Моя Сол Королева

      Алина бежала изо всех сил. Тени, будто большой черный плащ, закрывали заклинательницу от нежелательных взглядов, не отставая ни на секунду. Но длинные шелка и неудобные туфли заметно замедляли тревожную девушку.       Вокруг слышны звуки ее побега: тяжелое дыхание, громкий и ритмичный звук шагов, когда она наступает на каменные плиты, шорох платья по ступенькам. Время от времени раздаются приглушенные вздохи и проклятия, выдающие ее напряжение.       Наконец, она остановилась перед последним поворотом. По словам Багры, за ним находился единственный не просматриваемый выход из замка. Кровь стучала в виски, грудь тяжело поднималась, а ноги начали дрожать. Оставалось всего-то выбежать из-за угла, открыть дверь, и она почти выбралась из дворца. Но что её так душит при этой мысли? Внезапное осознание, что чертова бабка могла ей наврать? Или серые, леденящие душу глаза Дарклинга, которые постоянно появлялись перед глазами Алины? Но собравшись с силами и уняв беспокойную дрожь, убрав ненужные мысли, девушка вышла из-за угла и широкими шагами подошла к незаметной в стене каменной двери. Приложив всю силу, она плечом толкнула свой выход наружу, и медленно, но в темный коридор просачивался лунный свет.       Еле вместившись в узкий проход, Старкова с неким облегчением на душе, еще не достигнутым умом, вдохнула холодный свежий воздух.       Тени уже не так сильно окутывают ее, вероятно, Алина уже достаточно далеко от Багры и, следовательно, от Дарклинга. На лице сама собой появляется улыбка, когда она осознает, что ей удалось спастись. Или наоборот, лишь подвести всех? Нет.       Радоваться, как и сожалеть, еще рано, ей нужно как-то выбраться из внутреннего двора замка. В ее голове только одна мысль – сесть в одну из повозок приглашенных артистов, которые, кажется, должны скоро выезжать.       Повязав на голову темный шарф, который ей дала Багра, Алина поспешила к служебным вратам, где стояли повозки артистов. Абсолютная тишина и странная пустота вокруг немного ее напрягали.       С каждым шагом тени мокрым шелком слетали с заклинательницы, растворяясь позади, однако мысли будто душили, утяжеляли и замедляли её. Каждый решительный шаг был все медленнее и неувереннее, будто ноги сейчас сами развернуться и пойдут в обратном направлении.       — Дура… — только и успела прошептать Алина, прежде чем…упала на землю. — Святые… Настоящая дура.       Но нее не было времени, чтобы разбираться в своем неуклюжем падении. Оперевшись на руки, она попыталась встать, снова падая коленями на влажную землю, только сейчас понимая, что замедляли её не мысли.       Перевернувшись и подняв подол испачканного дорогого платья, она ужаснулась. Ноги связывала, казалось, черная змея, которая ползла наверх. Тени.       Ублюдок.       Отчаявшаяся и испуганная заклинательница пыталась скинуть их ногами, боясь прикоснуться руками. Нет-нет-нет-нет. На нее начала накатывать истерика. Алина мотала головой, пытаясь найти глазами гриша, который мог бы это сделать, надеясь, что это окажется Багра, ведь отчаянный страх увидеть его пожирал святую, но тревога не взглянуть ему в глаза пугала еще больше.       Вдруг по руке прошла знакомая дрожь. Тени, быстро ползущие вверх по ее руке и напоминающие черные пульсирующие вены, дальше взобрались по ней, так опасно приближаясь к шее…       — Где ты?! —закричала она. — Покажись! Чертов псих! — Алина явно сходит с ума, ведь такой смелой, она не чувствовала себя никогда. — Чего ты хоче...       Черные ленты крепко обвились вокруг челюсти заклинательницы, не позволяя ей кричать и медленно приближаясь к глазам. Она испуганно мычала и крутила головой, как вдруг ее взгляд зацепился за темный силуэт в узком окне. Его руки с выставленными указательным и средним пальцами были вытянуты вперед, и как только девушка его заметила, сомкнулись, погружая Старкову во тьму.       Голос исчез, глаза закрыты, а в ушах лишь слышен гулкий стук сердца.       — Моя маленькая святая, — внутри темной тишины, после мучительно долгих минут, послышался слащавый голос, — тебя. — Дарклинг, поднял девушку на руки. Тяжело дыша, оказавшись в сильной хватке мужчины, Алина все равно сопротивлялась. Глупая, самонадеянная дурочка без тормозов. — Не думай дергаться, сама знаешь, что не поможет. Обещаю, дорогая, твой побег будет твоим секретом. Иначе ты и моя мать, а не я, прославитесь предателями Равки.       Ублюдок.

