тишина на двоих?..

солнце еще не взошло, а на улице уже посветлело. настольная лампа давно выключена. гречка спит, свернувшись калачиком на краю постели. саша лежит, уткнувшись носом куда-то в шею, а руки запустив под теплую кофту антону. — тебе не холодно? — раздается приглушенное. — мгм... — что мгм? я спрашиваю, тебе не холодно? встать за одеялом? — саша, пожалуйста просто успокойся... ляг и полежи... ну пожалуйста. антон не собирается двигаться. антон не собирается напрягаться. антон собирается лежать, задумчиво сверля взглядом потолок. он давно не лежал так... спокойно? с момента, когда саша ушел ему никогда не было так хорошо. да даже не хорошо, а умиротворенно. он точно вселился с алиной, с ульяной, с вероникой... но чувство тревоги, пожирающее изнутри не отпускало. оно присутствовало всегда, не давало спокойно спать, спокойно есть, спокойно жить. и сейчас, когда саша лежит с ним, рядом, он ощущает какое-никакое спокойствие. пускай ему все равно кажется, что одно неправильное слово, одно неверное действие и саша... уйдет, но уже навсегда. исчезнет, растворится... и никогда не вернется. у антона никогда не получится его найти. ни один знакомый не будет ничего знать, ни одной зацепки не будет, не будет ни одной весточки... и что тогда? что тогда?.. антон не настолько сильный человек, чтобы выжить без него. без лучика света, столь необходимого и незаменимого. алина была рядом. ульяна была рядом. рома... тоже был рядом. но все было не так. не так, как с сашей. как такой человек, смог стать для антона всем. за полтора года, всего-то. всего-лишь полтора года хватило, чтобы поменять жизнь антона до неузнаваемости. до абсолютного и бесповоротного финала, если саша уйдет снова. да, это болезнь. болезнь разъедающая изнутри, болезнь, не оставляющая ни одного живого места на теле. — тоша. тошааа, — холодные пальцы очерчивают края ребер, прижимая к себе сильнее, — хватит меня игнорировать. — ты разве что-то говорил? — антон хмурится, пытаясь вспомнить хоть что-то. — я тебе успел пересказать войну и мир, а ты задрых. не охуел часом? — и утыкается холодным носом в ключицы, в отместку. — пиздишь, — глаза у тоши действительно закрываются. он очень давно не спал спокойно. не дышал полной грудью. не отдыхал по-настоящему. — с какой стороны посмотреть. тох, ну что ты не рыба не мясо? — саша... ну ты подумай головой чуть-чуть, почему. тебе полезно будет! — он отстраняется и ложится к стене лицом, придвигаясь вплотную. гречка беспоктйно ведет ухом, прижимаясь прямиком к ногам антона. — тоша. тоша, не надо, — обнимает того за талию, притягивая к себе как можно ближе, — ну дурак я, есть такое... только не нужно меня игнорировать. не замечать меня. пожалуйста... единственное, о чем я тебя попрошу — это. я не готов тебя лишаться снова. понимаешь? я... не готов. похуй что я сам ушел. я не готов лишаться тебя вновь. просто... не надо. тоша... — саш, не надо так... пожалуйста. мне же тоже хуево. саша, просто спи, я не обижаюсь, ты тоже. не берем в голову. пожалуйста... саша улыбается ему и запускает руки под свитер. — мы все равно не заснем... солнце начинает всходить, освящая собой все вокруг. стены, стол, кровать, парней на этой самой кровати. саша целует шею антону, трепетно оглаживая все тело под ним. рисует губами узоры на шее, на груди, на ключицах, на животе. ласкает антона, не позволяя тому опуститься в омут тревожных, пугающих, отвратителтных мыслей. *** на улице уже давно утро. гречка мурлычет, удобно распластавшись по дивану. ей удобно. никто не мешает ее сну. антон, так и не заснувший сидит за компом, играя в майн. солнце играет лучами, переливаясь в сосульках, накапавших за ночь. каждую зиму одно и тоже. на улице светло, солнце блестит в снегу, отражается от сосулек, резкими лучами врезается в глаза, ослепляя на мгновения. антон любил эти мгновения. мгновения невероятного, пронизывающего до костей счастья. счастья, такого, когда ты глупо сидишь и глупо улыбаешься, не в силах убрать с лица улыбку. был ли антон так счастлив? по-настоящему счастлив. и счастлив ли он сейчас по-настоящему? какой смысл в этих вопросах? по крайней мере, какой смысл в них сейчас. сейчас, когда безграничное чувство счастья переполняет его. антон сидит и улыбается лучам солнца, новому дню, кошке, беззаботно мурлычащей на кровати. не это ли настоящее счастье? — тоша... ты чего не спишь? — саша, выбирается из-под пледа и подходит к антону, — утро же еще... — было бы, почему спать... — можешь спать по мне, — зевок, — я не против. ржач, старательно сдерживаемый, чтобы не разбудить родителей, разнесся по комнате. — сань, ты долбоеб. это занятие — прерогатива гречки, а не моя. — ну извините, ваше высочество, что вы не поторопились и не заняли выгодное место. саша подходит ближе, кладет голову тоше на плечо и укрывает их обоих пледом. и наступает тишина. но тишина не такая, когда ты хочешь что-то сказать. а такая тишина, которую ты делишь с человеком на двоих. такая тишина, когда тебе не нужно говорить хоть что-то, чтобы замять неловкую паузу. такая тишина, когда нет неловкости. тишина на двоих. нежная, ласкающая мысли. такая тишина, которая не мучает своей недосказанностью, а наполняет тебя чувством определенности. чувством любви и свободы. безграничной нежности и привязанности. — пойдем спать... — и в такой тишине ты уже не понимаешь, кто произносит эти слова. ты понимаешь лишь свои чувства. спокойствие. умиротворение. любовь