых, Чан был рад, что не умеет краснеть, потому что на них сидящий рядом Чанбин усмехался и гладил его бедро, немного сжимая. Старший надеялся, что он хотя бы сможет встать с постели после того, как Со станет лучше. Хотя на самом деле был абсолютно не против такого исхода. Чанбин полностью пришел в себя только через неделю. Как это понял Чан? Пока вампир разогревал парню завтрак, Бин вышел на кухню сам, без его помощи, подошел к наблюдающему за ним Баном и усадил на кухонную тумбу рядом с микроволновкой. Через несколько минут старший пытался пригладить взлохмаченные волосы и поджимал припухшие от грубых поцелуев губы, рядом с ним за столом сидел абсолютно довольный произошедшим Чанбин, а напротив с хитрым прищуром их осматривал Феликс, который как всегда на прошедшей неделе заходил утром с новыми пакетами еды для "больного", поскольку Чан не умел готовить. - Придется потерпеть до выходных, хён, - хихикает Ликс шепотом, пока Бан провожает его. Дверь за младшим вампиром закрывается, а Чан вздыхает. Сегодня только вторник. Феликс прав. Посреди недели они не могут устроить секс марафон, который был нужен для полного окончания процесса привязки. А до этого момента оба будут страдать от сильного влечения друг к другу. За завтраком Чанбин больше не двигался в сторону Чана. Но старший от этого не расстраивался, его наоборот возбуждало это до дрожи. Бан знает, что младший чувствует себя не лучше, чем он, что его должно точно так же колотить от желания. Но то, что Бин сдерживается, настолько сильно влияло на Бана, что тот даже посреди пар был вынужден удалятся в уборную от одной мысли об этом. Он очень рад тому, что Со об этом не знает, ведь учится на курс младше, иначе бы сгорел от смущения. Но выдержка у Чана не была такой же сильной, поэтому на следующий день он затащил Чанбина в кабинку туалета и налетел с поцелуями. Парень лишь хмыкнул и властно сжал ягодицы старшего, прижимая к себе, пока голодно сминал мягкие губы. Бан тихо постанывал, тёрся о чужой пах и шарил ладонями по сильному телу, запуская их под толстовку, оглаживая горячую кожу и прощупывая стальные от напряжения мышцы. Вампир оторвался лишь на секунду, посмотрел в черные от возбуждения глаза младшего и спешно опустился на колени, не заботясь о чистоте места, в котором они находились. Не сейчас, когда ему кажется, что он умрёт, если не сделает это. Слегка подрагивающие пальцы уверенно расстегивают ремень, а взгляд бегает от выпуклости на джинсах к раскрасневшемуся лицу Чанбина. Чан нетерпеливо прижимается губами к паху, пока пытается расстегнуть неподдающуюся пуговицу, а от глухого стона сверху сводит бёдра. Наконец, непослушный атрибут одежды оторван и отброшен на пол, потому что сил терпеть нет. Вампир сдергивает джинсы с треском ткани, на что обращает внимание только Чанбин, который вплетает пальцы в слегка вьющиеся волосы и крепко сжимает на макушке. - Тише, котёнок, аккуратнее, - выдыхает низко сипло, а Чан только хнычет, услышав это. Волосы отпускают и Бан жадно припадает губами к члену, посасывая через боксеры. Он знал, что младший далеко не маленький, но впервые видит его так близко, а осознание приходит постепенно вместе с новыми волнами возбуждения. Чан бы еще долго вылизывал ствол прямо через ткань, но услышав рычаещее "сними", поспешил выполнить приказ. Да, именно так он обозначил этот тон. И это ему до помутнения нравится. Старший сдергивает белье с Со до середины бедер к джинсам и сглатывает слюну, рассматривая крупную головку прямо перед своим носом, ровный толстый ствол. Внутри всё пульсирует от желания уместить его в себе полностью, чтобы Чанбин показательно примерился к его горлу, обозначив как глубоко он будет. Банчан поднимает руку и придерживает основание, кладя блестящую от смазки головку на свой язык и смотря на младшего. Этот полный похоти взгляд заставляет его член болезненно дернуться, а из горла вырваться жалобный хныч. Вампир уверенно вбирает в рот головку, вылизывает ее, играет языком