The Empress

      Капли, стекающие по сырым стенам подземелья, глухо ударяются о землю. Вика ежится, плотнее кутаясь в плащ из фастиана — единственную ценную вещь, оставшуюся от покойной пробабушки ведьмы. Наступает в лужу и морщится, отборно ругаясь про себя, но вслух произносит совершенно другое: — Ты правда думаешь, что это сработает?       Уверенно идущая перед ней фигура вдруг резко тормозит. Поворачивается к женщине, скидывает капюшон и пристально смотрит на неё своими голубыми глазами: — Мы с тобой видели её во снах, — произносит с нажимом. Виктория слышит нотки фанатизма в чужом голосе и тихо вздыхает. — Мой брат тоже видел. — Александр, это не совсем…       Но мужчина небрежно взмахивает рукой, прерывая её на полуслове. — Тёмная Матерь дала нам знак, она готова пробудиться. Мы её проводники!       Его слова звучат как мантра, он одержим идеей разбудить древнее Божество, выпустить его в земной мир, который с лёгкостью может быть уничтожен этой самой Матерью. Александр, уверенный в своей вере и правоте, не остановится, даже если это будет стоить ему жизни. Он вновь натягивает капюшон, резко разворачивается и, вытянув руку с огромным фонарем вперед, срывается с места. Виктории ничего не остаётся, как прибавить шаг и следовать за медиумом-проводником по длинным коридорам подземелья.       Когда они пересекают очередной поворот, женщина уже и не пытается запомнить путь, она копается в своих мыслях, думает о природе снов, про которые говорил Александр. — Что именно ты видел? — спрашивает Райдос, нагоняя мужчину. Шепс оборачивается на неё через плечо, окидывает недовольным взглядом, а затем отворачивается, продолжая молча идти вперёд. Виктория закатывает глаза, но никак не комментирует. — Она звала нас с Олегом сюда, — не надеявшаяся на ответ Райдос вздрагивает от внезапно нарушенной тишины. Александр делает паузу, вновь бросает на женщину взгляд, природу которого Вика не успевает понять, а затем хрипло продолжает: — Тёмная Матерь показала ту силу, которую может дать нам. Она безгранична, с ней мы сможем наконец-то взять контроль над миром, люди перестанут истреблять нас. Мы будем решать их судьбы! — Но я не хочу враждовать с ними! — возмущается ведьма, замедляясь. — Я просто хочу спокойно жить, зная, что Инквизиция не поджидает меня за углом. — Люди ненавидят магов, Вика! — он скалится, обнажая белоснежные клыки. Делает шаг к ней и обхватывает за плечи, так сильно впиваясь пальцами в кожу, что боль ощущается даже через одежду. — Вспомни последний суд над двумя чернокнижниками, разве они пощадили их?! Пощадили их семьи? Люди слабы, они заложники своих порочных желаний и страхов. Они отдадут последнее, чтобы уничтожить нас! Ты никогда не сможешь жить спокойно, пока они имеют власть в этом мире!       Виктория поджимает губы. В голове проносятся картинки с недавней казни молодых мужчин и их семей, обвинённых в тёмных делах. Жестоко, страшно, и совершенно несправедливо. В её голове вновь раздаётся леденящий душу крик женщины — супруги одного из них: она умоляет пощадить, кричит о невиновности, а затем, захлебываясь в истерике, смотрит, как над её мужем издеваются прямо на площади. Она просит Господа помочь, но Бог давно отвернулся от неё, и потому ей приходится смотреть на то, как её муж, её единственная любовь, кричит от мучительной боли, когда раскалённое железо касается его тела, прежде чем механизмы дыбы разорвут его мышцы и раздробят кости, не оставляя от мужчины ничего. Женщина смотрит на эту казнь зная, что будет на дыбе следующей.       