«Хэппи энд»

— Бип. Бип. Настойчивый звук будильника раздался в комнате Мидории. Парень, не открывая глаз, с ненавистью и всей злобой дотянулся до предмета на тумбочке у кровати и швырнул его в стену, оставив на той вмятину. Само устройство было сломано в труху — ну и насрать, у него есть смартфон и ещё с десяток таких будильников в шкафу, потому что подобное стало случатся всë чаще. Да, Мидория мог отодвинуть тумбочку подальше, но просто не хотел отказывать себе в удовольствии слить злость на несчастные часы время от времени. Он заметил в себе странную склонность к насилию над неодушевленными предметами. За окном только светало, впрочем, всë равно пора вставать, если он не хочет опоздать на уроки. Всë-таки он учится в лучшей школе для героев в стране, здесь всë строго. Мидория только встал, но в глазах потемнело. Он читал, что такое бывает от резкого перепада давления. Ничего страшного, просто он действительно плохо спал сегодня. И вчера. И позавчера. Ладно, он отвратительно спал всю неделю. Уже прошло четыре месяца с войны, но кошмары продолжают мучить его время от времени. И почему-то с каждым разом, они становятся лишь хуже. Ками, он уверен, в реальности всë не было настолько ужасно кровавым, как в его снах. Ну разве это не смешно? Изуку всегда драматизировал, неудивительно, что это касается и такого аспекта жизни, как сновидения. О, он слишком сентиментален, ага. Так все говорят. В мозг пулей вошло воспоминание о сегодняшнем кошмаре, а точнее о его кульминации. Красное небо и дождь, черная земля. А на ней неподвижно лежит остывший труп Кацуки, с разодранной в клочью грудью и лицом. Только искренняя улыбка уцелела, но как же она выглядела ужасно на фоне остального, как жестокое напоминание о том, что всë могло быть иначе. Кровь. О, она, конечно, всюду. И на некогда белоснежных перчатках Изуку еë тоже очень, очень много. Запах железа разъедал слизистые. Глаза щипало, но слëз не было. Сердце Изуку разрывалось на части, и он чувствовал себя таким бесполезным и злым, что готов на всë, но что бы Изуку сейчас не сделал — это не вернуло бы Каччана. И так он злился ещё сильнее — замкнутый круг. Тихие голоса гражданских в его голове, видимо, став его персональной шизофренией, с издевкой нашептывали ему всë, что он так не хотел слышать. Мидория поморщился и чуть пошатнулся, но устоял. Это не смешно, ему словно и впрямь попали пулей в самый висок. Жаль, что только метафорически. Ха-ха-ха. Ой, ладно, всë-таки немного смешно. Насколько жалким надо быть, чтобы до сих пор страдать от того, что уже закончилось? Имя его героя абсолютно оправдано. Накинув на себя форму, Изуку умылся, в попытках взбодрить себя ледяной водой. Результат — нифига. Ладно. Студент давно не утруждал себя попыткой расчесать свои зелено-черные кудри. Ещё с тех пор, как в младшей школе там застряла расческа, и пару локонов пришлось срезать. Хотя нельзя сказать, что его прическа не притерпела изменения. Скажем так... Половина его головы выбрита. Не налысо, конечно, но довольно коротко. А на второй половине всë те же кусты. А вышло всë случайно! В очередном приступе, Мидория умудрился сорвать с головы пару прядей. Было чертовски больно, но боль не заботила его, проблема — ужасный вид прически. Ну, тогда он взял бритву и... Как говорится, сгорел сарай — гори и хата. А вышло между прочим круто, по панковски даже. Одноклассники его не узнали, особенно в шоке был Каччан. «Какого... Д-Изуку?!» — отпечаталось в сознании намертво. И хотя бы ради этой реакции, оно того стоило. Правда, потом пришлось отговаривать Шото поступить так-же с его красной частью волос. Галстуком Мидория тоже системно пренебрегает. Ну не умеет он его завязывать! Лучше вообще не носить, правда, ну людям на смех. Он готов терпеть лекции Ииды. Наконец, натянув носки и свою знаменитую красную обувь, перед выходом из