Шесть сотен триллионов с копейками

      Если бы Сампо спросили (впрочем, его спрашивать вовсе не обязательно — он и без спроса поболтать горазд), он бы сказал, что вместо Гепарда Ландау — его родственной, к слову, души — его матушка могла бы родить чертову сосульку, и у той, при всем ее невеликом эмоциональном диапазоне, все равно было бы больше чувств, чем у Гепарда в итоге.       По статистике, около тридцати процентов женатых пар родственных душ разводились со временем — такое бывает, люди меняются и перестают друг другу подходить; но такого, чтоб предназначенные друг другу судьбой не подходили друг другу изначально — это уже полный нонсенс. Сампо, зная свою удачу, был убежден, что настолько сильно ему точно не не повезет — а, если смотреть с другой стороны… с его удачей не могло не случиться чего-то иного.       Иронично? А, может, ему просто кажется?

***

      Холод заползает под легкую куртку, снег забивается под воротник рубашки. Металлические пряжки, кажется, прилипают к коже. Сампо едва сдерживается от того чтобы не задрожать.       — Кто ты такой? — спрашивают его настороженным голосом. — Подмирец? Как ты сюда пробрался?       — А? Подмирец? Ну да, да, конечно, ты угадал, красавчик, — Сампо ничего не понимает, но решает немного подыграть.       — Как ты сюда пробрался? Ты арестован. Приказом верховной хранительницы Коколии…       — Неужели все так серьезно, котенок? Никак нельзя без арестов и всего такого? — Сампо елейно улыбается, пряча руки за спиной. — У тебя ведь даже нет доказательств! Вот какие доказательства? Спроси у других подмирцев, знают ли они великого Сампо Коски…       — Вот я и узнал твое имя. Не сопротивляйся аресту, Коски…       — Но я ведь не знаю твоего! Что за воспитание?       Повисает короткая пауза.       — Не знаешь? Но ведь все…       — Но я — не все. Послушай, кроха, я не сказать что местный. Хочешь, буду с тобой максимально честен? На самом деле, — Сампо выставляет вперед руки, словно готовый для ареста; гвардеец (он ведь гвардеец? Судя по доспеху — очень даже) собирается уже надеть наручники, но Сампо стаскивает с левой руки перчатку и демонстрирует выведенный ровным тонким почерком красивый 0. Улыбается. — Я искал тебя. Если рядом, конечно, больше никого нет в окружении ближайшего километра, то у тебя тоже будет ноль, посмотри…       — Не заговаривай мне зубы! — он возмущается. Но отдергивает руки. — У меня такое большое число, что..       — Что пугает до дрожи и кажется неправдоподобным? О, поверь, я знаю, я с этим уже десять лет живу. Жил. Покажи руку. Если там ноль — я тебе все расскажу. Если все то же отвратительно длинное число — отводи меня хоть к вашей этой верховной хранительнице, хоть к самому Эону. И не такое бывало.       Юноша — теперь Сампо может рассмотреть его черты лица поподробнее: совсем молодой, светловолосый, голубоглазый — недоверчиво косится на свои руки. Потом — на Сампо, который продолжает мягко ему улыбаться, хотя уже замерз чуть ли не до смерти. Полный сомнений, снимает перчатку, оттягивает темную ткань термобелья вниз и смотрит на число.       На неаккуратно начирканный ноль.       — Вот видишь, цветочек, я ведь сказал. Сампо Коски никогда не ошибается (а если и ошибается, то о случаях ошибок предпочитает не знать). Однако! У тебя ноль. У меня ноль. Мы предначертаны друг другу судьбой. Тут есть рядом где-нибудь тепленькое местечко, чтобы я мог тебе все объяснить без риска отморозить себе почки?       — Как я… как я могу тебе доверять?       Сампо на секунду задумывается: а разве это не очевидно? Что ему еще нужно как доказательство? Задумывается — и ловит юношу за золотистые ремешки формы. Тянет на себя и так же неожиданно, как решился, целует.       Сампо ощущает себя так, словно проносится сквозь все галактики разом — а по телу бегут мурашки; и вот и думай: от холода ли или от восторга.              Его неловко отталкивают от себя.       — Ты тоже это почувствовал? Теперь веришь мне, снежинка? Как тебя зовут?       — Я… — он делает шаг назад. Смущенно прячет лицо ладонями. Сампо не может не улыбаться от умиления. — Гепард Ландау. Это был…       — Твой первый поцелуй? Ох, прости, Геппи, не могу сказать того же. Теперь мне немного совестно. Самую малость. Если бы ты меня не оттолкнул — возможно, это был бы мой лучший поцелуй! Наверстаем потом, м-м? — подмигивает, все больше вгоняя юношу в краску. — Но пойдем уже куда-нибудь в тепло, честное слово, ты же не хочешь, чтобы я умер прямо здесь…       Гепард, едва борясь со смущением, накидывает на него свой синий плащ. И ведет в город, долго думая: в свою квартиру, чтобы остаться наедине или в мастерскую Сервал — ведь там у него будет хоть какая-то поддержка.