I′m flying high…

— Я устал цеплять на себе эти недоумевающие взгляды… - Бан сделал глоток горячего шоколада, осматривая заведение, где люди искоса смотрели на него. — Не бери в голову, - Сынмин отмахнулся рукой, добавляя в стакан корицу, которую очень любил. — До Рождества осталось три дня, чем планируем заняться до поездки в Пусан? - Кристофер нежно положил ладонь на ладонь Кима. Она была необычно холодной. — Нам надо успеть пару вещей сделать. Нужно купить сладкие подарки в сиротский дом, откуда я родом, ты ведь знаешь, я не могу этого не сделать… — Конечно, солнце, я всегда был только за, ты же знаешь. — Можно еще сходить в торговый центр и насладиться рождественской атмосферой, что скажешь? Там уже установили большую ель, и каждый магазин украсил свое помещение празднично. — Заодно купим в дорогу теплых вещей.       Рождественская погода обещала быть необычайно суровой в этом году для климата южного пояса Кореи. Сильные метели, мороз и гололедица. Чан предлагал Сынмину перенести поездку, ну или хотя бы купить авиабилеты, но Кима всегда привлекало путешествие на машине. Осматривать красоты различных городов и поселков, останавливаться в дешевых придорожных кафе, где всегда заказывал самые острые токкпоки, чтобы согреться в стужу, выпивать горячий шоколад с корицей и слушать рождественские песни многих знаменитых американских певцов в исполнении южнокорейских айдолов. — Какие возьмем конфеты? - поинтересовался Чан, подъезжая с тележкой в ряд с конфетами. Молодая пара обернулась на него с недопонимающим взглядом, но это вовсе не волновало Криса. Не все, возможно, любят сладости. — Давай мои любимые, - Сынмин смущенно улыбнулся, указывая на большие картонные снежинки, которые были полностью набиты конфетами. — Ты ж мой сладкоежка, до сих пор их любишь? - удивился Чан, беря с полки все снежинки, которые там лежали. — Ты впервые подарил мне именно эту коробку на наше первое Рождество, и мне очень понравились. Особенно те сахарные, которые крошатся в сахарный песок. — О да, мне они тоже очень нравятся. Возьму и тебе одну коробочку, - улыбнулся старший.       На кассе чек вышел солидный, но Кристофер и не бедствовал. Он уже много лет пишет музыку и продает ее на заказ. — Мне всегда нравились твои пальцы, - Ким нежно коснулся холодными пальцами руки Чана, которая лежала на коробке передач. — Ха-х, мои пальцы? Почему? - юноша поднял руку и с недоумением посмотрел на нее. — Когда ты впервые играл, написанную для меня песню на фортепиано в торговом центре, я не мог оторвать взгляда, так они ловко перепрыгивали по клавишам, рождая нереально красивую мелодию.

Never wanted anything as much as you

      Эти строки всегда играли в голове у Кристофера, когда он вспоминал тот самый день, когда набрался смелости признаться младшему в чувствах. — Честно сказать, эти ладони, которые тебе так нравятся, тогда очень сильно потели от нервов. Да брось, я боялся, что ты мне откажешь. У меня тогда сердце сыграло целую сонату Бетховена. — Как бы я мог тебе отказать? Я всем видом тебе давал понять, что любил тебя.

Never crossed my mind that I could ever lose

      Машина остановилась у приюта, где в детстве рос Сынмин. Его родные трагично закончили свое существование в авиакатастрофе. Возможно, поэтому Ким всегда отказывался от авиаперелетов, предпочитая именно автомобиль. И пусть вероятность авиа крушения в разы меньше чем автокатастрофы, по статистике, но он был непреклонен. — Помнишь, как мы впервые привезли сюда сладости в канун Рождества? - улыбнулся Сынмин делая шаги к зданию тепло желтого цвета, давая возможность Бан Чану самому взять кульки с конфетами.