Виктория делает глубокий вдох, пытаясь выкинуть эту страшную картину из головы. Она не хочет войны с людьми, но знает, что Александр прав. Ведь Инквизиция однажды уже стояла у неё на пороге, готовая схватить и отвести на костёр. Ведьм у нас сжигают, крутятся в голове чужие хлёсткие слова некогда родного человека, являющегося её семьёй. Но у Вики больше нет семьи, есть только боль от предательства и желание выжить. — А что она показывала тебе? — Виктория, погружённая в свои мрачные мысли, не сразу понимает, что медиум обращается к ней. Она рассеянно моргает, а затем чувствует, как предательски алеют щеки. — Картинки, но я… смутно их помню, — отмахивается Жрица культа предков, отведя взгляд в сторону. Знает, что если будет долго смотреть ему в глаза, то Александр поймёт, что соврала. Ведь Вика помнит каждый сон с ней. И каждый из них она стыдливо прячет в недрах своей памяти, желая забыть.       В её снах Тёмная Матерь приходила к ней в прекрасном женском обличии: с огненными волосами, пронзительным взглядом голубых глаз и дерзкой усмешкой на губах. Она восседала на большом троне, держала в руках бокал с красной жидкостью — вином или кровью, Вика так и не смогла разобрать — протягивала к Вике руки, приглашая подойти. Виктория медлила, и тогда Богиня широко улыбалась, сверкая глазами. — Ви-ка, не бойся, подойди, — её мягкий голос, растягивающий собственное имя, манил, заставлял подчиниться и сделать шаг навстречу. Рыжая женщина довольно усмехалась уголками губ, вновь протягивала свою руку к ней. — Тёмная Матерь… — Не-ет, Вика, в Вашем мире всё проще — Императрица, — Виктория кивала, соглашаясь, касалась протянутой руки и ощущала, как по коже разбегаются мурашки. Она чувствовала, как пульсирует чужая энергия под её ладонью, ощущала всю ту разрушительную мощь, которой обладала Императрица. Это пугало её, но Вика по какой-то неведомой ей причине не могла (или не хотела?) отстраниться. Божество сжимало её руку и тянуло к себе, сладко шепча на ухо: — Теперь моё имя — Марьяна.       Марьяна приходила в её сны почти каждую ночь, прижимала к себе, продолжала шептать на ухо самые сокровенные тайны Виктории, обещала хранить эти секреты и защищать её тело и душу. И Вика верила ей. Она растворялась в чужих руках, позволяя горячему дыханию с уха переместиться на шею, а чужим губам коснуться мягкой кожи. — Освободи меня, Ви-ка, — шептала Марьяна почти в самые губы, заправляя выбившийся тёмный локон за ухо. Вика завороженно смотрела на неё, не смея отвести взгляд. — Освободи.       Виктория мотает головой, пытаясь не думать о том, что было во снах дальше, потому что это смущало, заставляло сомневаться в некоторых собственных убеждениях, но хуже всего — это заставляло в тайне желать возвращения в эти сны, чтобы касаться, чувствовать, получать наслаждение. — Пришли, — тяжелый голос Александра звучит как спасение от ужасно неправильных мыслей, зарождающихся в голове, и лёгкой тяжести где-то внизу живота. Вика делает глубокий вдох, приводя дыхание в норму и успокаивая колотящееся сердце. Они заворачивают за угол и Виктория останавливается, зачаровано рассматривая огромный ритуальный зал с алтарём посередине. — Всё готово, Олег? — обращается к кому-то Александр, и Райдос только сейчас замечает ещё одного медиума, расставляющего патеры вокруг алтаря. — Да, — коротко отвечает темноволосый мужчина. Александр кивает ему, а затем оборачивается к Вике. — Книга мёртвых, — он указывает на массивный талмуд, лежащий на алтаре. — Текст в ней проявится только Верховной Жрице, вот почему ты нужна нам, Вика. Ты нужна ей.       Вика молча кивает, не находясь, что ответить. Подходит к алтарю, нежно проводя пальцами по корешку книги. Она чувствует, как книга отзывается теплом на кончиках пальцев, словно приветствуя.       Со стороны, откуда они пришли, Виктория слышит спешные шаги и вздрагивает, инстинктивно делая шаг назад. Через несколько секунд появляются ещё трое магов в ритуальных плащах, чьи лица были скрыты капюшонами, и в тусклом освещении Виктория не могла их разглядеть. Они приветствуют медиума кивком головы и встают вокруг алтаря на очерченные мелом позиции. — Ты должна читать её, не останавливаясь, пока Тёмная Матерь не освободится от оков и не придёт на наш зов, — объясняет Александр, выуживая из кармана несколько кинжалов и передавая их каждому из магов, стоявших у алтаря. — Кровь каждого из нас поможет ей пробиться к нам из Небытия. Виктория, твоя задача читать до конца, что бы здесь не происходило!       