с уретрой и втягивает воздух, создавая вакуум. От каждого действия хватка в его волосах усиливается, заставляя его жмуриться и усерднее двигать головой, постепенно заглатывая глубже. Когда Чанбин вдруг резко тянет его ближе, толкаясь в горло и практически упирая его носом в гладкий лобок, Чан давится и упирается ладонями в чужие бедра. Младший отстраняет его от члена и дает прокашляться. Бан поднимает на него мутный взгляд, но прежде, чем тот успевает что-то сказать, открывает рот и приглашающе высовывает язык. Бин на секунду застывает, а затем толкается обратно в прохладное горло, остается там на несколько секунд, наслаждаясь контрастом температур, а затем выходит полностью. Он рассматривает возбужденного старшего, что продолжает послушно держать высунутым язык, с которого тонкими ниточками тянется к головке слюна. - Блять..хён.. Чанбин практически рычит, пока снова толкается в тесную глотку под тихий стон вампира, который пускает вибрации по всему стволу. Его бедра сдавливают и царапают, а член крепко сжимают в горле, лаская языком, очерчивая выступившие венки. Он ускоряет темп, наблюдая как по бледным щекам Чана скатываются слёзы, но тот лишь плотнее губы сжимает. Бин жмурится, чувствуя, что скоро кончит, пытается отстраниться, удерживая старшего за волосы, но тот напирает, вынуждая вжаться копчиком в пластмассовую дверь кабинки, упирается носом лобок и делает глотательные движения. Чанбин не успевает что-то предпринять, да и на самом деле не хочет, когда вампир так жадно принимает его член. Бина бьют короткие сильные импульсы оргазма, пока сперма толчками выливается в тесную глотку. Вампир отстраняется через секунду, закашливаясь, а младший на ногах удерживается и отмаргивается. Взгляд опускается на Бана, рассматривает опухшие влажные от слюны губы, мокрые мутные глаза, которые Чан хочет потереть ладонями, но Чанбин их перехватывает и поднимает парня на ноги. Он рывком натягивает белье и джинсы, наспех застегивая, вытаскивает старшего из кабинки, перед этим проверив наличие кого-нибудь в помещении, помогает умыться и прополоскать рот. - Хей, - выплёвывает воду Банчан, смотря на младшего и облизываясь, - Феликс не зря ананасы таскал. Чанбин ничего не отвечает, лишь смачно шлёпнув вампира по заднице, выходит из туалета. В то время, как Чан оседает на колени, понимая, что ему не придётся справляться самому со своим стояком. Он кончил от этого шлепка.

•••

Если бы Банчан не понимал причину того, почему Чанбин ходит грозной тучей, рыкает на него и игнорирует, то очень сильно расстроился бы. Однако, он слишком хорошо знает младшего и понимает, что тот просто пытается сдерживаться. Чан и сам старался до конца недели, даже продавливал ногтями ладони, чтобы не захныкать от возбуждения, когда Со в очередной раз злится на то, что вампир не надел футболку или шорты. Но что старший сделает, если всё его тело просто горело несколько дней подряд. Он впервые почувствовал какого это, когда жарко. Феликс рассказывал о подобных эффектах из-за воздержания от связи со своим человеком, и о многом другом тоже. Например, что у него будет вязать слюна от желания вцепиться в чужую мощную шею клыками и сделать пару глотков крови, чтобы затем его вжали в ближайшую поверхность и довели до мелькающих белых мушек перед глазами от оргазма. Вечером пятницы, когда Чан, отличник с гиперответственностью Чан, сбежал с последней пары, чтобы первым попасть домой, он абсолютно не понимал, как держался прошедшие несколько дней. Он сжимал край их ванны, практически погнув стальной борт, пока насаживался на собственные пальцы, смазанные обильным колличеством согревающей смазки. Джисон как-то обмолвился, что с вампиром лучше всего пользоваться именно ей, а Чан просто запомнил, сейчас извиваясь от тянущего тепла внутри. Он знал, что младший приверженец эстетики, всего идеального, поэтому даже откинул идею бритвы, накупив несколько пачек разных восковых полосок, избавил себя от каждой лишней волосинки, натерся