Sweet blood and flesh

Николай смотрит на нависшую над ним фигуру с нескрываемым недоумением. Аккуратно проходится пальцами по серебристым прядям, нащупывая место соприкосновения головы с жёсткой поверхностью. Вновь возвращает всё своё внимание к фигуре сверху и довольно быстро подмечает странности. У Фёдора были клыки. Самые настоящие клыки, не присущие никакому человеку, только животным, хищникам. Или вампирам. Лунный свет пробился сквозь окно тонкой струйкой, освещая мертвецки бледную кожу и горящие алые глаза, уставившиеся прямиком на его шею. Руки с силой упираются в грудь, не позволяют встать, вжимая спиной в холодный пол. И Гоголь не особо сопротивляется, с интересом наблюдает за каждым действием, замерев на месте. У него вполне хватает сил оттолкнуть в любой момент или даже поменяться позициями, с лёгкостью подминая Демона под себя. Но это кажется слишком скучным и неинтересным, не вызывающим такой необходимый азарт. И он лишь глухо шипит, выгибается дугой, чувствуя нарастающую боль от разодранной ключицы. Пальцы в момент смазывают выступившую кровь в сторону. Колено слабо трётся о промежность сквозь ткань, заставляя дрожать от неудовлетворённости и накатившего возбуждения. Достоевский тянет его на себя за воротник белой рубашки, аккуратно расстёгивает пуговицы, оголяя горячую кожу. И припадает клыками к плечу, мучительно медленно погружаясь внутрь, одновременно с этим усиливая фрикцию. Николай отдёргивает его за угольные пряди, задирая голову вверх. По приоткрытым губам стекает кровь, и он моментально слизывает её кончиком языка, уставившись на жертву сверху вниз. — Ха, а ты забавный, Дос-кун, — Протягивает Шут, заливаясь в безудержном хохоте. Но тут же меняется в лице, резко кусая в ответ и почти вырывая бледную плоть. Раздаётся болезненный стон, и он отстраняется, — Теперь мы квиты. Слюна смешивается с солоноватой жидкостью с отчётливым привкусом железа. Обескураженный на долю секунды Фёдор, всё-таки приходит в сознание и заключает его в поцелуе, жадно пробуя себя на вкус. Проходится по ряду таких же острых зубов, как и у него самого, и словно намеренно царапает собственный язык. Пока пальцы скрещиваются на шее, надавливают на кадык, вызывая лёгкое удушье. И Николай отстраняется первым, чувствуя острую необходимость в кислороде. Но вновь оказывается вжатым в твёрдый паркет, не имея возможности сделать лишнего вдоха. Встречается взглядом с холодными глазами и ухмыляется, вцепившись мёртвой хваткой в чужое запястье. — Я могу так продержаться ещё очень долго, если ты не сожмёшь свои руки посильнее, — Уверенно утверждает Гоголь, тут же слабо дёргаясь от усилившейся в момент асфиксии. И бесстыдно трётся о чужое колено, ёрзая во все стороны, лишь бы снять накатившее новой волной напряжение, — Сломай меня прямо сейчас или мы поменяемся местами, Дос-кун. — Как именно? — Наконец подаёт усталый голос сам Достоевский в вопросе. Останавливается, разжимая пальцы и замирает, дожидаясь ответа. — Кхе, ну с удушьем мы уже закончили, — Весело восклицает Николай и выставляет указательный палец в жесте, посмеиваясь. А затем так же резко меняя собственное настроение, до невозможности понижая тембр голоса и почти что рычит, — Трахни меня и не останавливайся даже если я начну кричать и умолять. Возвращается в прежнюю роль и невинно улыбается, посматривая на слабую смену эмоций на бледном лице. — А если ты действительно захочешь остановиться? — Озвучил мысли в слух, задумчиво склонившись вбок. — Хочешь снова побыть снизу? Достоевский поморщился, вспоминая неприятный опыт, прочно засевший в голове. Схватил за плечо, легко переворачивая на живот и приподнял подтянутые бёдра, не встречая сопротивления. Только сдавленный смешок с противоположной стороны. — Определённо нет. — В воздухе повисла долгожданная тишина, и демон принялся стягивать свободные штаны вниз. Ледяные пальцы прошлись по разгорячённой плоти, обхватили в круг и пару раз дёрнулись, смазывая предэякулят. Невыносимое возбуждение заставило выгнуться в спине и протяжно застонать. Фрикция беспорядочно ускорилась, и Гоголь отчаянно заскулил, удерживая себя от лишних движений. Косу оттянули в сторону и клыки вошли в загривок, мгновенно доводя до скоропостижного пика. Но движения не прекратились, мучая и издеваясь над сверхчувствительностью, переросшей в болезненное перевозбуждение. Ногти впились в ладонь, оставляя после себя выраженные полукруги. Из глаз потекли слёзы, и он излился во второй раз, стремительно сползая вниз. — Тебе нужна передышка? — Услужливо поинтересовался Фёдор, поддерживая обессиленное тело в воздухе. — Мм, неа, — Хрипло отказался вновь оживившийся Шут. — Ладно. — Он уставился на залившую ладонь сперму и хмыкнул, решаясь использовать заместо смазки. Палец легко вошёл внутрь, незамедлительно растягивая тугие стенки. Сразу толкнулся в простату, вырывая глубокий стон из приоткрытого рта. И смех. Николай залился в судорожном хохоте, с силой ударяя сжатым кулаком по полу. Наконец успокоился, пытаясь отдышаться, и в очередной раз заныл от резкой стимуляции. — Что смешного? — Равнодушно спросил Достоевский, специально надавливая на комок нервов, входя ещё глубже. — Слышал анекдот про проктолога и розу? — Мне дурно от твоих анекдотов. — Вопиющая прямолинейность. — Он правда смешной...! — Встрепенулся Гоголь и хотел было добавить что-то ещё. Но застыл, ощущая сразу три пальца внутри себя, — Ай, Дос-кун такой злой и серьёзный. Возобновившаяся пенетрация выбила Шута из колеи, и он вновь принялся покусывать тыльную часть ладони. Облегчённо вздохнул, когда пульсирующее нутро наконец покинули и уставился на мрачную стену расфокусированными зрачками. Начал отсчитывать секунды, сначала про себя, потом вслух. Плечо поразил глубокий укус, а за ним вслед выразительно растянутая шестёрка с присущей насмешкой в голосе. Выкрикнул девятку уже содрогаясь от резкой боли, машинально оттолкнувшись от внешнего раздражителя рукой. Тишину разрезал щелчок предохранителя и дуло пистолета направилось прямиком в голову Фёдора. Десять. Выстрел. Пуля пролетела мимо и оружие с глухим стуком разбилось о жёсткую поверхность. — Паф! Совсем не страшно? Что правда нет!? Чёрт! — Вмиг расстроился Николай, всё ещё хмурясь от болезненного проникновения внутрь. — Ничуть. — Безэмоционально отозвался Демон, перехватил за рефлекторно выдвинутую в бедро руку и отодвинул в сторону. — И что ты будешь делать, если я действительно выстрелю в тебя? — Внезапно продолжил с полной серьёзностью в голосе. — Сотру тебя с лица земли. — Восхитительно. — На лице расцвела лёгкая улыбка.