комнаты, Мидория взглянул в зеркало. Синяки под глазами он, конечно, пытался замазать консилером, но даже так, они немного просвечивали. Ну и пусть, кто что скажет? Бессоница — совершенно нормально, у многих из его класса появилась эта проблема. Да и Шинсо с Айзавой и тот отеннок фиолетового, которого достигли они, всë ещё вне конкуренции. Куда больше его смутил идущий вдоль переносицы шрам, который, не смотря на то количества специального крема, которое парень использовал, не хотел никуда уходить или хотя бы стать бледнее. Шрам не был уродливым, он даже был эстетичным в какой-то мере, но... Одним напоминанием о случившимся больше. Если бы был способ стереть себе память, студент сделал бы это, не смотря на всю важную информацию, усвоенную в тот период. И хотел бы он никогда не знать тех людей, которые погибли в той кровавой бане. Спустившись вниз, Мидория сразу направился к выходу из общежития, миновав кухню. На этот раз его тошнит даже от мыслей о еде. Как его могло не тошнить? Залитые кровью, пустые глаза Бакуго моментально всплывали в сознании. Жаль, но это не осталось незамеченным. — Эй, Изуку! Ты куда намылился в такую рань? Я для кого тут пыхтел, готовил? Чтоб ты не жрал? Завтрак важен, ты же знаешь, черт возьми! — О, привет, Каччан. Не волнуйся, я уже съел пару батончиков. Правда, не хочется. Встретимся в школе. — Мидория отмахнулся от беспокойства друга и ушëл, не дожидаясь ответа. Да, Изуку лжец. Но зачем беспокоить Каччана? От него и так куча забот (Мидория уже принес своему другу столько проблем) — Ага, пятый день одни батончики вместо завтрака? Ну и откуда они у тебя, если ты в магазине месяц не был? Пизди больше! — Кацуки прорычал в пустоту. — Э? Куда?! Изуку вëл себя странно иногда, но у всех бывают плохие дни, не так ли? Гончий Пëс сказал Бакуго, что это нормально, что ему нужно быть терпеливей, если у кого-то такой день. Для его класса в попядке вещей иногда быть не в своей тарелке, так сказал терапевт, и Бакуго слушает его, чертв возьми.

***

Вот что вам по этому поводу скажет Мидория. Лично для него — нет, ни-ху-я. Они не «иногда». Всë — один сплошной отстойный день. Почему? Нет, правда, почему? Раз за разом, с того самого момента победы, всë идëт одинаково прекрасно — никаких нападений лиги, никаких происшествий, срочный миссий, травм, опасностей за углом, никто не дышит в затылок. Каждый день проходит так же хорошо, как предыдущий — утро, уроки, тренировки, домашка, тусовка с друзьями, сон (или его отсутствие). Но ощущение тревоги, состояние полной готовности в любой момент вскочить и активировать все причуды, вступить в драку — всегда с ним, хотя это не нужно. Знаете, это постоянное чувство тревоги, опасности, угрозы, которой даже нет. Это напряжение никуда не хочет уходить. Мидория дергается от каждого шороха, а если кто прикоснется не предупреждая — он еле себя останавливает, чтобы через плечо не перекинуть. Всюду искать врагов, когда все они либо мертвы, либо за решеткой — за милое дело. И люди тыкают в это, и он должен всегда всех заверить, что всë в порядке, но правда в том, что он ещё очень сдерживается. Мидория Изуку сдерживается. Он старается, правда. В его планы не входит становится каким-то антисоциальным фриком, который на всех ки́дается. Он просто хочет быть старым-добрым собой. Но с каждым днëм понимания себя становится меньше, с каждым днем образ того самого «я» ускользает от него всë сильней. Он не знает, как долго сможет носить маску, если забудет в конце-концов, кого должен играть. Сам не заметив того, Мидория прошëл весь маршрут до входа в школу. Отвратительно яркое солнце светило прямо на огромный золотистый значок «UA», который находился на вершине здания, выжигая сетчатку. Мысленно прокляв дизайнера и всю его семью до пятого колена, и прикрыв веки, Изуку резко дернул дверь за ручку и вошëл в