мочалкой с ароматическим гелем. Кажется, что если он выйдет на солнце, то начнет сиять как те вампиры в подростковых книжках. Перед растяжкой Бан не волновался, поскольку делал это не первый раз, его скорее заботило, насколько сильно ему нужно растянуться, чтобы принять Со, нужно ли ему вообще было растягиваться, может быть, Чанбин бы сам хотел это сделать. Выйдя из ванной, Чан намотал полотенце на бёдра, решив избавить себя и своего парня от лишних хлопот, заказал ужин и ушёл в свой кабинет, доставая из глубин шкафа косметичку. Он чуть намазал розовым тинтом губы, чтобы те не выглядели такими бледными, затем хотел взяться за карандаш для глаз, но решил остановиться только на губах, убрав всё на место. Забрав у курьера, конечно, надев халат, ужин, Чан разложил всё за их стойкой и стал дожидаться младшего. Тот, к небольшому огорчению вампира, немного задержался, но этим только сильнее подкрепил желание Бана, который не знал куда деть руки, лишь бы не запустить их под полотенце. Щелчок замка спровоцировал табун мурашек вдоль позвоночника. Привычное "я дома" отличалось тоном голоса. В нём проскользнули нотки нетерпения, исчезло всё раздражение, что сопровождало его несколько дней. Банчан не стал выходить к Бину, лишь удобнее расположился на барном стуле лицом к входу на кухню. Через несколько секунд там появился Чанбин, который застыл, рассматривая с ног до головы старшего. Он медленно опустил рюкзак на пол и туда же скинул кожанную куртку. Облизнувшись, парень стал подходить к вампиру, словно хищник, что крадётся за жервтой. Только вот жертва не боится, а сводит ноги от возбуждения. - Я заказал ужин, - шепчет Чан, не в силах повысить голос хотя бы до ровного тона, кивает на тарелки с каким-то салатом, название которого он не запомнил, и стейком. - Да, выглядит очень аппетитно, - только вот на тарелку Чанбин даже не взглянул, не отводя глаз от вампира. Он подходит вплотную, ведя носом по шее, устраивает свои ладони на голых бедрах, в ответ получая тихий стон на ухо. Со не церемонится, когда понимает, что это ни к чему, стаскивает Чана со стула и тянет в спальню. Правда, до неё никто не дотерпел. Чана вжимают спиной в стену где-то между ванной и комнатой младшего, вдавливают в неё сильным телом и жадно гладят, сжимают каждый открытый участок тела. Губы сминают, кусают, такие родные и горячие Чанбина. Бан хнычет от этого напора, от такого голода в чужих действиях у него просто сносит крышу. Полотенце в одно движение скинуто, а жаркие ладони сжимают упругие половинки, мнут их, разводят в стороны. Бин не предупреждает, когда ведёт пальцами по ложбинке и останавливается у сжимающегося влажного колечка мышц. Он на секунду отрывается от распухших розовых губ, смотрит в мутные глаза напротив и только ухмыляется. - Что, не мог дотерпеть, пока я приду, решил сам поиграть? - прикусывает пухлую нижнюю губу и зализывает её, одновременно массируя горячую от смазки дырочку. - Я думал, что ты, - прерывается, сдерживает тихие стоны, - Что ты не будешь тратить на это время. - Плохо думал, - рыкает. Банчана рывком разворачивают к стене, выдавливают в нее грудью, прижимаясь сзади, покусывают и мокро целуют плечи и шею. Чанбин одну ладонь устраивает под пупком, слегка надавливая и призывая прогнуться, что вампир и делает, пару пальцев второй руки легко толкает в тесное колечко мышц. Согретые стеночки легко поддаются растяжке, жадно сжимаются, принимая еще один палец. Чан разочарованно хнычет, когда остаются только два, но Чанбин утыкается носом за его ухом и жарко шепчет. - Секунду, котёнок. Бан замирает, когда пальцы ощупывают его изнутри, он переступает с ноги на ногу, на самом деле мало соображая, что происходит, больше поддаваясь инстинктам, заработавшим от привязки, помогает найти Со ту заветную точку. Чан выгибается и громко выстанывает, когда Чанбин всё же задевает пальцами комочек нервов. Младший застывает на пару секунд, затем уверенно давя подушчками на небольшое уплотнение, довольно