В лифте.

Представь, сколько мы сотворим

Ядерных зим, чтобы поиграть

Поиграть в снежки.

Удалю свои рёбра,

Чтобы не вставать с колен,

Когда я захочу завязать

Твои шнурки

[Декаданс- Бонд с кнопкой]

      Ладони потеют, дыхание сбивается, колени трясутся: как бы ни хотелось, чтобы это всё было последствиями возбуждения, это была бешеная тревога.       Он только закончил презентацию обновления Vmeste, как на него налетели журналисты с бесчисленными оглушающими вопросами и ослепляющими вспышками.       Казалось, что он стоит в ступоре уже несколько минут, хотя на самом деле почти сразу в его локоть надёжно вцепился Олег и быстрым шагом повёл к лифту. Дышать почему-то стало легче.       Двери лифта захлопнулись прямо перед носом надоедливых журналистов. Серёжа облокотился на стену- ему казалось ещё немного и он рухнет на пол прямо тут. Перевёл взгляд на Волкова, нажимающего больше кнопок, чем обычно нажимают чтоб подняться на этаж, тем более лифт уже едет. Тот как всегда спокоен и отчего-то даже выглядит довольным, несмотря на каменное лицо.       Лифт плавно останавливается и спустя пару секунд, когда двери не открываются, Серёжа понимает. Олег выжидающе смотрит, оперевшись на стену напротив Сергея, не двигается. Начинает казаться, что он затеял игру в гляделки, как когда-то в детстве, но не проходит и вечности, как, не отводя взгляд, телохранитель подходит так близко, что можно чувствовать его дыхание, и убирает прядь рыжих волос за ухо.       Только сердцебиение стало ровным, как мускулистый парень в чёрном снова заставляет его делать кульбиты, но ощущается это в разы приятнее. Серёжа краснеет, но всё равно подаётся вперёд и "клюёт" чужие губы. - Марго, отключить камеры в лифте B.- слава современным технологиями, помощница автоматически распознает голос Разумовского и не требует дополнительных действий, в отличии от Волкова, который располагает свою руку на щеке Серёжи и целует его так нежно, будто пытается передать, что всё будет хорошо, пока они рядом друг с другом. А вместе они всегда.       Вторая рука оказывается на удивительно тонкой талии, поглаживая её, и иногда кончиками пальцев спускается на край брюк.       Он углубляет поцелуй, сначала проводя языком по зубам Разумовского, а после сплетая языки. Перемещает руку на грудь, обводит ореол соска через белую рубашку, и, кажется, тогда клубок тревожности в сердце Серёжи распускается и он расслабляться полностью, доверяя своему партнёру, вверяя своё тело и душу олеговым рукам.       Серёжа втягивется: уже сам подаётся навстречу, прижимается, сжимает то чужие плечи, обтянутые бадлоном, то волосы, целует развязно и мокро, будто дорвался. Теперь сбито дыхание у обоих.       Олег отстраняется, тяжело дышит, смотрит прямо в глаза, когда Серёжа пару раз трётся своим пахом о его бедро. "Ещё и ухмыляется, вот же ж рыжеволосая бестия"— и он улыбается в ответ. Чмокает в губы, разворачивает за талию на 180°, облакачивает грудью на холодную стену лифта.       Одной рукой сдёргивает рубашку, бросая её куда-то на пол. Когда они успели её расстегнуть? Проводит от поясницы Разумовского до шеи, поглаживает, массирует плечи одной рукой, носом прижимается к холке, втягивает воздух, другой рукой сжимает и отводит в сторону одну из ягодиц.       Всё ещё в брюках, Серёжа жмурится, тихо поскуливает и толкается ближе к Волкову, но не смеет трогать себя сам. Не терпится. И стоило бы сказать об этом, но слова им не нужны, между ними чуть больше, чем просто "связь".       Волков сжимает чужой член через ткань брюк, вырывая стон из чужих губ, тут же разворачивая голову партнёра в бок и целуя его почти целомудренно, одними губами. Он расстёгивает брюки Серёжи, спускается поцелуями на шею, прикусывает, но не оставляет следов. Тяжёлое дыхание заводит ещё больше. Победным шорохом брюки спускаются на пол.       Олег отправляет чужие трусы вслед за штанами и достаёт из внутреннего кармана пиджака пробник смазки, закатывает рукава, выдавливает лубрикант на пальцы, не разогревая подносит к сфинктеру, дразнит, слегка надавливая и делая круговые движения. Покрывает спину поцелуями, слегка царапая и холодя кожу кулоном, сжимает рёбра.       Входит одним пальцем, на что слышит быстрый вдох и еле-слышный стон. Мучает не долго, входит вторым пальцем, пока Серёжа не знает куда себя деть, каждый раз от попадания по простате царапая стену лифта своими ногтями. На третьем пальце сам начинает играться с одним из своих сосков, выпуская приглушенные рукой стоны.       Волков прикусывает мочку уха и выходит,отстраняется, смотрит, как сжимается и разжимается сфинктер после его пальцев. Как двигается спина от вздымающейся от глубокого дыхания грудной клетки. Расстегивает собственные брюки, размазывает лубрикант по своему колом стоящему члену и удивляется, как не спустил в штаны от одного вида. Искренне не понимает, как терпел.       Отвешивает шлепок по ягодице — слышит звонкий стон. Снова оказывается максимально близко, поглаживает бока, плавно входит, успокаивая поглаживаниями. Разум скулит и сам толкается навстречу, вызывая у себя же протяжный стон. Теперь Олег точно может ускоряться, толчки всё ещё нежные, но становятся всё чаще и глубже, руки сжимают талию.                   Кислорода, кажется, почти нет- они дышат друг другом. Серёжа отрывается от стены, облакачиваясь спиной на грудь напарника, хватаясь за тёмные волосы и целуя. Мокро, страстно, с языком. Волков помогает ему держать равновесие, крепкие руки на груди, одна из которых скользя спускается к чужому члену, вызывая череду стонов-вздохов.       Надолго их в этой позиции не хватает, Разумовский снова прижимается горячей грудью к холодному металлу лифта, пока Волков в свою очередь прижимается к его спине.       Всё ещё насаживая его на свой член, в темп начинает надрачивать. Вместе с попаданием по простате это заставляет Серёжу безбожно, но тихо стонать и стремительно приводит к оргазму.С последним стоном хрипло вырывается имя Волкова. Сперма Разумовского стекает по стенке, пока перед глазами взрываются фейерверки. Ладони вспотели, дыхание сбито, колени трясутся: ему кажется, ещё немного- и он рухнет на пол прямо здесь, но его держат руки Олега, который догоняет Серого спустя пару толчков, всё-таки прикусывая до следов кожу около шеи.       Сильные руки разворачивают Серёжу лицом к нему, Волков чмокает его в нос и губы, откуда-то достаёт салфетки и убирает все улики, которые они могли бы тут оставить, потом рассовывая салфетки по карманам. Заботливо одевает Разумовского, нажимает на кнопку "стоп" и лифт снова начинает движение.       Олег снова прижимается своими губами к сережиным, не отрывая взгляд от глаз, с той самой уставшей, но довольной улыбкой, спрашивает: -Лучше?- и в этот момент Сергей Разумовский действительно чувствует себя лучше, расплываясь в такой же улыбке. Лучше всех, пока они вместе.

Ведь пока ты меня любишь, ты и вправду меня любишь

Пули пролетят мимо

И если не предашь, никому не отдашь

Пули пролетят мимо

На этом поле боя только у нас с тобою есть силовое поле

И пули пролетят мимо, все пули пролетят пули мимо

[Силовое поле- ЛСП]