«Скоро узнаешь»

      Жизнь — штука короткая. Хрупкая, словно песочные часы. Стоит только надавить, постучать железным молоточком — и на них уже появятся трещины. И каждый раз принимая удары, боль и унижения, люди оставляют на часах вмятины, пока те не треснут.       А потом придёт Смерть. Словно лихорадка, появится и исчезнет внезапно, но забыть её невозможно. Шипами впивается в кожу, крупица за крупицей выкачивая песок из часов. И ничего от неё не спасает — по крайней мере так думал один очкарик, — она беспощадна.       И ему плохо. Ужасно плохо. Из-за Смерти.       Она ходит за ним по пятам, дышит в спину чуть ли не ежечасно. И каждый раз, стоит Джону услышать шелест её мантии за спиной, он тут же оборачивается и... Видит лишь пустоту. А на вопрос Линча «что там?» всегда отвечает одно и тоже: ни-че-го. Там ничего нет. И никого тоже. Только она.       И сейчас, когда он чертит пиктограмму, Джон вновь слышит её хриплое дыхание. Но пути назад нет, да и не было никогда. Шатен понимал, что рано или поздно они встретятся, поэтому решил ускорить их «знакомство». Слишком долго парень ждал, страдал бессонницей, пил антидепрессанты, вздрагивал от любого шороха.       Рука коснулась шеи. На шей шрам, полученный в Междумирье – месте, что снилось в редких кошмарах. Он догадывался, что метка значит ещё до того, как об этом рассказал Лука. И ритуал, который он собирался проводить, был последним шансом для него. Возможностью заставить того, кто во всём виноват, говорить. Ему нужны были ответы, и Джон получит их, несмотря ни на что.       Несмотря на то, что ответы всё время были у него за спиной.       Его волосы, кровь и всякая прочая херь лежит сейчас посередине начерченного круга, и шатен старательно избегает на всё это смотреть. Не хочет вспоминать, из-за чего запястья все в бинтах. Парень просто зажигает свечи, стараясь ни о чем не думать.       Он не волшебник, не профессиональный вызыватель духов, даже не великий Егор Линч. Просто Джон, который собирается попробовать. Которому не всё равно на свою жизнь.       И на свою смерть тоже.       Очкарик достаёт потрёпанную книжку из кармана. Уголок нужной страницы предусмотрительно загнут, поэтому проблем с поиском не возникает.       А вот проблем с чтением даже больше, чем Джон мог подумать. Язык заплетался, губы дрожали, как и руки. Ему пришлось около пяти минут собираться с мыслями и успокаиваться, прежде чем он начинать читать.       «𝖘𝖒𝖊𝖗𝖙', 𝖘𝖙𝖔𝖞𝖆𝖘𝖍𝖈𝖍𝖆𝖞𝖆 𝖟𝖆 𝖘𝖕𝖎𝖓𝖔𝖞, 𝖕𝖔𝖐𝖆𝖟𝖍𝖎𝖘' 𝖛 𝖒𝖊𝖗𝖙𝖘𝖆𝖓𝖎𝖎 𝖘𝖛𝖊𝖈𝖍𝖊𝖞 𝖎 𝖟𝖆𝖌𝖔𝖛𝖔𝖗𝖎 𝖘𝖔 𝖒𝖓𝖔𝖞 𝖔 𝖙𝖔𝖒, 𝖈𝖍𝖙𝖔 𝖓𝖆𝖘 𝖔𝖇𝖔𝖎𝖐𝖍 𝖌𝖑𝖔𝖟𝖍𝖎𝖙», — свой голос кажется каким-то странным и чужим, с каждым словом перед глазами возникают тёмные пятна. Ему страшно, по-настоящему жутко от происходящего. Но пути назад нет. И не было...       — И не будет.       До Джона не сразу доходит, что прозвучал вслух не его голос. Другой – холодный, от которого по спине пробегают мурашки. Он медленно поднимает голову, встречается глазами с ним.       С самой Смертью.       Он лично пришёл, чтобы решить маленькую проблему маленького человека. Он мог бы и дальше поглядывать за парнем, ухмыляться с каждого его испуганного вздоха, но... Было интересно, что «опасный писатель» сделает при встрече лично с ним.       В первое мгновение у Джона отвисла челюсть. Пустые глазницы уставились на него свысока. Он смотрел на Смерть — холодную, жестокую, властную, — и руки начинали дрожать. Шатен сжал их в кулаки. Хватит бояться! Это она будет дрожать при встрече с Джоном, а не он!       