улыбается, когда слышит судорожные стоны, срывающиеся с губ вампира. Через пару движений пальцами внутри, они перестают быть осторожными, парень буквально вбивает их в простату, от чего Чан крупно дрожит и еле стоит на ногах, ударживаясь в своем положении только из-за Чанбина сзади. Тело бьёт разрядами тока, мутя рассудок при каждом прикосновений к чувствительной точке. Чан старается ухватиться хоть за что-то, чтобы удержать себя в реальности, короткие ногти скребут серые обои, оставляя царапины. Он определённо будет смущаться их наличию позже. Единственное, что хоть как-то удерживает вампира в здравом уме - больно упирающаяся в ягодицу бляшка ремня. Чанбин трёт, массирует и оглаживает простату, меняя скорость движений, силу нажатия, заставляет чужое тело содрогаться. Его член болезненно дергается в узких джинсах, каждый раз, когда старший напрягает низ живота и громко выстанывает, почти от каждого толчка пальцев. Бин не знает, что именно им движет, но он хочет, чтобы Чан кончил, прямо сейчас, на его пальцах и не прикоснувшись к себе. Парень метит бледную кожу не осторожничая, оставляя поверх сразу заживающих следов новые. Крепче сжимает челюсти при укусах на чувствительной шее, потому что Бан каждый раз почти вскрикивает и сильно сжимается вокруг пальцев. Вампир не знает сколько минут прошло прежде, чем в паху разлился почти болезненным импульсом оргазм, оглушивший его на несколько секунд. Банчан тут же ощущает небывалую легкость в теле, а потом приоткрывает глаза и понимает, что Чанбин поднял его на руки и понёс в спальню. Как только Чан оказывается на постели с устроившимся между его ног младшим, он тянется подрагивающими пальцами к резинке худи. Бин, нависающий над ним, усмехается и сам избавляет себя от одежды, не утруждая этим еще не пришедшего в себя старшего. Вампир рассматривает его, постепенно возвращая трезвость мыслей, поднимает руку и тянет за запястье на постель, устраивается на мощных бёдрах. - Не могу поверить, что это теперь моё, - облизывается, оглаживая напряженные мышцы плеч и груди, выводит пальцами узоры на проступающих кубиках. Чанбин ухмыляется и сжимает его ягодицы, поднимаясь и шепча в губы. - Только твоё, хён, - оглаживает бёдра, чуть давит на внутреннюю часть, заставляя обмякший член Чана дёрнуться. Вампир тихо стонет и чуть сводит бёдра, легко царапая широкие плечи. - Блять, хён, останови, если буду перебарщивать, - с тяжелым выдохом шипит Чанбин, чувствуя предвкушающую дрожь по телу. Он сильно беспокоился о том, как пройдёт конец их привязки. Знал, что возбуждение разбудит в нем внутреннего садиста, желающего подчинять силой чужое тело и разум. Конечно, Бин не шагнёт за край и, если старший воспротивится, он будет сдерживаться. Изрежет себе руки, чтобы не смог напрячь, чтобы не сделать больно любимому. Но какой к черту самоконтроль, когда податливое статное тело выгибается и жмется к нему, налитый кровью ровный член трётся о его собственный, а в губы шепчут жаркое: - Не сдерживайся.. У Чанбина в глазах темнеет, а когда он приходит в себя, Чан под ним закатил глаза и сжал внутри его член, сдавливая чанбиновы бока крепкими бёдрами. Младший вжимает холодное тело в постель, одной рукой дёргает волосы на затылке, под шипение и надрывистый стон обнажая бледную шею, тут же осыпая её укусами, оставляя следы, которые к его собственному сожалению исчезали слишком быстро, но позволяли метить снова и снова. Через секунду в его помутнённый возбуждением мозг пришла идея: оставить следы, которые останутся хотя бы на пару часов, а для этого нужно, чтобы вампир под ним устал, и быстро не регенерировал. Да, он это устроит. Вторая рука спешно опускается на чужой член, крепко сжимая и быстро надрачивая, следом за рукой стали двигаться бедра, толкаясь в разгоряченные стеночки. Чанбин губами чувствует, как дрожит от стонов шея старшего, лишь сильнее в нее впивается. Кровати скрипят, трутся с неприятным скрежетом друг о друга и глухим звуком бьются о