От его надменного тона тошнит, Вика хочет сказать ему что-нибудь очень колкое, чтобы поставить его на место, но останавливает себя. Она хочет призвать Тёмную Матерь, чувствует, что должна сделать это. И пока Александр единственный, кто точно знает, как это сделать. — Я поняла, — холодно отвечает Райдос, отворачиваясь от него, делая вдох и открывая книгу.       На пустых страницах спустя несколько мгновений действительно появляется текст, и она начинает читать, не до конца осознавая, как непонятные латинские слова так легко ложатся на язык. Краем глаза Жрица замечает, как остальные участники ловким движением рассекают острием кинжала ладони, окропляя каменные плиты собственной кровью. Вика продолжает читать, даже когда чувствует, как стены зала начинают дрожать. Александр и все остальные начинают бормотать молитву, складывая руки в замок. Она читает, слыша, как сыпется потолок, как камни отскакивают от стен, но так и не долетают до алтаря. Не отрывается от текста даже тогда, когда чувствует чужую энергетику: сильную, властную и такую… знакомую. Вытягивает руку вперёд, зачитывая последние строчки, а затем поднимает глаза, замирая на месте от увиденного.       Тёмная Матерь, прямо как во снах, восседает на своём троне из сандалового дерева, а в её огненных волосах, небрежно спадающих на плечи, путаются цветы, красиво собранные в венок. Она подпирает голову рукой, внимательно наблюдая за Верховной Жрицей, и пухлые красные губы кривятся в полуулыбке. — Императрица… — шёпотом произносит Виктория и видит, как в голубых глазах напротив вспыхивает интерес. Рыжая женщина проводит рукой по мягкой атласной ткани своего алого платья, а затем протягивает её вперёд. Виктория знает, что она зовёт её, и в этот раз Жрица решительно делает шаг навстречу. — Тёмная Матерь, ты явилась к нам! — встревает Александр, поворачиваясь к Божеству и делая несколько широких шагов к ней. — Я знал, я знал, что у нас получится!       Императрица поворачивает голову в сторону медиума, и Виктория замечает, как на секунду кривится лицо женщины. Но уже через мгновение она приветливо улыбается ему, подзывая ближе. — Подойди ко мне, дитя, — ласково, почти по-матерински, произносит женщина, и Александр бежит к ней, спотыкаясь и падая на колени. Императрица внимательно смотрит в его глаза, полные обожания, любви и преданности, и ладонью мягко касается его щеки. — Ты помог мне вернуться в этот мир, твои стремления и верность никогда не будут мной забыты. — Это честь для меня, Великая! — самозабвенно произносит мужчина, не замечая, как морщится от его слов Императрица. — Моё имя в этом мире — Марьяна, — с той же мягкостью, что и минутой ранее, произносит она. Её рука скользит с его щеки чуть ниже, прямиком к шее, где бешено пульсирует венка. Марьяна улыбается и произносит: — Твоя миссия еще не окончена, Александр.       Мужчина не успевает даже вдуматься в смысл её слов, когда чужие пальцы сдавливают его шею. В голубых глазах медиума лишь на секунду мелькает страх, прежде чем появляется смирение и покорность. Энергия жизни быстро начинает покидать его тело, насыщая Императрицу силой. Закончив, она небрежно отпускает его бездыханное тело и поднимается со своего трона, безразлично перешагивая через труп своего воздыхателя. Виктория видит, как трое магов трусливо сбегают из зала, а шокированный Олег подползает к брату, пытаясь вернуть его к жизни, но безуспешно. Его отчаянный крик эхом отзывается от стен ритуального зала. — Он знал, что Богам нужна жертва, и хотел принести её, — спокойно говорит Марьяна, оборачиваясь к безутешному брату. — Прими его выбор так же достойно, как он принял свою смерть.       