I had this picture in my head

— Ты тогда пообещал, что всегда, пока мы вместе, мы будем привозить сюда сладости всем нуждающимся детям, - Кристофер захлопнул багажник и пошел с возлюбленным к входной двери. — Я много дал обещаний тебе, но не меньше, чем ты дал их мне, - Сынмин нежно улыбнулся. Бан сходил с ума от этой улыбки. Нежные ямочки, идеальные добрые глазки, прищуренные в эмоциональном порыве. За эту улыбку он готов был убивать. Of all the promises you made — Добрый вечер, мой мальчик, - в улыбке расплылась женщина, которая открыла ему дверь. Она воспитывала еще Сынмина, когда он очутился здесь. — Здравствуйте, нуна, - женщина всегда просила ее так называть, ведь не взирая на возраст, она всегда мечтала быть сестренкой для всех детей, что здесь находились. Бан Чан тоже стал для нее как родной, потому такое обращение было ей очень приятно. — Как ты родной? Снова потратился на конфеты? Правда, не стоило… — Как мы могли не принести детям сладости в канун Рождества?       Женщина любезно и, немного горько, улыбнулась, постукивая парня по плечу. — Дети, скорее сюда, тут привезли вам подарки!       К компании выбежали десять детей, которые радостно поприветствовали прибывшего низким поклоном и привычным «안녕하세요». Каждый получил свою снежинку и все благодарно убежали обратно в зал, где начали распаковывать сладости. — Не ешьте все сразу, а то станет плохо! - крикнула женщина и повернулась к Чану. — Прости, мой дорогой, не могу позвать тебя на чай, я должна проследить чтоб они не кушали много сладкого, а то у меня будет веселый вечер с десятком гиперактивных, из-за сахара, детей. — Конечно, не переживайте, нам уже все равно пора, счастливого вам Рождества! — И вам того же…       На следующий день, как и было договорено, мальчики пошли в торговый центр. Здесь все горело и пестрило рождественским настроем. Молодежь была одета в колпаки и тематические костюмы, оленьи рожки и красные носы. Всюду кружили пряные ароматы выпечки и гомонил суетливый шум, празднично настроенных, жителей города. — Ах, как я обожал это время, - Сынмин радостно закрутился в рождественской музыке, хватая руку Кристофера, который радостно присоединился к танцу. Люди вокруг начали хлопать, хотя некоторых подобное поведение немного обескуражило. — Как же я рад, что нашел и не отпустил тебя, - Чан нежно поцеловал холодные губки Сынмина, а тот нежно ответил в ответ, поглаживая его ладонью по щеке.       Весь вечер они ходили по магазинам, скупая любую одежду, которая только понравилась Киму. Они даже купили глупую статуэтку оленя в половину роста Чана, поэтому на ней было решено закончить шоппинг, ведь тащить все в руках было уже почти невозможно.       Ночь перед отъездом они решили не спать. Достав украшения, ребята украшали дом, развешивали гирлянды и танцевали по песню Джорджа Майкла «Last Christmas», Ким находил ее очень романтичной. Не замечая за весельем, парни переместились в комнату, и Бан Чан прижал замерзшего юношу к стене, нежно целуя его шею и наслаждаясь его сладким, не сдержанным стоном, который так удобно лег в ритм и музыку, сменившую песню Джорджа. Это была песня, которую Кристофер написал Сынмину. Он назвал ее «Levanter». Ведь если подумать в каждой строке он заложил для себя глубокое значение, которое раскрывается лишь сейчас.

This is the end of the road I′m holding out for a new hope

— Я так люблю тебя, Сынмин-а, - Чан прошептал это с надрывом страсти на ушко своего любимого, целуя его маленький носик, не давая тому даже толком ответить. — А я тебя, мой волчонок, - Кима всегда веселили бакенбарды Чана, которые он решил отпустить в этом году, потому кличка волчонок родилась сама собой.       Ребята выехали рано утром, едва ли солнце начало немного осветлять небо, но погода испортилась настолько быстро, что все вокруг вновь почернело. Уже через час езды, метель заставила машину небрежно шататься, но теплота и уют внутри транспорта заглушали все нервы и переживания. Они вместе, значит все замечательно. Что может пойти не так? Все казалось таким знакомым… ведь все это уже было, так ведь? Мысли набегали поверх эмоций, но старший гнал их прочь, наслаждаясь временем с Сынмином. По радио заиграла Мэрайя Кэй и Ким стал ей весело подпевать своим нежным и слегка терпким голосом. Он даже достал рождественский колпак и надел его на голову Чана, что сидел за рулем. — Я … прозвучит странно, но мне казалось, что за рулем был ты, - Чан посмотрел на Сынмина, который нежно улыбнулся ему в ответ.

′Cause it′s the darkest of all before the dawn

— Конечно я был за рулем, мой милый Чани, - Сынмин горько улыбнулся и погладил его по щеке холодной рукой. — Тебе уже давно пора меня отпустить.       По радио играла его песня, которую он написал Сынмину. Еще в тот год он опубликовал ее, и она очень сильно стала популярной. Как долго она уже играла, Чан не понимал, но боль и пустота в груди резко стала накатывать на него.

And now that your weight′s come off my shoulders I realize that I can fly

      Слезы застелили глаза, и старший судорожно вжал педаль газа в пол, ускоряясь по гололеду до опасной скорости, пока не увидел впереди фары грузовика, что едва были заметны сквозь метель.

I needed to find me (Now I know) The key was inside of me all along I′m listening to my heart, let it guide me I feel the light, I feel the light

      Сынмин не испугался. Он уже давно ничего не боялся. Смотря на плачущего Чана, он осторожно взялся за руль и увел него в левую сторону, подставляя под удар пассажирское кресло. Громкий звук столкновение, звон метала и хруст пластика, инерциальный толчок с дороги, дерево, и темнота.

Afraid to let you go, but in my heart I know Got to move on I think it′s time It′s all good now

— Почему ты вновь спас меня? В ту ночь, ты вывернул руль вправо, подставляя себя под удар. Водители никогда так не поступают! Они всегда, по инстинкту самосохранения выворачивают машину под удар пассажирским креслом. Зачем ты так поступил? Почему вновь поставил себя под удар? - Бан Чан сорвался на слезы, тяжело кашляя от дыма, что валил в салон из под капота. — Ответ один и ты его знаешь. Я просто люблю тебя больше своей жизни, - Сынмин нежно поцеловал его холодными, давно уже покойными губами, выходя из машины. — Отпусти меня и живи дальше, а я буду из раза в раз тебя спасать.

And now that I left it all behind me I′m flying high, I′m flying high...