Баюшки-баю

31 октября 1981г.

Баю-баюшки-баю

Не ложись на краю.

Придёт серенький волчок

И укусит за бочок.

      Тыковки весело и задорно поблёскивали внутри тёплыми огоньками через прорези в виде глаз и рта.       Пушистые паучки спускались на тонкой паутинке по стенам дома Поттеров в Годриковой Впадине.       — Сладость или гадость? — ходила детвора по домам в костюмах привидений, вампиров и прочей нечисти.       Лили укачивала годовалого сына, напевая по привычке маггловскую колыбельную.

Баю-баюшки-баю

Не ложись на краю.

Придёт серенький волчок

И укусит за бочок.

      Джеймс сидел рядом, усмехаясь над тем, как маленький Гарри не желал укладываться спать, несмотря на старания молодой матери.       С первого этажа доносились тихие звуки радио, играли старые песни Фрэнка Синатры, наполняя собой уютное домашнее пространство.       За окном было шумно, дети распевали хеллоуинские кричалки и вовсю устраивали розыгрыши.       — Ты смотри, как разошлись, — весело заметил Джеймс, подходя к окну и отодвигая занавеску. — О, кто-то из взрослых присоединился что ли?       Он внимательно вглядывался в уличную темень.       Детские колядки внезапно сменились криками, а шум — паникующей вознёй.       — Джеймс, что там такое? — с недоумением спросила Лили, держа на руках Гарри, который с любопытством смотрел на отца.       — Не знаю, — коротко бросил тот. — Пойду вниз посмотрю, оставайтесь здесь.       — Дом под Фиделиусом, нам нечего бояться, — спокойно ответила Лили.       — Да. Я просто гляну и вернусь, — Джеймс спустился вниз, оставив палочку на тумбочке.

Баю-баюшки-баю

Не ложись на краю.

Придёт серенький волчок

И укусит за бочок.

      Лили продолжала напевать Гарри колыбельную, уложив того в кроватку.       Шум и шорох снизу заставил вздрогнуть.       Кто-то саданул по входной двери, отчего она с лязгом распахнулась. Руки Лили похолодели, колыбельная оборвалась на полуслове, Гарри заинтересованно выглядывал из кроватки, посчитав, что сон отменяется и начнутся игры.       — Лили, забирай Гарри и уходи! Это он! Уходи! Беги! Я задержу его!       Зелёный свет с первого этажа подсветил паучков на стене, тяжёлый звук падающего тела отозвался набатом в ушах.       Взгляд Лили замер на палочке, позабытой Джеймсом — осознание накатило разрушительной волной.       Удушье подступило к горлу, руки тряслись, она подбежала к окну, но, выглянув, заметила толпу Пожирателей возле их дома.       Он пришёл за ними.       Они в ловушке.       Лили в бессильной панике заметалась по комнате, заваливая дверь мебелью и разным хламом.       Гарри радостно лепетал, принимая её метания за игру.       Страшный грохот разорвал относительную тишину детской, обломки мебели, торшеров и полок посыпались сверху на Лили, а в дверном проёме возникла фигура в тёмном капюшоне с палочкой в руках.       Лили кинулась к кроватке, загораживая собой Гарри.       Это был он.       Незваный гость скинул с себя капюшон, и Лили хотелось заорать во весь голос — на неё смотрело уродливое змеиное лицо монстра с красными глазами.       — Отойди в сторону, грязнокровка, мне нужен только мальчик, — высокомерно произнёс Волдеморт, небрежно показывая палочкой, куда ей следует отойти.       — Нет! Только не Гарри! — Лили застыла как вкопанная, готовая защищать сына во что бы то ни стало.       — У тебя даже палочки нет, — расхохотался монстр. — Как и у твоего никчёмного мужа. — Повторяю, ты мне не нужна, только твой сын.       — Пожалуйста, оставь Гарри, убей меня!       — Ты мне надоела, грязнокровка, я предупреждал.       Последнее, что запомнила Лили в этой жизни, была зелёная вспышка и издевательское:

Баюшки-баю.

***

31 октября 1981г.

