oxytocin

      Лука       Наверное, это была глупая затея — снимать видео вашего танца под дождем, когда он напоминает больше стихийное бедствие, нежели невинную поливку водой землю. Только твои загоревшиеся глаза, и Лука — парень, что будет только «за» на любую твою просьбу — все это подталкивало тебя на небольшую шалость.       Видео для себя, для души, чтобы, если вы заскучали друг по другу, можно было его включить и вспомнить этот день. Оно в любом случае предназначалось только для вас двоих, так что никто бы не смог увидеть, как ты филигранно поскальзываешься на ровном месте и плюхаешься, по твоим ощущениям, в самую глубокую лужу в твоей жизни.       Момент испорчен, да и настроение тоже. Еще и пятая точка разболелась, хорошо хоть руки не пострадали. На глаза накатывают слезы обиды на непогоду и разочарования. Как слышишь голос любимого:       — Ой, ой, ой, — кряхтит он, когда с размаху прилетает рядом. Садится на задницу поближе к тебе, подогнув ноги, — Ну и дебильный же тут асфальт. Скользко, ужас! Надо написать в мэрию или куда, чтобы тут сделали адекватную дорогу!       Лука театрально всплескивает руками, отчего все слезы моментально исчезают.       — Дурак, совсем необязательно было падать за мной, — ты беззлобно улыбаешься, проверяя его ладони. Ну, и он их, к счастью, не стер об асфальт.       — Что-о-о? — возмущенно протягивает Канеширо. — Но тут же и вправду скользко!       — Ты ведь специально?       — Кто знает, солнце, — игриво пожимает он плечами и сжимает в своих ладонях твои прохладные руки.       Миста       Риас бьется в истерике уже добрых десять минут. Складывается пополам от хохота, сложив руки на руле и опустив голову в опасной близости от клаксона. Одно движение — и вся улица узнает, что ты чуть не закосплеила Мэри Поппинс.       — Миста, замолчи! — раздраженно вскрикиваешь ты, нервно откидывая назад мокрую прядь.       — Ты бы… а-ха-ха… видела, как он у тебя улетел! — Миста с новой силой начинает ухохатываться, пока ты надуваешь щеки от обиды. Несильно бьешь его кулачком по плечу и скрещиваешь руки на груди.       Кто же знал, что сегодня будет настолько сильный дождь, так еще и к одной неприятности, добавится вторая — ураганный ветер? Прогноз погоды точно знал, только ты забыла с утра посмотреть приложение в телефоне, а куча запланированных на сегодня дел ждать уж точно не собирались.       Поэтому из магазина ты добиралась до дома под проливным дождем, громко матерясь на зонт, что собирался то ли отойти к праотцам, то ли убить тебя рукоятью. В итоге он выбрал совсем другое — резкий порыв ветра подцепляет зонт, и он, не попрощавшись, улетает неведомо куда. А случайно проезжающий мимо Миста застает сие картину.       Сам Риас, уже включивший печь на максимальную температуру, заставивший снять промокшую блузку и отдавший свою сухую куртку, посчитал, что он сделал достаточно, чтобы смочь просмеяться от этой ситуации.       Тебе уже порядком поднадоел звук гиены поблизости, поэтому с расцветающей ухмылкой придумала идеальный план. Пока он прикрывает глаза, ты со скоростью света пробираешься руками под его футболку и прижимаешь ледяные пальцы к его бокам. Секунда — и вас обоих оглушает визг.       — Один-один, — победно улыбаешься ты. Тот о чем-то своем ворчит и, косясь на тебя, заводит машину.       Айк       — Да-да, ты был прав… Нужно было брать зонт и не выделываться, — смиренно говоришь ты, стоявшая на пороге квартиры насквозь промокшая. Айк хоть и смотрит с укором на тебя, скрестив руки на груди, но отчитывать не спешит.       — Я ванну набрал, — говорит парень, стягивая с тебя мокрую тряпку — минут двадцать назад это было новое пальто.       Ты благодарно улыбаешься ему, целуешь в щеку в извиняющемся жесте и скрываешься за дверью. Напеваешь что-то себе под нос, пока прогреваешь окоченевшие на холодном ветру кости.       Наверное, стоит уже выкинуть из головы мысли о том, что Айк определенно начнет тебя душить своим «я же говорил». Все же, он не тот человек, что будет изгаляться над и так пострадавшим от непогоды человечишкой. Ты даже свое пальто изгваздала, когда один неособо умный шумахер проехал по луже.       Выходишь из ванной с блаженной улыбкой; аж пар исходит от кожи. Айк уже поставил кружку с имбирным чаем на журнальный столик и кивком приглашает сесть на диван. Ты выполняешь его немую просьбу и чувствуешь, как он проводит махровым полотенцем по твоим влажным волосам. Почти мурлычешь от прикосновений, как Ивленд угрожающе начинает:       — Я же говорил…       Боже.       Ну, над человеком, что уже пришел в более опрятный вид, он поиздеваться не прочь.