В глазах младшего Шепса плещется ярость, он сжимает руки в кулаки. Олег открывает рот, чтобы сказать ей, что она чудовище и убийца, но не может. Опускает голову и прячет лицо в ладонях, беззвучно рыдая от осознания собственной слабости. Кто он такой, чтобы перечить Божеству?       Марьяна победно усмехается, а затем поворачивается к Виктории. Жрица вздрагивает от её взгляда, внутренне сжимается и инстинктивно пятится назад — убийство Александра пошатнуло её уверенность во встрече с ней. — Не бойся меня, Виктория, — произносит женщина, плавно ступая по каменным плитам. Райдос напряжена, ей кажется, будто в зале не осталось ничего, кроме слишком громкого звука тонких каблуков Марьяны, приближающейся к ней, словно к очередной жертве. — Расслабься.       Императрица касается её щеки и Виктория чувствует, как внутри что-то лопается. Напряжение уходит, оставляя только неимоверную лёгкость, растекающуюся по венам. Вика смотрит на неё широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, что женщина сделала с ней. — Не переживай, я просто помогла тебе убрать лишние мысли и страхи, — ласково произносит Марьяна, большим пальцем поглаживая чужую нежную кожу. — Я знаю, что ты хотела меня.       Марьяну веселит то, как реагирует на эти слова грозная Верховная Жрица: заливается краской и отводит взгляд, поджимая губы. Она обхватывает пальцами её подбородок и поворачивает к себе, слегка приподнимая вверх, заставляя Вику смотреть прямо в её в глаза. — Я много веков провела в Небытие, ждала, пока родится особенная. — Что это значит? — хрипло произносит Райдос, не находя сил оторваться от чужих глаз. Марьяна словно гипнотизирует, но почему-то это не раздражает и не пугает, Виктории это нравится. — Книга мёртвых выбрала тебя, Вика. Твой дар, твоя сила, твоя особенность: книга знала, что ты сможешь освободить меня, впустить в этот мир. — Но я ведь… — Виктория находится в замешательстве, она не считает себя особенной, она уверена: ей просто однажды повезло встретить нужных людей, которые смогли обучить её выживать в этом недружелюбном для иных мире. — Тшш, — тонкий палец ложится на приоткрытые губы Вики, призывая замолчать. — Твоё предназначение править. Я помогу тебе, но ты должна довериться мне.       Жрица кивает. От Марьяны исходит тепло, рядом с ней спокойно, и Виктории вдруг кажется, что именно в этой женщине находится её спасение. Она ощущает, как Императрица обхватывает ладонью её затылок, а затем наклоняется к губам. Виктория не раздумывая тянется к ней, словно мотылёк, летящий на свет.       Марьяна безжалостно сминает её губы своими, проводит по ним языком, проникает в рот. Виктория чувствует, как подкашиваются ноги, поэтому хватается за чужие плечи, в попытке устоять. Марьяна целует также сладко, как и в её снах, и Вика не хочет, чтобы это заканчивалось. Внезапно она ощущает прилив незнакомой ей энергии, чувствует, как между ними протягивается эфемерная нить. — Теперь мы с тобой связаны, Вика, — говорит Императрица, отстраняясь. Она улыбается, заправляет выбившуюся тёмную прядку за ухо, а затем делает шаг в сторону, разворачивается к алтарю и поднимает оттуда книгу, протягивая Жрице. — Она твоя.       Виктория перенимает её и благодарит кротким кивком головы. У неё накопилось так много вопросов, но она понимает, что должна задать их не здесь и не сейчас. Марьяна берёт её за руку, переплетает пальцы и тянет к выходу. — Пойдём, у нас много дел, — решительно говорит она, окидывая равнодушным взглядом убранство ритуального зала. — Этому миру нужны новые правители.       Виктория снова кивает, сжимает чужую руку и покорно следует за Марьяной.Райдос чувствует силу внутри, чувствует их тонкую связь, которой еще только предстоит окрепнуть. Вика идёт за Марьяной зная, что ничего уже не будет как прежде.