Ревнивый дворецкий

— Ванну! — Надеюсь, вы не планируете утонуть в собственной смелости, госпожа? Это грань, переступая которую, Изабель чувствует зуд в пояснице: ничего не может быть страшнее неприручённого демона, который доказал. И поднимаясь из воды, лишь местами обрамлённая пеной, требуя: — Полотенце! — Изабель искренне боится совершить роковую ошибку. Игра в приказы и покорность затянулась — пора ставить точку. Но Изабель всё ещё верит, что сможет победить. На языке уже с неделю ни капли алкоголя. Осознания приходят по крупицам: медленно, надрывно, как клочки, вырванные из памяти, вдруг вспыхивающие озарением. Празднование новой жизни однажды должно было закончиться. Все праздники подходят к концу, а от пепелища последствий остаётся разочарование. — Что дальше? — голос Себастьяна ровен, как лезвие. — Или позволите выбрать за вас? Он подаёт полотенце с привычным поклоном. Холода в случайном прикосновении рук не меньше, чем льда в бликах глаз. Он не смотрит, как мог бы смотреть мужчина. Лишь улыбка дрожит в уголке губ. — Разве ты можешь выбирать? — за нажимом Изабель прячет мандраж, не решаясь укутаться полотенцем: карты вскрыты, и отступать некуда. — Демон может всё, даже играть подчинённого, пока сам не решит иначе. Однако… — он поднимает ладонь, и сквозь перчатку огнём прочерчивается контур печати. — Что может быть опаснее контракта с демоном, не так ли? Так чего же ещё вы боитесь?