А в следующее мгновение произошло то, чего не ожидал никто: парень сжал ладонь в кулак, замахнулся и со всей силы ударил в лицо Смерти. Та, скорее от неожиданности, пошатнулась, удивлённо глядя на Джона. Но после на её лице расползлась ухмылка.       — И это всё, на что ты способен? — сказал тихо, но даже этого было достаточно, чтобы пробудить в парне приступ ярости.       Джон с криком бросился на Смерть, но тот отступил в сторону с таким видом, будто он даже не старался увернуться. А шатен не успокаивался. Он орал, кидал в Смерть всё, что попадалось под руку — свечи, нож, даже своё ружьё, — пытался ударить, но все его попытки без проблем обнулялись.       — Я, — очкарик вновь бросился на Смерть, но его кулак ударил в воздух, — тебя, — существо в плаще уже было за спиной, злость в груди парня разгоралась, словно лесной пожар, — ненавижу!!       Не успел Джон потянуться за мелом на полу, чтобы и его швырнуть в Смерть, как почувствовал холод на своей руке. Дёрнулся и пошатнулся — по телу как будто пробежал электрический разряд. Он раздражённо взглянул в пустые глазницы, что были так близко к его лицу.       — Угомонился, человек? — чуть ли не ласково спросила Смерть, но эту «ласку» Джон в жопу засунуть хотел.       — Завались уже, — не было страха. Внутри не осталось ничего, кроме обиды, непонимания и злости.       Смерть молчала. Слов не нужно было, чтобы передать то, что она хотела. Малыш Джонни...       Голос разнёсся по голове, распахивая запертую на десять тысяч замков дверь в комнату паники. Глаза шатена бегали в испуге, он старался смотреть куда угодно, только не на Смерть. Хочешь, расскажу секрет?..       Какой секрет? Про Междумирье? Вторая рука потянулась к метке, но существо покачало головой. Ты никому не нужен.       Парень застыл на месте. Что оно такое говорит? Что Смерть имеет ввиду? Как это — никому не нужен?.. Ни Линчу, ни Лили, ни даже Лукасу или Дейлу. Для них ты — второстепенный персонаж их жизней.       «Нет-нет-нет...» — он же лжёт, лжёт? Если тебя не станет, никто даже не вспомнит о твоём существовании. Никто не спросит: «А что стало с опасным писателем?»       «Замолчи, замолчи», — Джон вырвал свою руку из хватки, сделал несколько шагов назад, широко распахнутыми глазами пялясь на Смерть. Та грустно, как-то понимающе улыбалась. Шатен закрыл лицо руками, пытаясь закрыться, спрятаться... Тебя забудут. Уже забыли. Сколько ты готовился к ритуалу? Хоть раз кто-то из друзей написал тебе?       Нет. Не написали. Ладно Дейл, он старый алкаш, простительно, но Егор... Почему он не писал? Ему и правда всё равно? Они... Не друзья?       Нет... Нет, нет, НЕТ! Этого просто не может быть! Столько всего произошло, шатен стольких людей повстречал, невозможно, чтобы все его забыли!       Он трясущимися руками достал из кармана телефон. Нажал на экран в надежде, что, может, хоть кто-нибудь, отец, доставщик пиццы, хоть кто-нибудь написал или позвонил. Но нет. Пусто. Телефон выпал из рук. А знаешь, кому на тебя не всё равно?       Смерть приблизилась ближе. Холодные пальцы взяли его за подбородок, заставляя поднять глаза. Пустые глазницы больше не пугали. Было как-то пусто внутри, безнадёжно. Ну умрёт он, что с того? Его никто не ждёт, может быть даже и не ждал никогда. Джон закрыл глаза и прислушался. Казалось, даже его сердце перестало биться. Мне.       Парень вдруг понял, что не дышит. Приоткрыл один глаз, неверяще глядя на Смерть. А через секунду засмеялся. Истерически, словно какой-то псих.       — Я, хахахах, тебе, ахах, нужен? — голос срывается, я в уголках глаз скапливаются слезы. Ещё и эта тварь издевается над ним, просто шикарно. Джону уже самому хочется в петлю лезть.       — Да, — усмешка, — ты — моя душа. Ты принадлежал мне ещё до рождения, — его лицо становится вдруг близко-близко, — принадлежал всю твою короткую жизнь и будешь принадлежать после смерти, — прошептал он почти в губы парню.       А после поцеловал.       Что Джон чувствовал в тот момент? Страх? Эйфорию? Непонимание? Нет. Он чувствовал лишь одно — огонь, что разгорался внутри него. Сердце забилось с бешеной скоростью. Шатен осознал — теперь уж точно пути назад нет, он однозначно сошёл с ума. Но безнадёги почему-то парень не испытывал. Казалось, что раз он поцеловал саму Смерть, то теперь может всё — и в тоже время ничего. Ты мой.       Эти слова стучали злобным молоточком в мозгу, но Джону было всё равно. Хватит! Он не пустой, у него есть чувства... И сейчас они хотят поддаваться сумасшествию, углубить поцелуй, положить ладони на плечи Смерти.       Быть повелителем смерти — работа сложная. Там нет выходных, а значит и любви, которая требует внимания, тоже. Но этот маленький человек слишком сильно зацепил его. Голубые, словно глубокие озёра, глаза, шелковистые волосы, звонкий смех — ему казалось, что он ни разу такого не встречал за тысячу лет, а то и больше.       Если он захочет, его человек будет счастлив. Он забудет друзей и родных, умрёт, будет всегда рядом со своим повелителем. Люди — существа, легко поддающиеся манипуляциям. И это всегда играло Смерти на руку. И сейчас сыграет.       Он отстраняется от мягких губ и осторожно поднимает человека на руки, тот никак не реагирует. Взгляд шатена всё ещё пуст, хоть Смерти и удалось разжечь где-то на где слабый огонёк. Он бережно понёс парня туда, откуда пришёл — в место, где всё решено им, где у «избранных» нет боли и страданий. А Джон был именно таким, ведь на шее у него стояла метка. Не какой-то жалкий шрам из Междумирья, нет. Его метка.       Только Смерть хотела шагнуть в темноту, очкарик подал голос:       — Что будет дальше? — нотки страха в этот раз присутствовали в его голосе. А как иначе, неизвестность — страшная штука. Хорошо, что Смерть знала всё наперёд.       — Скоро узнаешь, — его душа подрастёт и узнает всё. Что такое Междумирье, как спасти планету от «фиолетовой земли»(что навряд ли ему будет нужно), почему Смерть выбрала именно его. Душа скоро сама всё узнает, нет смысла рассказывать.       Джону было тепло. Тепло так, как не было последние несколько недель. Он чувствовал такую лёгкость, когда Смерть несла его в темноту. Парень чувствовал себя нужным, важным, ценным. Его выбрала сама Смерть! И он был ей нужен. И ради этого парень был готов умереть. Чтобы не быть одному.       Перед тем, как раствориться во мгле, Джон внезапно услышал крик. Но только он обернулся, перед глазами всё поплыло, и он потерял сознание.

***

      Линч не мог дозвониться до друга неделю. И вот сейчас, вычислив его местонахождение по телефону, стоял в дверях какого-то сарая на опушке неизвестного ему леса. Сперва постучался, но не получив ответа, распахнул дверь.       И увидел Джона.       Его медленно поедала какая-то тварь. Когти впились в грудь очкарика, зубы впились в шею. Торс вспорот, всё было в крови.       — Джон! — крикнул Егор, но стоило ему сделать шаг, как тварь зыркнула на него огромными глазами и исчезла вместе с шатеном.       Линч стоял с открытым ртом, не веря в то, что только что видел, не знал, как это объяснить. Скоро узнаешь...