Здравствуй, Валенька.

Тучи сгущались над Москвой. Дул сильный ветер, обдуваюший лицо Власовой холодным воздухом. Было очень тихо, только Рита и Валя молча смотрят друг другу в глаза, аккуратно разглядывая в них что-то живое и счастливое, если таковое ещё осталось в них. Уже несколько минут смотрели они так друг на друга, Рита, как всегда, заговорила первой: — Валенька, дорогая, здравствуй. Я к тебе с новым сборником Анны Андреевны, предыдущий мы уже дочитали. Смотри, какая обложка красивая! И закладочка есть, здорово ведь? Первое твое любимое, с него и начнем тогда... — Рита прогладила страницы рукой и пробежалась глазами по тексту, который знала наизусть, стараясь вникнуть в каждое слово, чтобы как можно лучше передать настроение столь прекрасного стихотворения, — Ахматова Анна Андреевна. Я научилась просто, мудро жить. — Власова набрала побольше воздуха и стала с упоением читать, — Я научилась просто, мудро жить, Смотреть на небо и молиться Богу, И долго перед вечером бродить, Чтоб утомить ненужную тревогу. Когда шуршат в овраге лопухи И никнет гроздь рябины желто-красной, Слагаю я веселые стихи О жизни тленной, тленной и прекрасной. Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь Пушистый кот, мурлыкает умильней, И яркий загорается огонь На башенке озерной лесопильни. Лишь изредка прорезывает тишь Крик аиста, слетевшего на крышу. И если в дверь мою ты постучишь, Мне кажется, я даже не услышу. Медленно трактовала Рита каждое слово, голос ее сливался с ветром и шуршанием листвы, звуки разносились по всей планете и, кажется, целый мир замолчал, дабы послушать это обворожительное исполнение. Будто сотни взглядов были устремлены на девушку, а самые чистые, светлые, красивые глаза смотрели прямо в душу, эти голубые глаза глядели так глубоко, что, наверное, могли пройти даже сквозь телесную оболочку, настолько взор их был горячим и пронизывающим. — Чудесное стихотворение... — Рита помолчал какое-то время, глядя куда-то вдаль. — Потому что твое любимое. Мне пора, Валенька. Ты не печалься тут без меня, тебя все очень любят и скучают, всё хорошо будет. Рита склонилась над надгробной плитой, откуда так печально, но с улыбкой смотрела Антонова. Шесть белых пионов и сборник стихов Ахматовой остались лежать рядом. Брюнетка в пальто зашагала к выходу, глаза её были пустыми и стеклянными, они уже ничего не выражали, вообще ничего. Даже смотря на собеседника, Рита как будто бы смотрела сквозь него, куда-то далеко, всё искала она кого-то глазами. Выходя за территорию кладбища, Власова услышала, как покачнулась старая калитка, заржавевшая уже лет тридцать назад, и стала прокручивать в голове свое любимое стихотворение: Я улыбаться перестала, Морозный ветер губы студит, Одной надеждой меньше стало, Одною песней больше будет. И эту песню я невольно Отдам на смех и поруганье, Затем что нестерпимо больно Душе любовное молчанье. Завтра Рита снова зайдет сюда с букетом белых пионов, сегодня она опять будет получать соболезнования от своих коллег, она перестала жить в день, когда умерла её любовь. Организм функционирует, а Рита — нет. Человек умирает в день, когда умирает его человек.