Enough is enough.

Чуя, забив на неотклеивающиеся клыки, уселся на пыльный бетон и вздохнул немного обречённо. Хотя. — Дазай, пока я там «тонул», ты что-то говорил о нас? Но я не расслышал. Уж прости, я пытался красиво захлебнуться. Усмехнувшись воспоминаниям (и, конечно же, довольный своим исполнением роли), Чуя посмотрел в спину стоящему чуть поодаль напарнику. Который неожиданно вскинул руки кверху на манер людей, с которых уже хватит, типа, всё уже, «fuck it». Ведь Дазай прекрасно знал — то, что нужно было, Чуя уж точно расслышал. Когда он обернулся на напарника, в карих глазах его был блеск: то ли отражение прожекторов вертолетной площадки, то ли- — Если ты вдруг подумал, Чуя, что на протяжении всех этих лет я любил тебя — что ж, поздравляю. Ты всё правильно понял. Чуя встретил эти слова не более чем ухмылкой из-под полей своей шляпы, и тогда Дазай, уставший стоять (и уставший от всего) также опустился на землю, устраивая руки на своих согнутых коленях: — Но, в конце концов, как я и сказал ранее: «всё было игрой». — Эй! Обернувшись на недовольное восклицание, Дазай увидел, как Чуя встал с места и направляется к нему, сокращая это, никакое, расстояние между ними. Взгляд синих глаз был испепеляющим, и Дазай невольно захлопал ресницами в удивлении. Точнее, по привычке быстро заморгал. Когда руки наклонившегося к нему Чуи впились в основание воротника его тюремной униформы, Дазай был уже готов выставить блок против удара. — Ты думаешь, что можешь вот так взять и забрать своё признание в любви назад?! Да кто тебе такое позволял? Наклонив голову на бок, Дазай свёл брови к переносице — кажется, Чуя надышался французского воздуха, о чём он вообще? Но когда тёплый нос Чуи прикоснулся к его, Дазай сразу же разучился и думать, и рассуждать. — Не слишком ли много ты на себя взял? М, Дазай?… Особенно, учитывая, что к тебе… я испытываю то же самое. — Чт- — Что «что», мистер «холодный нос»? Если Чуя сейчас признался ему в любви, если всё и на самом деле так, как Дазай миллионы раз представлял себе в своей голове, то, наверное, тот и нормально отнесётся к тому, что теперь последует… Ведь так? Медленно переведя обе руки Чуе на плечи, Дазай ощутил, как напарник выпустил его воротник из своей хватки. Одновременно хотелось, чтобы этот момент длился вечность, но… вдали уже слышался гул вертолётных лопастей. Сейчас Дазай (как и решил ранее: «fuck it»), не стал ещё больше себя мучить после всего случившегося и искать, какую «маску» нацепить. Он просто улыбнулся, и блеск в глазах его остался, хотя взгляд уже был совсем другим — очень мягким. — Вставай, — выпрямившись, Чуя протянул Дазаю свою руку, а на лице его красовалась всё та же, его коронная, ухмылка. Ещё много чего ему хотелось Дазаю и сказать, и высказать. Но их ожидает многочасовой перелёт. Да и всё время мира, в целом, теперь в их распоряжении. [Позже, где-то в небе]. — Знаешь, если бы ты не признался, то признался бы я. — Чуя… — Наверное, то, что я хочу сказать… Спасибо тебе, Дазай.