стенку. Быстрые и грубые толчки заставляют Банчана скулить и теряться в ощущениях наслаждения и легкой боли. Внутри слишком горячо, снаружи обжигают касания, он плавится в чанбиновых руках, поддаётся всем его прихотям. Подставляется под шлепки по бедрам, лишь сильнее сжимая в себе толстый член, выгибается грудью, когда Чанбин словно голодный зверь кусает и вылизывает его соски. Младший действительно не может налюбоваться на них. Мягкие розовые ореолы, набухшие от укусов и ласк бусинки, которые блестят из-за слюны под тёплым дневным светом. Он не может удержаться, снова обхватывает губами сосок, втягивает его, чувствует как Банчан дергается в его руках и громко выстанывает, вплетая пальцы в темные волосы на затылке Со, поцарапывает шею. Чан дрожит, чувствует, будто болезненное удовольствие от раздразненных сосков распространяется по всему телу и слишком остро ощущается в паху. Бедра подрагивают каждый раз, как крупная головка проходится по простате, кажется, что они вот вот ослабнут и отпустят крепкий торс, однако, вряд-ли цепкие пальцы Чанбина это допустят. Долгожданный оргазм выстреливает паточным наслаждением по всему телу. Банчан выгибается, поднимая бедра над постелью, прижимает младшего ближе и не дает отстраниться, хоть на миллиметр выйти из него, пока он судорожно сжимает член внутри и изливается полупрозрачным семенем. Чанбин замедляется, тяжело выдыхает и отпускает соски из плена губ, ощущая липкую прохладную влагу на животе, к которому прижался вампир. Он пытается поменять позу, но Чан жалобно скулит и прижимает ближе, оставляя теплеющие красные полосы от ногтей вдоль лопаток. Младший оставляет короткие поцелуи посередине груди, куда Банчан уткнул его носом, затем, преодолевая хватку, поднимается, перехватывает запястья, целуя узловатые музыкальные пальцы, опускает их на постель и переворачивает расслабленное тело на бок, закидывая одну лодыжку на свое плечо. Чан еле слышно стонет от того, что Чанбин не удосужился хотя бы выйти из него, чтобы сменить позу, дразня возбужденным органом слишком чувствительное после оргазма нутро, ёрзает от неудобства позы, пока Бин не перекидывает одну ногу через его бедро, оставшееся на постели. Старший ойкает и дёргается, на секунду напрягаясь, что не остается незамеченным для Чанбина. - Больно? - осторожно оглаживает голень, целует косточку на лодыжке и замирает. Чан кивает и тянет руку, цепляясь пальцами за бедро младшего к которому дотянулся, тянет. Бин хмурится и делает медленный, аккуратный толчок. Не уверен, что Чан достаточно готов, чтобы он начал двигаться, однако, тот тихо стонет, изгибая брови домиком, прижимается щекой к подушке и комкает пальцами свободной руки простынь. - Только слепой бы не заметил твои склонности к мазохизму, хён, - хмыкает и не осторожничает на следующем толчке, довольно улыбаясь сдавленному всхлипу, - Но я не думал, что он распространяется и на эту часть тоже. - Я же сказал, - хрипло шепчет, смотря в черные глаза, что снова покрываются дымкой похоти, - Не сдерживайся. Чанбин облизывает пересохшие губы и начинает неспешно двигаться, чуть меняя угол, чтобы хотя бы иногда попадать по простате, что он сразу понимает по тому, как его сжимают внутри. Член Чана, снова вставший через несколько минут, Бин обхватывает ладонью, сжимает пальцы под налившейся головкой, проходит подушечкой большого пальца по щёлке и не скрывает ухмылки от громких стонов, перемешанных с редкими всхлипами и приглушенными от закушенной губы вскриками. Чанбин чувствует, что разрядка близко, выходит из Чана под его возмущенный вздох, опуская ногу с плеча и укладывая подрагивающее тело на спину, приподнимает бедра и в одно движение насаживает на член. Вампир не сдерживает громкого грудного стона, откидываясь на постель, цепляясь пальцами за край подушки под головой, жмурится и кусает губы, затем, не в силах сдерживаться, оставляет рот приоткрытым, позволяя младшему наслаждаться хныкающими стонами. Нарастающие по скорости фрикции не