***

      Дарклинг шел в зал с необъяснимым удовлетворением на лице. Он испытывал особое влечение при виде Алины. То, как ей шел его цвет, то, как она смотрела только на него во время показа, и то, как с радостной улыбкой она сбегала с ним из залы очень льстило его самолюбию. Хотелось чувствовать на себе нуждающиеся взгляды такого сильного, но одновременно беззащитного существа. Маленькой девочки, жизнь которой он будет хранить и оберегать в своих руках.       В главном коридоре, по которому сейчас шел генерал, было немало пьяных гостей и солдат как первой, так и второй армии. При виде мужчины они сразу выпрямлялись, пытаясь не показывать своего состояния перед генералом. Ложь, вот что правит Дворцом.       Остановившись у дверей, Дарклинг вопросительно посмотрел на стража, как бы спрашивая, не случилось ли чего в его отсутствие.       — Господин, — Марина, один из его приближенных гришей, неловко поклонилась, — Царь и царица уже ушли. И я слышала, как царица говорила своим служанкам позвать Вас.       Дарклинг кивнул ей, лишь в мыслях недовольно поджав губы. Глупые разговоры с царицей, самое последнее, чего он желал сейчас.       — Женя?       — Она ушла с царицей, — девушка опустила глаза вниз. Прекрасно зная планы на девушку и гнев генерала.       И эта новость уже серьезно обеспокоила его. Девчушка точно должна попасть к царю. Он пьян и весел, лучшего момента и не подгадаешь. Сегодня можно взять больше смертельной дозы яда и покончить со всем гораздо быстрее!       Генерал вошел в зал. Ему нужно было пройтись, чтобы его поскорее заметила хоть одна из служанок, которая сейчас, вероятно, смеялась с каким-нибудь молодым или не очень, аристократом.       — Генерал, — позади Дарклинга прозвучал равнодушный голос, — Вас ждет царица, — прямо, нагло, не уважительно. Обернувшись, взгляд мужчины остановился на девочке, со светлыми кудряшками и прямым, острым взглядом. Скорее всего новой прислуге царицы. Только новенькие смеют пренебрегать им.       Девчонка сверлила его взглядом. Ни извининений за возможное беспокойство, ни поклона, когда к ней повернулся сам генерал. Видимо она, как и ее хозяйка, не очень жаловала гришей. Ей повезло что мужчине на нее плевать. И лишь на вопросительный взгляд Дарклинга служанка добавила:       — В своих покоях.              И заклинатель теней снова идет по длинным коридорам дворца, проходя мимо роскошных украшений и картин, мысленно примечая каждую, которую сожжет после своего вхождения на престол, а пока, ему придется терпеть и подчиняться.       — Господин! — гулким эхом пронеслось по коридору, останавливая заклинателя в нескольких шагах от покоев царицы.       — Господин! — повторил один из двух серцебитов, как только они нагнали Дарклинга, — Господин! Заклинательница... Не слышу... Скорее... — парень пытался отдышаться после бега, жестами показывая в разные стороны.       Обескураженный Дарклинг начинал злиться. Что могло случиться с Алиной за такое короткое время? Что эти два гриша не могут ему объяснить?       — Отойди, тупица! — первый серцебит, сложенный явно спортивней чем первый, продолжил, — Господин, как вы и говорили мы были недалеко от комнаты Святой, проверяли , чтобы никто не вошел к ней, время от времени по вашему приказу проверяли ее серцебиение, но в один момент... —протараторил он, — Оно перестало слышаться. Мы постоянно были у двери, она не выходила, честно! Все было закрыто, а внутри нет ни единого следа взлома… Видимо заклинательница... сбежала... — солдат боязливо, будто испуганный щенок, смотрел на Дарклинга       — Сбежала? — Дарклинг сверху вниз посмотрел на сжавшихся сердцебитов, — Как же она сбежала если вы постоянно были у ее двери? — почти что шипел он на бледных солдат, в любой момент готовый их убить. Но, выпрямившись, он продолжил, — Идите к комнате Свтяой и больше не говорите такую чепуху. Наверняка заклинательница пошла куда-то со своими служанками, пока вы просиживали где-то свои штаны за рюмкой водки. Если услышу во дворце слухи, что заклинательница якобы сбежала, знайте, что я буду знать кто их распространил. Идите, не попадаясь мне на глаза.       Дарклинг сжал челюсти. Он не понимал, зачем Багра пришла во дворец, который она так ненавидела. Возможно, матушка хотела помешать его планам? Как же теперь искать Алину? Ведь во дворце было не менее десяти секретных ходов.       К сожалению Багры, он хорошо знает свою мать. Куда бы старуха отправила юную, худощавую и не очень выносливую девушку, если не прямо к задним воротам, где стояли повозки артистов? Он слишком хорошо изучил характер и привычки своей матери. Ведь именно эта женщина его вырастила.       — Слишком поздно, мадрая.       Хмыкнув про себя, генерал быстрым шагом направился к дальним башням дворца. Артисты должны скоро выезжать, и если девушка спрячется в одной из повозок, то его шансы найти заклинательницу заметно уменьшатся.