      Вид полуразрушенного коттеджа Поттеров в Годриковой Впадине заставил Северуса перейти на бег. Он ворвался в дом через огромную дыру вместо двери и взлетел вверх по лестнице, перескакивая через труп Джеймса Поттера, в детскую, откуда доносился громкий плач.       Среди обломков и щепок мебели стояла покосившаяся детская колыбелька, в которой истошно кричал годовалый ребёнок с окровавленным лбом.       Нет-нет, только не это. Пожалуйста, нет. Только не Лили.       Безжизненное женское тело лежало возле кроватки, рыжие волосы разметались по полу, а остекленевшие зелёные глаза невидяще смотрели в потолок.       Северус Снейп умер именно в этот момент. Под звуки прерывающегося шипящего радио с песнями Синатры и детского плача.       Разрушенный коттедж Поттеров стал и его могилой, когда похоронил любовь всей ничтожной жизни Северуса под обломками.       Не обращая внимания на ребёнка, Северус подхватил уже остывшее тело Лили и прижал к груди.       Рыдания вырвались из него, клокоча и бурля, словно грязная швырчащая вода из крана.       Едкая соль обжигала глаза и щёки, когда он дрожащей рукой навсегда закрыл любимые зелёные глаза.

Баю-баюшки-баю,

Спи спокойно, ты в раю.

Сохраню любовь мою,

Баю-баюшки-баю.

***

31 октября 1942г.

      Этот странный парень со шрамом на лбу и невозможными зелёными глазами проник в сердце Тома так прочно, что вырвать его оттуда можно было только вместе с собственным сердцем.       Год назад Гарри появился в Хогвартсе, как сообщил директор, по обмену из другой школы.       Том не верил в эту историю и жадно стремился докопаться до правды. Он задевал нового ученика, вызывая на конфликты, пытаясь унизить перед однокурсниками, пока однажды не столкнулся с ним в коридоре в перепалке.       Том прижал его к стене, тыча палочкой в бок, разгорячённое тело соперника под ним опаляло жаром. Взгляд случайно упал на чужой приоткрытый рот с пересохшими губами, и Тому показалось, что мгновение замерло.       Зелёные глаза смотрели дерзко и с вызовом, будто подначивая, и Том не сдержался, приникая к обветренным тонким губам Гарри.       Поцелуй вышел горячим, сладким, разносящим нежную истому по телу. Том и не знал, что это может быть так приятно.       С тех пор Гарри стал его личным наркотическим зельем, которое хотелось принимать без конца, чтобы улететь выше неба. Или провалиться в бездну. Тут уж как повезёт.       Иногда хотелось не просто принять наркотик, но и упиться им до полусмерти. Впервые Тому было не страшно умереть; когда Гарри находился рядом, жизнь играла более яркими красками.       Вот и сегодня, на Хеллоуин, Гарри привычно сидел на его узкой кровати под зелёным слизеринским пологом, внимательно рассматривая, как Том заколдовывает маггловские пластинки.       Том заметил вопрос в глазах Гарри и улыбнулся.       — Люблю Фрэнка Синатру, знаешь. Мне кажется, именно благодаря тебе, я стал спокойнее относиться к магглам. Вот так и открыл для себя его творчество.       Гарри встал с кровати и подошёл ближе, проводя кончиками пальцев по пластинкам.       — Гарри, ответь честно, — решился на вопрос Том, — ты ведь не из другой школы, так? Откуда ты?       — Ты примешь любой ответ?       Том кивнул.       — Я из будущего. Кое-что произошло в Отделе Тайн, и я оказался тут. И мне не пятнадцать.       — Оу, — не сказать, что Том был ошарашен, но внутри него начали разрастаться липкие щупальца страха.       Страха потерять Гарри.       — Ты… ты вернёшься обратно? — он постарался скрыть дрожь в голосе.       — Не знаю, — уклончиво ответил Гарри, внимательно глядя на Тома.       Нет-нет, Гарри не может его оставить одного.       Том в отчаянии притянул к себе Гарри, как утопленник цепляясь за спасательный круг, и поцеловал.       — Гарри… мне кажется, — с трудом выдавливал слова, — я люблю тебя.       Гарри молчал.       Он молчал.       — Гарри?..       Тот отстранился от него и достал палочку.       Паучки на стенах зашевелились, тыковки загорелись, весёлые песни Синатры неторопливо поскрипывали на старых пластинках, а Гарри странно улыбался.       Последнее, что запомнил Том в этой жизни, была зелёная вспышка и насмешливое:

Баю-баюшки-баю,

Спи же вечно ты в аду.