кампус. В коридорах было довольно безлюдно, но пара ранних пташек всë же встречались тут и там. Мидория как раз должен был сделать крутой поворот на лево, за угол, как услышал резкий хлопок и инстинктивно замер, хотя чувство опасности и не сработало. — Смотри, куда идëшь, девченка. — Кто-то с призрением хмыкнул. — Извините, но я просто стоя читала книгу, а вы врезались в меня, ведь шли, одновременно глядя в ноутбук. — А ты из дерзких? Пф, конечно, что еще ожидать от UA. — неизвестный женский голос продолжал тираду, пусь и на спокойных, но пафосных тонах. — Хм? Ты курс поддержки? Ну конечно, твои сокурсники бы легко заметили и отошли бы, знаешь. Иногда я думаю, что всем ученикам было бы полезно пройти через то, что они, чтобы немного закалиться и всë такое. — после этим слов, неизвестная снова издала непонятный смешок и пошла дальше, оставив ученицу молча переваривать эту тираду. — Председатель комитета... Что она здесь делает? — задала в пустоту вопрос девушка. Однако, Мидория услышал и резко вышел из-за угла, чтобы краем глаза увидеть уже почти скрывшуюся от взора женщину. Она была в типичном костюме КОБ, так что ошибки быть не могло. Перед глазами заплясали красные пятна, когда Мидория понял, что дышит слишком часто. — Эй... Ты в порядке? — спросила его девочка с другого курса, осторожно. Мидория не ответил, когда его пробило на мелкую дрожь. Кулаки инстинктивно сжались, ногти впились в кожу, сильно, до крови. Но это не помогло остановить не произвольную активацию: пара молний всё таки пробежала по телу, но это лучше, чем если бы Мидория начал извергать черный хлыст. Девушка испуганно сделала два шага назад, пялясь на мальчика, вроде, Мидория, так его зовут. Более известен как Деку, конечно. — Успокойся, чувак, что с тобой? — всë таки с беспокойством спросила она. Мидория медленно повернул голову на голос и, заметив страх на лице немного знакомой девушки, его словно ледяной волной окатило. Он не хотел так пугать еë. — Прости. — он поклонился ей. — я слышал ваш разговор и... — дальше Мидория не хотел объяснять, от чего он так взбесился. — Ого, да, это было грубовато. Но я не в обиде, приятель. Я знаю, о тебе говорят, что ты героичен, но не стоит так кипятиться из-за пустяка. Со мной всë хорошо. Комиссия... Она такая, ты же знаешь. — пренебрижетельно бросила собеседница. Мидория кивнул, благодарный всем богам за понимание: — Раз так... Я пойду. Извини за это...— Мидория сделал неопределенный жест рукой — Я рад, что всë хорошо. Студент направлялся к кабинету в самом конце здания. «Комиссия... Она такая, ты же знаешь. » О, он знает, да. Что она вообще здесь забыла, черт возьми? КОБ первая развалилась в трудные времена, все ее руководители быстро разбежались, поджав хвосты. А теперь, когда всë наладилось, они снова тут как тут, и без потерь? Как удобно! И после всего эта сучка смеет что-то говорить курсу поддержки? Они так помогли героям! Эта битва была бы проиграна! Конечно, вторые роли зачастую в тени, но чтобы настолько быть тщеславным и лицемерным... Воспоминания о монологе Леди Наган, которая не дожила до сегодняшнего момента, только подлили масла в огонь. Он не может поверить, что комиссия снова у власти. Эта организация прогнила, и заражает общество. Еë удел — остаться на затворках истории. В своих размышлениях, он дошëл до нужного помещения, и его рука замерла, прежде чем дернуть ручку двери. — Если в будущем ничего не изменится... Возможно, именно Деку будет тем, кому предстоит убрать КОБ. Возможно, только возможно. Всë таки это государственный переворот, не меньше. С каких пор он так легко думает о преступлениях? Это не правильно, не так-ли? Но... Закон не всегда синоним морали. Какое разочарование. По крайней мере, точно можно сказать одно: он не даст комитету вцепиться в него, как клещ. А Деку не наивный: они вполне могут захотеть.