***

      — Алина, Алина. Надо ли было сбегать тебе из Дворца и подрывать мое бескрайнее доверие?       Мужчина нежно держал подбородок девушки и смотрел ей в глаза с насмешливой улыбкой. Алина крепко сжала челюсти, то ли в попытке не проговориться, то ли не заплакать. Тени полностью отпустили ее голову, но руки и ноги все еще были связаны черными "лентами".       Когда ответа на свой вопрос не последовало, недовольный заклинатель чуть наклонился к Алине и прижался к ней губами. Удивленная Санкта протестующее замотала головой, пока Дарклинг не сжал больно нижнюю челюсть Алины, заставляя приоткрыть ее и углубить поцелуй.       Он целовал девушку мягко и нежно, что совсем не было похоже на хватку ее лица, которая не давала мотать головой и кусать мужчину в ответ. Целовал поочередно верхнюю и нижнюю губу, пока Алина протестующе мычала. Целовал так, будто в его руках самая нежная роза Дворцового сада, колючий стебель которой он крепко сжимает в руках, чтобы не пораниться о шипы. Пускал яд под видом нежности, снова и снова отравляя мысли заклинательницы, заставляя забыться, что было для нее смертельной ошибкой.       Наконец немного отстранившись заклинатель осторожно провел большим пальцем второй руки по припухшим губам:       — Прошу, ответь, моя заклинательница.       Генерал осторожно отпустил Алину. Он сел напротив нее на кресло у дубового стола и пронзающим взглядом изучал заклинательницу, не скрывая в своих глазах злорадство и толику удовольствия, пока она не заговорила:       — Ты первым подорвал мое доверие. Я ведь так восхищалась тобой, когда ты говорил слезливые речи про своего предка садиста. Ведь несмотря на всю ненависть людей потомок ужасающего Еретика добился высот, — по щекам потекли крупные слезы, — твое внимание так льстило мне, я хотела показать тебе всю благодарность, все чувства, которые ты для меня открыл! Я впервые почувствовала себя не серой мышкой, затерявшейся в рядах первой армии, а одной из сильнейших гришей, красивой девушкой, которую хочет сам генерал Дарклинг, — Алина тяжело дышала. Каждое слово девушки ранило ее сердце. Как же это было похоже на мечты с Малом. Как же было больно понимать, что она опять ошиблась. Но Мал хотя бы не играл с ней, — Оказывается, я хотела открыться самому Черному Еретику, убившему моих родителей и сотни невинных людей, не способному чувствовать ничего кроме как вкуса власти...       Дарклинг презрительно поджал губы. Она, не прожившая и десятой части его жизни, пробует пробудить в нем совесть, отчитать.       — Поверь девчонка, — он резко встал и снова крепко схватил Алину за подбородок, — Не создай я тогда Каньон, то сейчас мы бы жили не в сильнейшей стране, где гриши и обычные люди равноправны, а в какой-нибудь Фьерде, где жестоко убивают каждого ребенка овладевшего малой наукой. Хоть понимаешь, что вместо сотен погибших сейчас есть тысячи живущих? Или твой детский мозг хотел, чтобы живы были все? — Дарклинг зло, но с какой-то надеждой смотрел на Алину, — Но так не бывает. Знай, я подарил жизнь гришам Равки, я подарю жизнь гришам и за ней. Я хочу чтобы ты поняла меня, ведь именно мы вдвоем, а не твой горячо любимый следопыт — будущее всех гришей. Будущее друг друга, Моя Сол Королева.