Amica mea

Капли дождя смывают слезы с лица, на котором нет даже намека на эмоции, а в глазах только боль и отчаяние. Уже стемнело, машины ездят реже, а темная фигура все еще стоит посреди улицы, лишь птицы изредка издают звуки. Нет сил даже сдвинуться с места, в голове пустота, а в груди что-то ноет, конечности тяжелые, да и сдвигаться желания нет. Прошло несколько часов с момента как юноша сюда пришел, а он так и не сдвинулся. Точно ли он живой, или он уже давно умер? Ответа на этот вопрос нет, не было и не будет. Лишь молчание. Говорить что-то бесполезно, уже никто не ответить, а дождь так и продолжает лить, становясь все холоднее с каждой минутой. Уже не понятно, как давно на лице были слезы, они слились воедино с дождем как только упала первая капля. Как долго в голове будет пустота? Сколько времени Трафальгару понадобиться чтобы смириться? Такие числа не изменяют, бесполезно. Он потерял единственного близкого человека, и, видимо, последнего. Терять больно, эта боль невыносима, и все что можно сделать это смириться, но всегда ли это получается? Всегда ли можно смириться с потерей единственного лучика солнца в своей жизни? Его сбила машина, это было так спонтанно… Ло даже не осознал, как оказался в больнице, держа за руку Монки, который говорил свои последние слова. Он не помнит что сказал Луффи. Это пугает. Пугает неизведанность, что будет дальше, как жить? Как смириться? Почему именно он? Вопросы, что никогда не получат ответа. Трафальгар не знает сколько времени прошло, оно течет медленно, мучительно. Хочется слечь в могилу рядом со своим покойным возлюбленным. Но.. Он просил его жить дальше, чтобы не случилось. Будет сложно придерживаться слов своего же парня. Трафальгар разворачивается, и идет к выходу с кладбища, могила убрана, он промок, делать тут больше нечего. Ло переходит через дорогу, и из темноты выезжает машина на гигантской скорости, сбивая парня. Он чувствует что его конец близок, он не выживет, он этого не хочет. Последние минуты были мучительны, все, что он смог произнести, это: - Прости, Primus amor et novissimus dolor.