Ревнивый дворецкий

Сквозь мутное эхо похмелья поцелуй прорезается вспышкой — холодной и жгучей. Изабель шевелится под одеялом и чувствует на коже тонкое кружево — её ночная сорочка холоднее воздуха — напоминание чужих рук на теле. Платье висит на спинке стула — ни складки лишней. Изабель бурно вскакивает, но когда в глазах темнеет, успевает пожалеть. Одеяло цепляется за ноги и валится на пол. Она не знает, переодевания — просто ли это игра в порядок или способ напомнить, кто здесь главный, но внутри поднимается липкий страх, злость и странное желание ещё раз проверить, насколько далеко он может зайти. — Кофе. Чёрный. Сильный! Изабель залпом выпивает воду и ставит стакан на столешницу так, что стекло звенит. В светлой кухне всё выверено до мелочей — без пафоса, но с тонким вкусом. Себастьян появляется моментально — слишком вычурный для этого мирка. В белоснежных перчатках — их носка ограничивается квартирой, чтобы, как просит Изабель, не вызывать подозрительных взглядов, — стерильный и опасный. Попробуй обмануть — не обведёшь ли вокруг пальца саму себя? За её спиной разворачивается ритуал: негромкое шипение, тонкий аромат свежемолотого кофе, сдвиг турки по керамике и ровный подъём пенки — осязаемо слышный. Себастьян наливает напиток и кладёт на блюдце ложечку. — У тебя есть сердце? — Изабель принимает чашку, вскидывает резкий взгляд, и в воздухе на миг звенит тишина. — Сердце — орган из плоти? Нет. Те чувства, что люди называют любовью или жалостью? И их у меня нет. Но я здесь, чтобы служить вам так, как пожелаете. Если хотите — могу изображать то, что ищете, — по губам Себастьяна растекается елей улыбки. — Чего бы вам хотелось?