дают Банчану даже нормально вздохнуть. Он захлёбывается собственными криками, пальцы на ногах поджимаются от удовольствия так сильно, что стопы от перенапряжения почти сводит судорогой. Чан теряет связь с реальностью, смотря сквозь пелену слёз на тёмно-серый потолок, в ушах оглушающе громко отдаются шлепки кожи, а пальцы, сжимающие его бедра ощущаются слишком ярко. В голове нет не единой мысли, кроме как... - Внутрь, - всхлипывает, не может продолжить от срывающихся с губ стонов. Но Чанбин всё понимает, фактически рычит от этой прозвущавшей словно в мольбе просьбы. Толчки становятся хаотичными в желании догнать свое удовольствие, а Чан от этого совсем беспомощно хнычет и хрипло вскрикивает, когда на его члене смыкаются пальцы. Бин двигает рукой быстро, в отличие от толчков ритмично, что создаёт для тела старшего слишком яркий диссонанс. Разряд удовольствия накрывает оглушающе, сильно, отдаваясь разрядами тока во всем теле, заставляет и без того слабые дрожащие бедра упасть с талии младшего. Чанбин делает последний толчок и кончает, наполняя сжавшую его член дырочку, глухо низко стонет и тяжело дышит, кусая открытую шею. Он нехотя отстраняется через несколько секунд, рассматривая лицо вампира. Губы припухли, искусаны в кровь, хотя и зажили, но оставили на себе следы черной жидкости, Чан хлопает мокрыми ресницами и пытается избиваться от мутноты в глазах. - Блять..- хрипло шепчет, опуская дрожащие руки на низ своего живота, ощупывает, - Она такая горячая.. Чанбин непонятливо хмурится, а затем широко раскрывает глаза, когда понимает, о чем Бан, и ощущает как дергается член внутри старшего, что заставляет и того вздрогнуть и слегка нахмуриться. Бин понимает, что нужен перерыв, наклоняется и покрывает мягкими поцелуями лицо Чана, успокаивающе гладит бедра и талию, тянет простынь и аккуратными движениями вытирает перепачканый в сперме живот вампира. Банчан лишь поднимает подрагивающие руки и гладит предплечья, ощупывает бицепсы, цепляет ногтями плечи, подставляя лицо под горячие легкие поцелуи. Бин чуть отстраняется и аккуратно выходит, прижимаясь носом к щеке жмурящегося Чана, клюёт кончик носа и улыбается, опуская взгляд на шею, где укус постепенно исчезает. Уже лучше. - Я глотну воды, - в ответ получает лишь кивок. Чанбин не успевает подняться с кровати, как раздается звонок в дверь. Парни переглядываются. Они явно никого не ждали. Младший натягивает халат, что неприятно саднит разгоряченную кожу, выходит из комнаты. Чан лишь наблюдает, не пытается прислушиваться к разговору, хотя явно различает голос Сынмина. Ему бы немного подкрепиться, потому что он слишком вымотался за один раз, а привязка явно не даст им насытиться даже десятью. Он ощущает блаженную внутреннюю дрожь от того, что не способен использовать силы больше, чем может быть нужно именно из-за привязки, пальцы покалывают от осознания, что его тело полностью во власти младшего. Бин возвращается в комнату с веселой улыбкой на губах и хитрыми огоньками в глазах. Чан щурится, смотря на графин воды и стакан, что тот принёс с собой, затем на лицо парня. Со ставит всё на стол напротив кровати и снимает халат под внимательный взгляд вампира. - Сынмин что-то хотел? - тянет руку, чтобы ухватиться за подошедшего к кровати Чанбина. - М, да, думаю, что нам стоит перенести кровати в твою студию, ты же там звукоизоляцию сделал, да? - ложится рядом, опираясь на локоть у головы старшего, перебирает пряди волос, - Бедняжка Сынмин весь усыпан штукатуркой, просил быть хоть немного тише и аккуратнее, - довольно облизывается, а в голосе ни капли раскаяния или сочувствия другу. Банчан закрывает лицо ладонями и утыкается в грудь младшего, слушая бархатный смех. - Боюсь, - тихо начинает, убирая руки и поднимая голову, - Минни придётся потерпеть, ведь у нас еще целые выходные, - губу закусывает, а взгляд настолько невинный, что Бину срывает башню. Где-то за стенкой Сынмин громко вздыхает и открывает сайт с объявлениями о продаже квартир.