Всю себя природе

Нашла я среди густого тумана Единственное спасенье своë. Пробираясь сквозь заросли леса, Услыхала стук сердца своего. Схватилася за неë — так нет ничего, Пустые органы тела моего. Устав я молчать, переходила на крик Рëвом громогласным окутывая края. Не надеясь услышит ли кто хоть писк, Повторяла, во всë горло ревя. Но когда перекрыла самой себе воздух, Душе измученной стало легче. Кто знал, что после смерти испустить дух Можно, не тревожась о доме вдалече? Гляжу в пустоту своих глазниц. Вселяет радость только одно: Не найдут меня среди грязных улиц, Яростно отрываю из рук низших лиц И отдаю природе ослабевшее тело. К чему жизнь, если ты — песчинка в море? Есть ли ты или тебя нет, Никто не заметит в этом бескрайнем мире, Полный страданиями миллиарды лет. Стою в поле, думая о маме тоскующей. А могло бы сложиться всë иначе? И вместо злобы искала бы свет в душе, И нашла бы для себя что-нибудь отрадней. Но вмиг моя мысль прекратилась И я на кусочки разлетелась. Звери, как незваные гости: Учуяв мои сердечные горести, Растерзали моë тело на части. Говорю про себя :"Пусть едят И своих детëнышей прокормят. Мне не жалко, тело уже не моë, А природа пускай почитает как своë." Иду по тëмному тоннелю Теперь ничего о себе не помня. Вглядываюсь и замечаю Свет в конце этого тоннеля. Достойно ли век прожила я Судьбу предначертанную не обманывая? Руки на себя наложила я И не разочаровала близких умирая?