Мертвым не больно

— Илья, ты замечательный. — Голос у Саши был мягкий, успокаивающий. Что сразу же сделал все кристально ясным. — Но ты не мой. Мне жаль.       Илья смотрел на человека напротив. На совершенно необыкновенного человека, который не вылезает из его головы уже который месяц.       Что ж, он попытался. Он должен был хотя бы попытаться. — Я понимаю… Саш… А друзьями можно?       Шепс внимательно смотрел на него своими колдовскими глазами. И улыбнулся, как, казалось, умел только он — искренне, от всей души, зажигая внутри живота рой светлячков. — Для меня будет честью считать тебя другом.

***

      Иногда Илья считал себя непроходимым тупицей. Например, каждый раз, когда на дружеских посиделках с Сашей ловил свой взгляд на его губах.       Серьёзно, с чего он решил, что сможет так легко разлюбить Александра-твою-мать-Шепса?       На самом деле Илья порой решительно не понимал вообще ничего. Потому что он видел, что Саша не был к нему полностью равнодушен. Равнодушные люди не склоняются в объятия, не мурлычат от прикосновений и не загораются при виде тебя на пороге в почти что час ночи.       Но все же… Саша был далеко. Даже когда они сидели рядом и пили чай.

***

      Илья сразу понял, что он не вовремя.       Они с Сашей планировали прогуляться после окончания у того съемок очередного готического зала, но… Кажется, что-то пошло не так.       Из обычно тихой гримерки доносились крики. Голосов было два и необходимо было лишь немного прислушаться, чтобы понять, кто и о чем кричал.       Поэтому, когда Илью чуть не пришибло дверью, которую несущийся мимо Олег откинул со всей своей физической силой, и, вероятно, не только ей, он этому особо не удивился.       Но мысли Ильи занимал совсем другой Шепс. Тот, который практически полностью обмяк на стуле, положив голову на стол.       От всей фигуры Саши веяло усталостью и безнадежностью.       Илье это не нравилось. — Много слышал?       Вопрос застал врасплох, ведь Илья был уверен, что взгляда Саша на него не поднимал.       Впрочем… Экстрасенсы. — Только конец. — Илья даже не подумал соврать.       Просто казалось, что если надавить на Сашу хотя бы еще чуть-чуть, то он сломается.       Совсем.       Шепс тяжело вздохнул. — Прости за это.       Илья перестал стоять как истукан в дверях и наконец подошёл к своему наваждению. Положил руки на плечи, легонько сжал. — Все будет хорошо.       Глупо. Но отчего-то показалось необходимым сказать именно это.       Плечи стали подрагивать от легкого смеха, и Илья смог заметить краешек улыбки. Ракурс был не лучшим. — Да. Ты прав.

***

      В последнее время Илье было очень тревожно за Сашу. Тот был еще худее, чем обычно. Бледнее минимум на тон. И определенно точно чаще хмурящийся из-за головных болей.       А еще… Илье симпатизировал Олег, но в последнее время ему хотелось того легонечко пристукнуть.       Потому что задолбал тот его со своим внезапным вернувшимся переходным возрастом. Понимал ли Илья, что несправедлив и необъективен? О да.       Но, честно, ему было плевать. Смотреть на мучащегося мигренями Сашу сил просто не было.       Того ссоры с братом расстраивали очень сильно и видно это было сразу.       Вот и сейчас — Илья кончиками пальцев массировал виски лежащему у него на коленях медиуму.       И в этом было бы все просто прекрасно, если бы тому не было так плохо. — Илюш. — Вдруг раздался тихий голос. Внутри у Ларионова от этого «Илюш» перевернулось все, раз пять. — Спасибо.       Илья ничего не ответил, потому что прекрасно понимал, что от него этого не ждут.

***

      Илье хотелось бы сказать, что это было совершенно неожиданно.       Что это было внезапно. Как гром посреди ясного неба.       Но правда в том, что не было.       Намеки были везде. Все время ухудшающееся самочувствие, постоянная бледность, кашель.       Все время возникающие странные фразы в разговорах.       Саша совершенно точно знал, что умрёт.       И пытался сделать все, чтобы окружающим его людям было не так больно.       У Ильи пазл в голове сложился сразу. И почему отказ, и почему постоянная поддерживаемая дистанция, и… Все.       Больно все равно было. Очень.        Но даже сквозь эту прожигающую боль, он понимал, что если бы у них были отношения… Если бы он узнал, каково это — просыпаться рядом с ним, засыпать, держа в объятиях… Как он выглядит в предрассветных лучах, как умеет доверяться, как выглядит полностью обнаженным и уязвимым…       Илья бы, наверное, не пережил.

***

      Илья совсем немного ненавидел, как весь мир просто продолжил существовать.       Хотя…       Не весь.       На Олега смотреть было страшно.       Вот раньше был человек, а сейчас… Будто кукла. С абсолютно пустыми глазами. Олега избегали все. Даже Дима, хотя они были друзьями.       Как сам Дима сказал, потому что находиться рядом с ним было попросту страшно.       Младший Шепс был похож на раненного зверя. Он то уходил в себя, то обрушивал свое горе на окружающий мир.       Илья его жалел. Потому что прекрасно понимал, что именно заставляет Олега так себя чувствовать.       Ссоры у них с Сашей практически не прекращались последние месяцы. Они, считай, только все уладили и помирились.       Теперь, кстати, понятно, отчего Саша так несвойственно для себя упорно извинялся.       Олег наверняка винил себя все равно, несмотря на все старания его старшего брата.       

***

      Похороны состоялись через две недели после смерти.       Это было очень сложно. Илья практически не мог смотреть на могилу, все время уводя взгляд в сторону.       Постепенно толпа начинала расходиться. О Саше скорбили многие.       Кладбище пустело.       Начался дождь.       Илья открыл предусмотрено захваченный с собой зонт.       Еще немного помедлил.       И подошел-таки к одинокой черной фигуре.       Олег уже весь промок.       Илья наклонил зонт, чтобы ситуаций не усугублялась. — Олег. — Голос у Ильи был немного хриплым. В последнее время он много молчал. — Пошли.       Олег помотал головой, точно собака. — Никому не будет лучше, если ты останешься здесь мокнуть. Саша бы не одобрил, ты же знаешь.       Олег вздрогнул всем телом, будто Илья его ударил. — Он не приходит. — Олег еле шептал. — Я его искал, искал, а он не приходит.       Илья помолчал. Он не знал, что на это отвечать. В конце концов, для него смерть была концом.       Олега тем временем будто прорвало. Слезы просто покатились вниз, как будто кто-то открыл кран.       Он поднес руки к лицу, будто пытаясь их остановить. — Почему он мне ничего не сказал? По-че-му?       Илья колебался лишь пару мгновений, прежде чем обнять стоявшего перед ним мальчишку.       Именно мальчишку. Олегу могло быть 25, но Илье было 40.       Олегу могло быть 25, но сейчас он был в своём самом уязвимом состоянии.        В состоянии, когда Олег хотел только того, чтобы старший брат пришел и успокоил.       А Саша больше не может прийти.       Поэтому Илья побудет за него.