Немного любви

Было четыре часа утра, когда Нил открыл глаза. Его волосы прилипли к лицу из-за пота, он сжимал одеяло в кулаках и учащенно дышал. Страх вцепился в его внутренности мертвой хваткой, крутя и играя с ними до тех пор, пока Нилу не пришлось бежать в ванную и выблевывать всё, что у него было в желудке. Воспоминания были яркими в его голове, свежими, словно всё произошло накануне. Он снова почти почувствовал во рту слюну Рико, мучительное горение прикуривателя, которым Лола обожгла ему лицо, его руки, ее руки, горячая кровь капала из ран, открытых ножом, боль от побоев отца, угрозы и тяжесть топора над его шеей ощущались слишком реально. В ванной было темно — это напугало еще больше. Он не боялся темноты, но в тот момент всё было ужасным. После нескольких приступов рвоты, от которых болело горло, он начал выплевывать только слюну: в животе ничего больше не осталось. Нил крепко держался за унитаз, слезы текли по щекам, и вдруг воздух застрял в горле комом. Он положил руку на свою шею, сжимал ее и царапал ногтями, пытаясь сосредоточиться на этой новой пульсирующей боли, а не на том, что стены, казалось, смыкались вокруг него. Прошло немало времени, прежде чем кислород снова скользнул в легкие, кожа на лице натянулась от засохших слез, и он был более потным, чем когда проснулся. Джостен спустил воду в унитазе, неуверенно встал, держась за стену с болью в коленях, и нащупал выключатель. Он знал, что разбудил Эндрю своим кошмаром, но затем мысленно поблагодарил его за пространство, которое тот ему предоставил. Хотелось побыть одному, и Миньярд понимал это лучше, чем кто-либо другой. Он оставил дверь в ванную открытой, сознательно игнорировал собственное отражение в зеркале, повернувшись к нему спиной, чтобы наполнить ванну горячей водой, прежде чем раздеться, оставив свою одежду разбросанной по полу. Резкая разница температур заставила его стиснуть зубы. Кожу жгло, и все же он погрузился под воду с головой, затаив дыхание, подавив неприятные ощущения. Вынырнуть пришлось только тогда, когда нехватка воздуха стала невыносимой, — Нил глубоко вздохнул и взял мыло, чтобы вымыться. Прошли годы с тех пор, как он покинул ПГУ и переехал с Эндрю в Нью-Йорк, они играли в одной команде, но время от времени кошмары напоминали, что он все еще сломлен. Ощущения, страхи, холодный пот — всё казалось реальным, таким, будто ему было снова девятнадцать. Миньярд советовал пройти терапию, но Нил оставался тверд в своем решении не встречаться ни с одним психологом. Он знал, что сможет справиться с этим со временем и, возможно, с помощью той странной привязанности, которая у них была. Эндрю молчал, но его присутствие было громким. Нил хотел взять бутылку шампуня, но первой до нее дотянулась обнаженная рука, испещренная сеткой белых шрамов. Он поднял глаза и посмотрел на мужчину: растрепанные светлые волосы, сонные карие глаза, слегка заслезившиеся от зевка и даже немного опухшие, но то же скучающее лицо, которое никогда не покидало его. Эндрю опустился на колени рядом. Несмотря на его попытки выглядеть равнодушным, Джостен научился читать его по мелким деталям. И он заметил, что эти глаза, которые всегда и везде следовали за ним, даже когда он думал, что рыжий не замечал, светились беспокойством и тем чувством, о котором ни один из них не заявил бы вслух. – Не двигайся, – твердо выдал блондин. Звук его хриплого голоса ласкал слух, но Нил не сказал об этом, потому что не хотел получить подзатыльник. Эндрю налил в руку шампунь и начал молча мыть рыжие волосы, не обращая внимания на взгляд голубых глаз. Молодые мужчины не проронили ни слова, вместо разговоров наслаждаясь комфортным молчанием, в котором они проводили половину времени. Нил расслабился, пока Эндрю пропускал его волосы сквозь пальцы, намыливая, и повернулся в его сторону, откидываясь на руки, лежащие на краю ванны. Его глаза не отрывались от лица Миньярда, прослеживая черты, которые он уже знал наизусть. Через некоторое время блондин сел на пол и прислонился спиной к тумбочке. Пол слегка намок от того, что он положил мокрые ладони по обе стороны от себя. Голова Нила всё еще была покрыта пеной. Вдруг желание добиться реакции Эндрю заставило его взять немного белых пузырьков пальцем, а затем нанести их на нос блондина. Любой, кто посмотрел бы на мужчину в этот момент, не нашел бы никаких изменений, но Нил прекрасно видел незаметный рывок одного из уголков его губ. С носом, испачканным пеной, Эндрю повернулся к нему и посмотрел в глаза. – Пялишься. – Скажи мне перестать, и я перестану, – тихо сказал Нил. Блондин внимательно рассмотрел его, проходясь по каждой доступной взору клеточке тела. – Моя ненависть к тебе может расти с каждым днём, – признал он тоже шёпотом. — Семьсот процентов. Тепло наполнило грудь Нила, и он понял, что не хочет быть нигде, кроме как здесь. Никакой кошмар или прошлое не могли отнять у него того, чего он достиг, и в первую очередь — этого ворчливого блондина, который наконец начал мыть его волосы.